Константин Зубов – Титан империи (страница 18)
— Да, если окажется, что Герасимовы купили их у нас официально, — кивнул мне дворецкий. — На что я бы не рассчитывал. Они же не идиоты стрелять в вас пулями, которые сами послужат доказательством их причастности? Значит, кто-то из наших сливает товар на сторону.
— У нас в хате завелась крыса⁈ — негодующе вздохнула Нина. — Кто? Даже я не имею права брать эти пульки, когда захочу. Только под расписку. И еще гильзы им таскай…
— Это-то нам и предстоит выяснить, — мрачно кивнул Зубр. — Если не справимся, то у Герасимова будут основания обвинять нас в убийстве официального представителя рода. Мол, вот оно доказательство — у нас в руках. С меткой Скалозубовых и произведенное на ФОЗе. Они уже наверняка стряпают ноту протеста и отправляют ее в столицу, чтобы у них появился повод объявить нам войну…
— А произошедшее, не повод, да?
— Такие… инциденты иногда случаются. По факту погибли только простолюдины. Аристо рода целы, и потому пьесу еще можно отыграть обратно. Сразу по прибытии в усадьбу я отправлю несколько почти одинаковых писем с объяснением произошедшего, в том числе и Императору. Герасимов тоже получит копию, где я от вашего имени потребую личных объяснений.
— Хорошо.
— Но учтите. Хоть Герасимовы не самый сильный род в округе, в плетении козней им никогда не было равных. Как говорил ваш отец: «Если барон Герасимов не плетет интригу, значит, он лежит в гробу».
— Меткое замечание! — хихикнула Нина.
— Поэтому в ближайшее время нам с вами придется чаще оглядываться.
С этими словами он достал мобильный и начал набирать номер. Автомобиль к этому времени успел покинуть город и пересекал предместья.
Я облегченно выдохнул и решил снять уже опостылевшие доспехи.
— Нина, напомни, сколько у нас верных людей? — обратился я к девушке, пока дворецкий отдавал распоряжения.
— Если ты имеешь в виду бойцов, то основной контингент расположен в кольце оцепления Омска, — отрапортовала она, помогая мне справиться с застежками. — Еще полк из сотни ликвидаторов и взвод зачистки квартируется в Фаустово, но их там меньше половины от штатного состава. К тому же они заняты не только городом, но и предместьями, где тоже рвутся Монолиты и ползают сталкеры. Прибавь к этому усиление города во время Прорывов, охрану поместья, охрану завода…
— Так сколько?
— Сейчас, не рискуя оставить Омск без сил сдерживания и ФОЗ без охраны, мы сможем вырвать где-то три сотни рыл, — вздохнула она, принимая нагрудник. — И то большинство из них необстрелянные новички, которые умеют сражаться в составе оцепления с тупыми нексами. У Герасимовых не лучше, но, поговаривают, они пользуются услугами сталкеров и наемников из соседних областей.
— А другие рода? Мои вассалы?
— Берцовские ходят по краю, — фыркнула она, стягивая с меня сапоги. — Они пока не решаются выступить против нас в открытую как Герасимовы. Но, черт знает, какая муха укусит его сиятельство Федора Николаевича к вечеру? Они с твоим папкой были на ножах.
— То есть?
— И это забыл, что ли?
— Да говорю же, почти все забыл… — почесал я затылок, где и вправду была здоровенная шишка.
— При штурме Омска погиб его наследник — Сергей. Говорят, Федор Николаевич винит в его смерти твоего отца, хотя для всех очевидно, что Сергей сам полез на рожон. Парень он был безбашенный — даже еще хуже Сашки — и хотел первым захватить Белую Сферу, главный приз Омска, но вляпался по самые уши. К тому же, подкрепление не поспело, но это темная история…
— Ясно, кто еще?
— Барон Кречетов. С ним все и сложно, и просто одновременно.
— То есть?
— Емельян Устинович — довольно закрытая натура, — поджала она губы, будто извиняясь передо мной. — Этого старого пыльного мешка из своего поместья способен вытащить разве что сам Император, да и то, если прибудет лично. Его люди тоже вылезают в город крайне неохотно. Они закрывают Монолиты в подконтрольном Кречетову районе, — и хватит с них, как считает его толстожопие. Подкрепление у него просить бесполезно: дядя нередко отговаривается тяжелым положением, хотя у него самый тихий район из всех. Но я думаю, с Кречетовым проблем не будет — ни в какие конфликты он не вмешивается. Пришлешь ему в подарок открытку с новой сабелькой, спросишь, как поживают его дочери, а он и рад будет.
— Еще?
— Еще градоначальник Никольский с бароном Раскольниковым, — скривилась она. — Но этих двух мудаков ты можешь сразу повесить на ближайшем дереве. Весь этот раздрай в округе — их работа. Пока твой отец не мог связно мыслить, одна змея сунулась во власть и начала мутить свои делишки в городе, пустив туда всякую сволочь, а вторая втерлась к больному в доверие и подмяла под себя ФОЗ — наш Фаустовский оружейный завод, отстранив прежнего управляющего. Я не удивлюсь, что слитая пуля — это дело мягких лапок Раскольникова. А ведь поначалу даже я посчитала, что он славный малый… интеллигентный даже!
Ишь, как складно излагает, чертовка! Интересно, а сама она кто? Ведет себя так, словно они с Женей без пяти минут любовники. Но девочка вроде толковая, пусть и безбашенная…
Ладно, запишу этот вопрос на десятую страницу своего опросника.
— Если это так, то не сносить ему головы, — кивнул я. — А остальные?
— А остальные не высовываются, — хмыкнула Нина. — Ильины, Ермеевы, Разумовские и Николаевы выжидают, когда все утрясется, и кому следующему можно будет лизать сапоги.
— Славно…
Последняя деталь брони оказалась на полу, и я обессиленно откинулся на сиденье.
Старая знакомая песня. На родине мне уже доводилось участвовать во множестве подобных конфликтов. Бонзы грызли друг другу глотки до прихода Нексуса, грызли и после. Средство унять их пыл всегда одно — кнут и пряник.
Ильиных, Ермеевых и прочих надо бы припугнуть чем-нибудь, чтобы не тянули с клятвами. И этого Кречетова тоже. У младшенького Берцовского передо мной должок за то, что я вытащил его из пасти Тауруса. Пусть попробует не отдать.
С Раскольниковым и Никольским будет отдельный разговор. Дай только встретиться с ними: спущу шкуру, если подтвердятся слова Нины. А вот Герасимовых, скорее всего, придется не по-детски прижать к ногтю.
Беда с этими родами и вассалами в том, что никого не получится истребить полностью. Какими бы мудаками они ни были — у всех в округе имеются родственные связи, отношения, корни и такое прочее, что обязательно вызовет ответную волну. Тронь одну карту — рухнет вся пирамида.
Увы, но даже с пистолетом у виска я не смогу нажать на курок и решить проблему мятежного рода одним махом. Не со старым бароном, так с его наследниками — точно придется вести диалог.
— Простите, ваше благородие, но во всем произошедшем есть и доля моей вины, — сложил мобильный Зубр и повернулся к нам. — В силу длительного отсутствия в Фаустово, я не смог проконтролировать все процессы. Вернувшись во время агонии вашего отца, я обнаружил дела рода в полнейшем упадке.
— А где ты пропадал?
Зубр снова поглядел на меня, как на лунатика, а потом помрачнел, очевидно вспомнив про мою амнезию.
— Мне пришлось изрядно помотаться по старым знакомым, исполняя приказ вашего отца, который оказался последним. Я ездил в столицу — во Владимир.
— Интересно. И о чем просил отец?
— Сделать все, чтобы застолбить для вас место в ГАРМе.
— Ого! — воскликнула Нина. — Серьезная задачка, Василий Григорьевич!
— Это что еще за ГАРМ? — осторожно спросил я, поглядывая на обоих.
— Государственная Академия Рыцарей-Магов, — объяснил дворецкий. — Она находится в подмосковной Коломне. Туда набирают только лучших молодых истребителей нексов.
— Ага, и тех, у кого денег куры не клюют! — хихикнула Нина, но замолкла, когда Зубр хмуро глянул в зеркало заднего вида.
— Не без этого… — кивнул он. — Но такие быстро отсеиваются. ГАРМ — один из столпов Империи, там взращиваются такие принципы как: талант, верность, усердие и желание служить Императору. Не на словах, а на деле. В том числе — рискуя собственной жизнью в борьбе против Нексуса. Даже простолюдинов туда берут, пусть и не так охотно. Ваш отец тоже прошел через ГАРМ. Вот он и пожелал, чтобы эта честь выпала и вам.
— И в чем проблема «застолбить» за мной место, раз ты долго отсутствовал?
— Вы же опальный, Евгений Михайлович… — сказала Нина и тут же покраснела. — В смысле ссыльный… В смысле…
— В смысле, Нина Алексеевна, займитесь чем-то более полезным, чем глупые разговоры! — бросил ей Зубр, у которого начал дергаться глаз.
Девушка пожала плечами и принялась разбирать свою винтовку.
— В смысле?.. — обратился я с вопросом к дворецкому.
— В смысле, ваш отец, Евгений Михайлович, в свое время оказался не в чести при Императорском дворе и был сослан сюда для того, чтобы на деле доказать свою верность в борьбе с Нексусом. В Сибирской губернии дела идут из рук вон плохо, а из центральной части страны аристо едут сюда очень неохотно. Даже со всеми привилегиями, которые дает служба здесь, их и арканом не заманишь. Особенно в зону в непосредственной близости к Омскому Осколку.
— Леса, комарье… романтика!
Нина раскладывала части винтовки на сиденьях и начищала их промасленной тряпочкой. Костя то и дело посматривал на нее в зеркало заднего вида, ерзал и что-то бурчал себе под нос.
— Ну да… — прочистил горло Зубр. — Ваш отец сделал все, чтобы вернуть расположение Императорского двора. Но, увы, лишился рассудка до того, как я вернулся со счастливой вестью.