Константин Зайцев – Книга пяти колец. Том 9 (страница 9)

Шаг — удар. Уклониться — и снова удар. Тварь рычала от боли и уже пыталась сбежать от меня, но я все так же методично вбивал свою голень в его подобие ноги.

Царица наблюдала за мной, как за редкой птицей, пойманной в золотую клетку. Ее глаза мерцали тысячей лепестков — и в каждом отражалась ядовитая радость.

— Дерево, что не гнется, ломается, — сказала она, — но иногда… лучше быть бурей, чем веткой.

После ее слов деревяшка взревела и атаковала на всех уровнях. Она била корнями, заменяющими ей ноги, руками-ветвями. Каждый удар оставлял за собой следы на земле, в которых уже начинали прорастать новые побеги.

А я продолжал методично ломать этого урода. Вся его мощь не значила абсолютно ничего. Все его тело было покрыто множеством разрывов в защищающей его коре.

Сбоку, на уступе из скрученных корней, Царица наблюдала с ухмылкой. Она подняла руку, и с ее запястья соскользнула лоза, как змея. Мгновение — и та вонзилась в тело чудовища.

— Он ранен, — прошептала она. — Но я забочусь о своих детях.

Корни на теле твари зашевелились. Треснувшая кора затянулась. Сквозь разломы заструился золотистый сок, стягивая трещины. Монстр заорал, оживая с новой яростью. Он прыгнул, и я едва успел отклониться — когти рассекли воздух рядом с моей щекой.

Я ощущал, что оно не просто живое. Оно возрождается, пока его поддерживает Царица Сада. Это не просто бой. Это — ритуал.

Все вокруг пело на языке сада. Лоза, мхи, цветы, гниение и цветение — все было единым телом. Пока Царица его лечит, он будет бессмертен. Пока его поддерживает эта почва — он будет восставать.

Надо разорвать связь.

Силой ничего не добиться. Значит, все дело в другом. В ощущении истины. Пустота есть все, и все есть пустота. Сад наполнен энергией жизни и вечно возрождается, но я — часть того, что вечно жаждет.

Повинуясь моей воле, вокруг меня воплотились мои верные спутники — голодные духи. Они кружились вокруг меня в танце голода и жажды.

Монстр остановился, а его хозяйка нахмурилась.

— Что ты делаешь? — голос стал резким, в нем поселился страх.

Шаг вперед — и я отпускаю своих спутников пировать. В этот же миг все цветы на чудовище начали вянуть.

Сначала один лепесток, потом другой. Лоза, связующая его с Царицей, потемнела, как выжженная. Тварь застыла, зашаталась и наконец рухнула, распадаясь на хрупкие, сухие стебли, которые тут же рассыпались в пыль.

Тишина.

Царица Сада медленно спустилась ко мне, с интересом глядя на меня.

— Ты не убил его. Ты забрал дух, что поддерживал жизнь.

— Я освободил его, — ответил я. — Он не хотел быть цветком. Мои братья отправили его на новое перерождение.

Она рассмеялась — хрустально, тоскливо.

— Тогда, возможно, ты не просто случайный гость. Возможно… ты один из нас.

Глава 6

— Здравствуй, внук. — На меня с добродушной улыбкой смотрела, та кто стала моей доброй бабушкой в этом мире. Хранительница Знаний великого клана Воронов. Владычица голодных духов Ардана.

— Бабушка? — Я неверяще смотрел не на нее. — Но как? Ты же должна была уйти в Срединный мир, чтобы помочь клану.

— В этом мире время все и одновременно ничто. Воля Справедливого Судьи важнее всего. — Ее глаза внимательно меня изучали. — Ты изменился внук. Стал сильнее и опаснее, но самое главное ты начал обретать истинную цельность.

— Ты так и не ответила почему ты здесь? — Я не был уверен реальна она или очередная иллюзия, но мне очень хотелось, чтобы она была настоящей.

— Потому что ты мой внук. Потому что уничтожу любого кто посмеет вредить тебе. — Ее глаза стали ярко красными. А аккуратные ногти на ее руках превратились в когти, которыми можно было разорвать тело на мелкие куски. — У меня не так много времени. Что ты осознал? — Ее тон стал требовательным, будто она была строгим учителем, а я нерадивым учеником.

— Что куда бы я не шел, то рано или поздно я встречусь и с третьим стражем. — Ее губы искривились в усмешке и она кивнула.

— Верно, внук. Гордыня приходит за нами сама, но с каждым новым кругом искать стражей станет все сложнее. Меня вела жажда мести, я мечтала отомстить тем кто убил мой клан, моих близких и бросил меня, еще живой в кучу трупов, чтобы моя душа не нашла путь к Небу. Они оказались правы, таким как я не место на Небесах в чертогах предков, но я ворон. — Ее глаза сверкнули. — Не знаю скольких тварей я убила прежде чем ко мне вернулся разум, а дальше было проще. В отличие от тебя я знала структуру этого царства и моя охота была быстрой. Владыка разрешил мне увидеть тебя и направить, но добираться до его дворца тебе придется самому.

— Твое появление уже награда. — Ответом мне послужила ее улыбка.

— Как же я счастлива, что тебе дали новый шанс. Слушай и запоминай. Гордыня самый простой круг для таких как мы с тобой. Дальше будет сложнее, но если не справишься здесь, то придется проходить этот круг снова и снова, пока не сдашься или не осознаешь. Смотри, слушай и осознавай. Каждый страж это частичка твоей души, которую ты не принял.

— Ты хочешь сказать, что царица вечного сада это тоже я? — Она кивнула и продолжила свое объяснение.

— Что такое сад, как не застывшее величие? Разве ты не хотел быть лучшим из лучших? Чтобы все знали кто неоспоримый чемпион? — Ее слова сказанные ехидным голосом заставили меня осознать, насколько тонка грань между стремлением к мастерству и жаждой всеобщего признания.

Ардана внимательно следила за моей реакцией. Ее красные глаза пылали, но голос снова стал теплым:

— Сад не был злом. Он был предупреждением. Мечтой, ставшей оковами. Она жила в вечной красоте, потому что боялась перемен. А ты? Ты ведь тоже боишься?

— Я не боюсь, — ответил я, чуть резче, чем хотел. — Я… просто не хочу потерять себя. Я столько всего оставил позади, чтобы стать сильнее.

— Именно так и рождается третий страж, — усмехнулась Ардана. — Ты оставляешь одно за другим. Отбрасываешь, как шелуху. А потом внезапно обнаруживаешь, что не осталось ничего, чтобы тебя сдерживало. Остался лишь безжалостный воин. И тогда ты спрашиваешь: А кто я, если не сражаюсь? Если не лью кровь врагов? В чем смысл моего существования.

Я молчал. Потому что эта мысль меня пугала. Пугала по настоящему. И время от времени я ощущал, что становлюсь поистине цельным лишь в бою.

— В этом и есть яд гордыни, внук. Она не в хвастовстве и не в твоих победах. Настоящая гордыня — в том, чтобы забыть, зачем ты вообще начал свой путь. В том, чтобы считать свою боль выше чужой. Свои цели — важнее жизни других.

Она подошла ближе. Воздух вокруг нее словно дрожал от силы. Теперь я чувствовал в ней Владычицу Голодных Духов в полной мере. Не бабушку. Не наставницу. Существо, которое удерживает тысячи жаждущих душ своей волей.

— Помни, Ян. — Голос стал твердым, как камень. — Третий страж не будет чудовищем. Он будет тобой. Тем, кем ты можешь стать, если посчитаешь, что все тебе обязаны. Если примешь идею, что ты выше Пути. Выше Дхармы.

— Я не такой, — выдохнул я.

— Сейчас — нет, — она согласилась с доброй улыбкой. — Но ты уже на краю. Каждый бой, каждый убийственный шаг вперед делает тебя ближе к нему. Потому что ты побеждаешь. Потому что начинаешь верить, что все это — ради победы.

Я взглянул на свои руки. Скольких я ими сломал? Сколько жизней они забрали. И сколько еще заберут.

— Значит, мне нужно проиграть?

Она рассмеялась. И в этом смехе не было насмешки — только печаль и опыт.

— Нет. Тебе нужно победить и остаться собой. Это и есть самое трудное. Побеждать — легко. Быть победителем — тяжело. Потому что каждый раз ты рискуешь стать рабом своих побед. Но ты ворон и мой внук. Я в тебя верю. Ты справишься.

Я глубоко вдохнул. Слова бабушки резали, как лезвия, но с каждой раной я чувствовал, как отваливается очередной фрагмент лжи, которую я нес в себе.

— Как его узнать? Третьего. Если он похож на меня…

— Он будет звать. Он будет умолять. Он будет предлагать все. Абсолютную силу. Без боли. Без страха. Без сомнений. Он даст тебе все, что ты когда-либо хотел. И в этот момент ты должен будешь ответить на вопрос: что ты на самом деле хочешь?

— А если я не смогу?

— Тогда ты останешься здесь. Не умрешь. Просто станешь новым Стражем. А кто-нибудь другой пройдет мимо и убьет тебя. Как неудавшийся аспект Дхармы.

Я почувствовал, как сжалось горло. Проклятие этого места было не в боли. А в том, как оно обнажает суть.

Ардана подошла ко мне почти вплотную. Теперь она снова была просто женщиной. Уставшей, сильной, древней.

— Я убивала, чтобы выжить. Ты учишься, чтобы не стать убийцей. Это разница, Ян. Это то, что делает тебя достойным, чтобы стать одним из высших аристократов этого царства.

Я опустил голову.

— Мне тяжело верить, что я справлюсь. Иногда я чувствую, будто моя сила — это только ярость и привычка. Как будто ничего больше нет.

— В этом нет позора, — мягко сказала она. — Но ты должен сам решить: кем ты хочешь быть. Оружием, которым управляют твои инстинкты? Или воином, который управляет ими сам?

Мы стояли молча. А потом она положила руку мне на грудь.

— Владыка разрешил мне прийти к тебе только один раз. Дальше ты пойдешь один. Я больше не смогу помочь. Но ты — уже не тот, кто начинал этот путь.

— Я знаю. И все же боюсь, — прошептал я.

— Бойся. Это делает тебя живым. Только не забывай, кто ты. — Она наклонилась, коснулась лбом моего. — Ты — Ву Ян. Чемпион великого клана Воронов. Но прежде всего — человек.