Константин Зайцев – Книга пяти колец. Том 9 (страница 11)

Страха не было. Как и желания что-то доказывать. Я сражался потому что сражался. Сражающийся ради сражения, да избегнет греха.

Шаг вперед. И левый крюк, захватывает его лезвие. А правый бьет в щель его доспехов оставляя рваную рану в боку.

Он отступил зажимая рану рукой, а я забросив крюки на плечи шагнул вперед.

— Как ты? — его голос дрогнул от потрясения.

— Потому что я не один, — перебил я его. — Я не боюсь своей слабости, своих ошибок. Они тоже часть меня.

Шуаньгоу в моих руках дрожали от нетерпения, они хотели погрузиться в его плоть. Но я прекрасно помнил главную заповедь ворона — контроль.

— Уходи, — сказал я ему. — Ты — больше не я.

— Ты пожалеешь… — начал он.

— Нет, — я шагнул к нему, а он испуганно отступил. — Это ты жалеешь, что стал только собой. Только застывшей гордыней. Я же готов сражаться за то во что верю, даже если окажусь не прав. Сгинь!

Мои слова заставили измениться это пространство. Моего противника просто стерло из этого мира, словно его никогда здесь и не было. Вот он смотрел на меня с ненавистью, а теперь его просто не стало. А я понял, что Круг Земли завершен…

Глава 7

Болото тянулось, насколько хватало взгляда, а дальше начинался бесконечный туман. Густой, плотный и белый как молоко. Сквозь него виднелись силуэты деревьев больше похожих на сказочных монстров.

Каждый шаг отзывался мерзким хлюпающим звуком. Поверхность под моими ногами была еще не земля, но уже и не вода. Нечто среднее покрытое густой переплетенной травой накрывающее все как старый ковер.

В этом месте казалось нет ни дня ни ночь, а только мерзкая серая хмарь. Влажный туман лип к кожи, пытался забраться в мои мысли, но все это вызывало у меня лишь усмешку. Неужели это все на что способен круг Воды? Я прошел в самое сердце царства Дзигоку, чтобы открыть Обсидиановую гробницу, а меня пытается остановить это.

Четыре круга, двенадцать стражей, испытание Справедливого Судьи и я смогу выбраться из этого места. Снова оказаться в Срединном мире, вместе с моей звездой. Вместе с теми, кто всегда был готов прикрыть мне спину.

Меня захлестнула неудержимая тоска. Я безумно хотел вновь их увидеть. Оказаться рядом, крепко обнять и выпить пару кувшинов вина.

Когда мы вместе нас никто не сможет остановить. Мы пройдем сквозь пламя, оскверненных тварей и всех демонов ада. Они те, кого я готов защищать до последней капли крови. Те, кто стал для меня настоящей семьей. Ради них я сумею вернуться чего бы мне это не стоило.

Наш союз был не просто дружбой или боевым братством. Это было нечто куда глубже — связь, что не рвется ни железом, ни колдовством, ни изменой. Мы дышали одним дыханием и делили одну судьбу. И как бы я не изменился они примут меня, таким как есть.

Вспышка и я вновь вижу их всех. Ощущаю их силу и уверенность.

Мэйлин, рожденная в клане Акулы, стала первой с кем я разделил свою кровь. Она — моя тень и щит, мой клинок, первым идущий навстречу удару. Ее глаза цвета теплого меда, могли становиться темным и холодными как глубины океана, чья соленая вода текла в ее жилах. Лучшего напарника сложно желать. Жестокая, хищная и опасная, она вызывала у меня восхищение. Именно Мэйлин первой сказала: «Я с тобой до самого конца». Так начался наш кровавый союз. Сестра, сражаться рядом с тобой — честь. Сквозь туман я увидел как она танцует с клинком вновь и вновь отрабатывая приемы несущие смерть. И каждое ее движение говорило мне ' Возвращайся, брат. Ты мне нужен.'

Лиан — мой пламенный феникс с умом острее любой клинка и безжалостной логикой древнего политика. Она стала моей опорой, любовницей, тем, кто видел дальше всех. Она лучше всех меня понимала читая меня как открытую книгу. Вместе мы стали настолько сильны, что наш дух вытолкнул предков спящих в нашей крови. Безжалостная сестра своего брата, она умела превратить хаос в порядок и удержать меня от безумия. Ее солдатский дао разил не зная пощады, а ее ум видел мир таким, словно это очередная партия в го. Я вновь увидел ее в храме, а в следующий миг видение мигнуло и вот она уже рубит головы врагов ведя за собой воинов с знаменами своего клана.

По, сын пустыни, кочевник из клана Цилинь. Когда-то я едва не убил его — и до сих пор благодарен, что сдержался. Его молчаливый, холодный ум не раз спасал нас. Глядя на него ты понимаешь почему в Нефритовой империи такие сложные и опасные экзамены для чиновников. Потому что именно мой пустынный брат был настоящим воплощением чиновника. Мудрый, честный, преданный и непреклонный. Я не знаю, кем мы будем в следующей жизни, но если встретимся вновь, то молю всех богов, чтобы мы были братьями.

Тяжелые нефритовые четки в руках брата монотонно крутились, пока какой-то древний старик читал жуткие молитвы Белолицему господину вырезая на на спине цилиня, какие-то странные узоры. Каждый знак фонил жестокой силой полуденного солнца.

Хэй — Паучиха из древнего, проклятого клана. Она ворвалась в наш союз, словно тень из древней легенды. Такая же безумная как и я. Такая же яростная и жадная до битв. Шугендзя земли, что убивала врагов смеясь. Она наслаждалась битвой, как пьяница вином, и в этом был какой-то пленительное безумие.

Она поклялась очистить свой клан от скверны. И я верю, что она сумеет исполнить свою клятву. Сражаться рядом с этой беловолосой малышкой великая честь.

Мир мигнул и я увидел ее читающую какой-то древний трактат. На душе стало тепло. Чтобы не ждало меня дальше, но я был уверен, что я сумею пройти все, чтобы вернуться к своей новой семье. Голова Хэй резко развернулась и ее черные глаза внимательно смотрели прямо на меня.

— Регуми? Это ты? Ты жив? — В ее голосе слышалось одновременно и радость и неверие и отчаяние надежды. — Ян! Вернись к нам! — Видение потухло, а вместе с ним и ее крик.

Теплые слезы медленно капали с моих глаз. А в моем сознании появилось осознание, что это дар владыки этого мира, за успешное прохождение круга Земли.

— Благодарю, за столь щедрый подарок, мой господин. — Произнес я низко кланяясь Справедливому судье. Пусть я его не вижу, но его воля пронизывает все в этом мире и его дар достоин столь низкого поклона.

Внутри меня ощущалось тепло и уверенность, которые давали мне силы и я продолжил идти сквозь этот туман. Шаг за шагом я двигался. Постепенно молочная белизна медленно начала растворяться. То там, то здесь появлялись лужи, в которых отражалось хмурое небо, а я продолжал идти.

Когда-то давно, еще в прошлой жизни, я услышал фразу: «У самурая нет цели, есть только путь». Хорошее выражение, вот только не для меня. Я знаю свою цель и я пройду и этот круг и остальные тоже.

Словно в ответ на мои мысли местность вокруг начала изменяться и уже вскоре вместо окружающего меня болота я шел по песку, а впереди звучал шум накатывающих волн.

Шаг. Еще один. Мои ноги погружались по щиколотку в белый рассыпчатый песок. Он выглядел так будто был сделан и перемолотых костей. Туман окончательно растворился и от него не осталось и следа. А впереди была прекрасная озерная гладь и лишь редкие волны нарушали бесконечно спокойствие воды.

Подойдя ближе я остановился. Зеркальная гладь воды не отражала тяжелые хмурые облака, ни редкие деревья ни даже меня. Она показывала мне воспоминания. Тяжелые болезненные.

Вот Аллигатор ломает Игнату спину, а меня удерживает охрана, чтобы я не оказался на ринге. В следующий миг, я ощущаю как хрустят мои ребра, а мой локоть раз за разом бьет в череп этого урода.

Вот улыбчивый паук, что загнал меня в пещеру, пускает мне кровь, а в следующий миг я выхожу из нее и оглядываясь назад вижу как Ардана пожирает его живьем.

Сцены шли сплошным потоком, пытаясь сломать мой разум. Каждая из них была настоящей, болезненной и каждая что-то изменила во мне. Что-то очень важное.

— Ты искал контроль, Ян, — прошептал мне ветер с воды. — Но овладел ли ты им в достаточной мере? Слишком поздно для контроля.

Я улыбнулся этому голосу. Меня этим не взять.

— Для ворона — никогда не поздно. — После моих слов озеро почернело, будто кто-то вылил туда гигантский сосуд с чернилами. Зеркальная гладь изогнулась в жуткую кривую ухмылку и пошла рябью. Новая волна принесла очередное видение. Куда более жесткое чем все что я видел раньше — видение возможного будущего.

Я стоял на вершине пирамиды, возведенной из множества тел. Они были мертвы — каждый, кто когда-либо верил в меня, кто шел за мной, кто называл меня братом, союзником, возлюбленным. Под моими сапогами трещали раздробленные кости. Темные доспехи, сотканные из лжи, предательства и крови сверкали холодным металлом, а я стоял раскинув руки и хохотал как безумец.

Ветер нашептывал имена. Я знал их. Я помнил, как каждый из них пал.

Мэйлин лежала у подножия, горло — разрублено моим же клинком. В ее стекленеющих глазах, меркнущих в последних всполохах жизни, все еще теплился немой вопрос: «Почему?» Она не кричала, не сопротивлялась — до последнего надеялась, что это ошибка и я вспомню.

Лиан лежала рядом, рукоять ее меча до сих пор сжата в пальцах, застывших в судороге. Мое лицо отражалось в ее мертвых глазах — чужое, хищное, давно потерявшее очертания человека. Она пыталась остановить меня и исполнить свой долг до конца.

По…

Я не стал смотреть на По.