Константино д'Орацио – Таинственный Леонардо (страница 11)

В эти годы да Винчи получил от Медичи заказ на картон для шелковой портьеры, которую должны были во Фландрии выткать золотом и шелком, с тем чтобы послать ее португальскому королю. Казалось, он уже видел, как она засверкает на королевской карете. Это было одно из великолепных произведений текстильного искусства, которыми Флоренция прославилась во всей Европе: ценное изделие, изготовленное в традиции декоративного искусства тех лет. Да Винчи придумал сюжет «с изображением Адама и Евы, согрешивших в земном раю, где Леонардо кистью и светотенью, высветленной белильными бликами, написал луг с бесчисленными травами и несколькими животными»[44], между фиговым деревом и пальмой, выписанными с такими необычайными терпением и мастерством, «что теряешься при одной мысли о том, что у человека может быть столько терпения», – рассказывает Вазари[45]. Леонардо воспроизвел райские кущи со всеми подробностями, сохраняя верность природе. Однако дальше картона дело не пошло, эта работа никогда не увидела свет. Кажется, что речь шла только об идее, предложенной заказчикам, которые, однако, предпочли тянуть время или вообще передали заказ кому-нибудь другому. Незаконченный проект буквально испарился на глазах молодого художника: осталось подозрение, что его предложение чем-то не устроило заказчика. Возможно, проект показался ему слишком дерзким или тела на картоне были изображены слишком реалистично.

Это был лишь первый случай из длинной череды подобных ему. При недостатке документальных свидетельств исследователи его творчества превратили эти странные «провалы» да Винчи в проклятие, сопровождавшее художника с первых шагов. На самом деле в каждом отдельном случае были свои причины. Возможно, окружение Леонардо не готово было сразу оценить его новаторские идеи, тем не менее со временем сформировался образ художника, неспособного доводить до конца начатые им работы, поскольку он был слишком требователен к себе. В таком суждении, может быть, есть доля правды, однако оно, безусловно, не годится по отношению к первым годам деятельности Леонардо. Молодой да Винчи внимательно изучал свое флорентийское окружение, осторожно делая первые робкие шаги на пути утверждения своей художнической индивидуальности. Это подтвердило создание «Благовещения» (см. иллюстрацию 3 на вкладке), практически шедевра.

Мы не знаем точно, когда Леонардо написал эту картину, хотя многие детали заставляют думать, что «Благовещение» было его юношеской работой. Нам не известно, для какого места картина была предназначена и история ее создания. Некоторые прямо выражают сомнение в том, что это работа да Винчи. При этом они обходят вниманием тот факт, что был обнаружен эскиз руки ангела, набросанный Леонардо, поскольку в мастерской Верроккьо было принято изучать детали фигур, входивших в состав всей композиции: даже если рисунок, принадлежал Леонардо, то это еще не значило, что затем он напишет его на картине. Точно так же одеяние Богоматери, очень напоминающее прелестное платье, изображенное на одном из его листков того времени, изучалось и копировалось всеми остальными учениками в мастерской Верроккьо. До тех пор, пока не появятся документы, способные прояснить этот вопрос, нельзя будет избежать вопросов, вызываемых этим полотном.

Полотно настолько узкое и длинное, что пробуждает сомнение: соответствует ли оно размерам сундука, в который в ту эпоху принято было складывать приданое невесты. По другой версии, столь же вероятной, картина предназначалась для изголовья брачного ложа как пожелание плодовитости новобрачным. В действительности, столь непропорциональные размеры вынуждают исключить возможность использования картины в алтарной нише в церкви. Несомненно, она предназначалась для частного интерьера, для пространства, не приспособленного специально для нее. Такая подробность существенна для понимания некоторых странностей этой картины.

В XV веке художник, обращавшийся к теме Благовещения, имел в своем распоряжении богатый перечень предшествовавших работ, на который он ссылался. Удивительная история вторжения архангела Гавриила в дом Марии очаровывала бесчисленные монашеские общины, аристократов и придворных дам, что позволяет считать этот сюжет одним из наиболее популярных и востребованных на рынке. Мысль о том, что Бог может внезапно постучать в дверь дома и полностью перевернуть жизнь женщины, такая человечная реакция Девы Марии, словно защищающейся от слов ангела, обмен взглядами, происходящий между персонажами, – все это требовало точно определенного канона, которому неотступно следовали все живописцы той эпохи. Леонардо также не отказался ни от одной из этих подробностей: он с большой предусмотрительностью следовал установленной традиции, поместив каждый из элементов на свое место. Небесный посланник возникает слева, одна его рука поднята в знак приветствия, в то время как в другой он держит прекрасную лилию, символ девственности Марии. Дева Мария была захвачена врасплох, когда она читала на пороге дома, в глубине которого можно смутно различить спальню. Ее ноги стоят на полу, расчерченном в перспективе, в то время как ангел держится от нее на порядочном расстоянии, на цветущем лугу, откуда обращается к ней с ошеломительной вестью: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца»[46]. Гавриил перелетел стену, отделявшую сад Марии от остального мира, проникнув в ее hortus conclusus, частичку рая на земле.

Тем не менее, хотя каждая из деталей кажется на своем месте, что-то на картине Леонардо не так. Беато Анджелико создал различные версии Благовещения в монастыре Сан-Марко, обыгрывая главным образом архитектурные различия. Филиппо Липпи в монастыре делле Мурате и в Палаццо Медичи воспользовался случаем продемонстрировать свой изысканный стиль, превратив дом Девы Марии в античный дворец. Даже Верроккьо сконструировал ради этого сюжета очень сложную террасу с плиткой. Леонардо, напротив, свел архитектурные детали к необходимому минимуму и сконцентрировался на прекрасном природном пейзаже. Цветы, деревья и залив на заднем плане занимают настолько больше места, чем архитектура, что при этом совершается огромная ошибка в построении композиции всей сцены. Пюпитр, где лежит книга, которую перелистывает Мария, расположен вне оси относительно перспективы стенки и пола. Окружающая обстановка выстроена в согласии с классической центральной перспективой, которой подчиняются остальные части картины, все линии сходятся в одной точке между гор на заднем плане, однако мраморное основание под ногами Девы Марии направлено иначе.

Исследователи долго изучали декорации в античном стиле на этой картине, которые, возможно, отсылают зрителя к надгробию Пьеро Медичи, выполненному Верроккьо в Старой ризнице Сан-Лоренцо. Много вопросов вызывает правая рука женщины, слишком длинная относительно тела. Никто до сих пор не дал удовлетворительного объяснения всем этим очевидным несообразностям. Именно в то время, когда художники стремятся создать совершенное и правильное пространство, из стен знаменитой мастерской вдруг выходит настолько неправильная картина. Как это возможно?

В то время на картонах изображались только отдельные фигуры или отдельные части сцены, которые свободно сочетались и могли меняться местами на картине в отношении архитектурных деталей и заднего плана.

Вероятно, ответ на этот вопрос очевиден: «Благовещение» было выполнено несколькими художниками. Как на всех коллективных работах, доверенных ученикам, отдельные части этого полотна могли копироваться с картона, подготовленного учителем или кем-либо из его опытных сотрудников. В то время на картонах изображались только отдельные фигуры или отдельные части сцены, которые свободно сочетались и могли меняться местами на картине в отношении архитектурных деталей и заднего плана. Мало того, изображение сцены Благовещения часто и охотно разделяли на две части, поскольку оно предназначалось для дверец алтаря или шкафа, как в случае со знаменитым триптихом «Алтарь Портинари»: на одной панели был изображен Гавриил, а на другой – Мария. Так что, может быть, не настолько уж невероятна гипотеза, что ангел и Мария с «Благовещения» Леонардо могли быть взяты с разных картонов, предназначенных не для одной, но для разных картин, и помещены рядом. Если с этой точки зрения посмотреть на правую часть картины, то невероятная ошибка в перспективе в этой зоне значительно меньше, а линии сходятся в одной точке на заднем плане. Только после соединения двух частей пазла ошибка становится очевидной. По сути дела, речь идет о двух персонажах, изображенных на основе различных перспектив, которые никто не позаботился совместить между собой. Две фигуры уже существовали, прежде чем возник замысел этой работы: как часто случалось, Верроккьо хотел использовать имевшиеся заготовки для новой картины, доверив исполнение своим ученикам.

Несомненно, в этой картине Леонардо работал бок о бок с менее опытным коллегой, который написал подставку для книг, Деву Марию и здание у нее за спиной, нимало не заботясь о геометрическом равновесии всей сцены. За этой ошибкой не кроется никакой тайны, это только еще один пример коллективной работы. Возможно также, что именно приватное назначение картины позволило учителю превратить ее в тренировочное упражнение для своих сотрудников. При ближайшем рассмотрении видно, что даже крылья ангела не принадлежат кисти одного и того же художника. Леонардо выписал их, в точности имитируя приземление птицы, в то время как они складываются на спине. Однако кто-то другой удлинил их, добавив очень отличающиеся перья, прерывающие их колебание при движении. В то время нельзя было быть уверенным в долговечности картины: внешние факторы всегда представляли опасность для нее. Работы Леонардо тоже постоянно подвергались разного рода испытаниям.