Константин Жиляков – 2 года в сапогах: Армейские истории. Антология Армейских Приключений (страница 3)

А пацаны, что в увале были, всю ночь, с толчка не сходили, после мамкиных-то пирожков. Обожрались, вот и не выдержал организм, который к казенной еды уже привыкать начал.

Понедельник резко ворвался в армейскую жизнь. На разводе ротный развел солдат по работам.

Всё, братцы, присяга прошла, пора и честь знать, отлынивать от работы. Ну, хоть строевой не будет. Как бы не так. Все равно строем ходили и «Катюшу» пели.

Солдаты ждут распределения по частям, а пока надо и на часть поработать, где Присягу давали. На разводе сержанты спросили кто, какой гражданской профессией владеет.

– Водилы два шага вперед.

Пацаны вышли и за сержантом потопали в гараж.

Остальных парней поделили на группы, кого на распилку леса, кого на заготовки в колхоз, кого на погрузку каменного угля в котельную.

Кто и в свинарник попал на работу. Витька в лес пошел, грибы искать и веники рвать для офицерской бани.

Кому как повезло.

Это ж армия. Рулетка.

Рота! Газы!

– Рота подъем! Стройся на плацу.

Пробежка, умывания, завтрак и на работы. Сегодня заготовка леса для местной пилорамы. Завтра, заготовка ягод для колхоза. После завтра, копать огороды для… а для кого? какая разница. Служба же идет. Неделя уже после Присяги. В пахоте дни летят как один. Молодость проходит.

Бойцов чередуют. То пилорама, на плечах синяки от бревен, на руках мозоли от двуручной пилы. На следующий день уголь грузить в котельной, Витька весь черный как негр. Машины с кирпичами разгружать, руки к отбою не поднимаются.

Только уснешь, тело отдыхать начинает, как гремит на всю казарму «Подъем!» Время-то раннее еще, четыре утра, загрузили по автобусам, зато там покимарить можно, пока доедет эта развалюха до полей, где ждет ягодный рай.

Черная смородина. План, десять ведер на солдата. Июль, жара, солнце палит, зато все загорелые. Один плюс. Как на курорте побывали.

Ну, а сержантам на поле всё позволено, и отпинать могут за милую душу. Офицеры план гонят, а спрашивают с сержантов, которым тоже перепадает. В душу могут легко пробить. В солнечное сплетение, как на гражданке бы сказали.

Вечером с ног от усталости валятся солдаты, сразу спать после ужина. Завтра воскресение, может выходной? Как бы не так.

В 5 утра завыла сирена. Боевая тревога. Как в фильмах.

– Рота Подъем! Разбираем ОЗК!

Марш-бросок на 15 км в полной выкладке, без АКМ, кто же автоматы выдаст духам? Хотя, юридически еще не духи, в часть не привезли по месту службы, да и дедов здесь нет. Автоматы все-таки один раз держали. АКМ-74. Когда до Присяги гоняли пацанов на стрельбище, и даже стреляли три раза. Потом сфоткались для родителей, без рожков правда. Не доверили. Витька отослал своим фотку.

Сержанты рядом бегут, отслужили полгода-год. Кто-то первый раз приехал за духами, кто-то второй раз. Пацаны ничего, службу не рвут, но им же звание обещали после возвращения в часть с новым призывом. Обычно им еще по одной лычке накидывают. А тут прямо перед отъездом Тревога, вот и зляться.

Бежит Витька, пот застилает глаза. Сержант не унимается:

– Вспышка слева, вспышка справа.

– Делай раз. Делай два.

– В атаку. Вперед.

– Рота! Газы

Надели противогазы, попадали в лужу. Витек терпел, все терпели. Куда деваться, сержанты, офицеры, все бегут. Командир приказал. Только в лужи мордой падают не все. Хорошо в противогазе.

Расцвело уже. Прибыли назад. Выходной объявили.

Хорошо.

Сгущенка

Витька вздохнул и выдохнул, зачитали списки заступающих в наряд. Опять столовка, но для начала роту погнали в баню мыться. Столовка это фигово, конечно, не отлучится в самоволку, а Витька уже бегал и не раз. Как дневалит, так и «самоволит» в посёлок.

Дневальный на тумбе стоит. Витька, дневальный свободной смены, под предлогом что пошел выносить мусора, бежит в поселок, в магазин.

Свежий лесной воздух, по пути в озере можно быстро искупаться. Главное время не забыть, часов-то нет, всё на интуицию рассчитано.

Туда десять минут бегом, обратно десять минут. В поселке прошмыгнув мимо домов, чтобы никого не встретить из местных, сразу в магазин. Пряники, конфеты, сгущенка, и бегом назад. Один раз покурить остановится и вот уже забор части. Пацаны, к кому приезжали родители, деньги заныкали, вот и скидывались, а Витька умел добывать и быстро доставлять.

Попался раз, и то не по своей вине. Побежал Витька не один, а с пацаном, возвращаются уже, тот предложил: «А давай одну банку сгущенки выпьем!».

– Давай!

Витка вытащил перочинный нож, пробил сверху крышку, вскрыл банку, выпили по очереди. Время потеряли, стали торопиться и решили срезать путь. Вот и вышли не на ту дорогу. Бегут вдоль поля, а поле то не те, чувствует Витька. Поля все одинаковые. Бегут, а части нет и нет.

Когда один солдат бежит, дневальный отмажет напарника, а когда двое бегут, да еще кто не в наряде, могут и нарваться.

Вот и попали пацаны. Кружили, кружили, выкружили в часть, а там солдаты на плацу построены. Перекличка идет, сержанты выясняют кто убежал. Наш сержант сразу узнал кто. Нервно стоит, смотрит по сторонам, увидел, махнул рукой.

Попало Витьке не сильно, в наряд улетел, а с наряда снялись, так сразу увезли по месту дальнейшей службы. Сержант для проформы пробил пару раз в душу и отстал, забот полно, в часть едут.

Хорошо, штык-ножей на карантине духам не выдают, и так грехов с побегами хватает, не дай Бог, с оружием бегать начнут.

«Дебилы малолетние» – как сказал бы ротный.

Часть 2. Духи

Прокачка

После учебки привезли молодых духов в подразделение ПВО. Люберцы. Котельники. Место болотистое, рядом с лесом, воздух был сырой. Рота насчитывала 60 человек.

Духов собрали в спальном помещении. Положили в упор лежа. Слоны, так называли второй период, те, кто уже отслужил больше полугода, грозно и голодно смотрели на новичков.

– Делай раз.

– Полтора.

– Выше голову.

Жестко считал сержант. Молодежь прокачивали, одновременно оглашая правила роты, а правила или законы, по которым живут здесь все, от духов до дембелей были неуставными. Главное – то, что офицеров устраивало, солдаты подчиняются, а что у них происходит внутри казармы, это дело пятое уже.

Витька терпел. Здесь не учебка, здесь все серьезнее. Это в учебке на отряд духов – пару сержантов приходиться, а тут на горстку духов – аж полсотни солдатни, которые истосковались по воле, а духи ведь только что оттуда, от них еще и пахнет городом, да и мамкины пирожки еще в унитаз не провалились. Вот их то и будут прокачивать, делать, так сказать, натуральных духов.

– Что за смешки в строю? – сержант грозно зыркнул на солдат для профилактики. Это после ужина молодежь вывели на плац, разучивать строевую песню. – Что щенки? Смешно? После отбоя в сушилку. Слоны. Ваш косяк.

– Ну, всё вешайтесь, – зашикали слоны на духов, – в первый день попали. Все вешайтесь.

Витька не понял почему, только ночью он узнал, что оказывается кроме слонов – их, духов не может тронуть никто. Тут иерархия особая, деды учат черпаков за косяк слонов, а те в свою очередь учат слонов, за любой их косяк, а так же за косяк духов. Слоны были шикарно прокачаны после отбоя черпаками и на взвод молодых, накинулись всей сворой. У них это тоже было в первый раз. Духи же пришли, теперь они старше на полгода стали.

– Упор лежа принять!

– Отставить! Упор лежа принять!

– Делай раз!

– Два!

– Полтора!

Духи отжимаются. Руки дрожат, пот по лбу стекает на глаза. В сушилке-то еще и жарища. Так в течении часа. Слоны прокачивают и приговаривают. Руку в карман положишь, карман набивают песком и зашивают. Ремень не затянул, отрегулируют по объему головы и носи себе на здоровье, что ни вздохнуть, ни пернуть. На кителе верхние пуговицы не расстёгивать. Кирзачи должны блестеть как у кота, сами знаете что. Воротничок всегда белый, никакой еды или крошек в карманах. Порядок везде и во всем. Тумбочка без лишних вещей. И так далее по списку.

Перед отбоем распустили духов по одному из сушилки в расположении роты. В туалет успели сбегать и опять сбор на взлётке.

Дежурным по части заступил замполит. Он велел духам раздеться по пояс, прошел, посмотрел. Переписал фамилии тех, у кого синяки или подтеки. Не дай Бог кто-то уже попал под молотки. Довольный скомандовал «Отбой».

Воротнички пришлось стирать и подшивать уже после отбоя. От силовых тренажей и отжиманий в сушилке воротник стал грязный. Витька быстренько простирал воротничок под водой с мылом. Насухо отжал и встряхнул. Заодно умылся, не забывая про подмышки и ноги, потом занял очередь в бытовку за утюгом. Все делалось тихо, без звука, но казарма не спала.

В спальном помещении не громко играло радио. Все уже угомонились. Деды просочились в столовку хавать «ништяки», дневальные готовились к мытью взлётки и шикали на духов, которые бегали с воротничками. После того как мылась взлётка по ней уже не ходили, а ходили по кантикам с обоих сторон взлётки, что бы не оставлять следы на линолеуме.