Константин Зайцев – Книга пяти колец. Том 9 (страница 5)
Я смотрел на развалины храма и видел, что единственная статуя оставшаяся невредимой была статуей Справедливого судьи. Губы искривились в усмешке. Кто бы сомневался, хозяин этого места показывает, что даже в этой дыре его власть велика.
Четыре шага вперед, что символизируют смерть. Первый поклон Великому Небу, что вершит судьбы всего сущего. Второй — Земле, из которой мы вышли, и в которую вернемся. Третий — Владыке этого места. И последний самому себе, за свободу воли и ответственность за свои поступки.
И тогда он появился. Темнота в углу сгустилась, стала осязаемой почти как дым.
Фигура в потрепанных серых одеждах монаха. С головой плотно обмотанной бинтами, что скрывали его лицо. И два кровавых подтека на бинтах, вместо глаз.
Он не шевелился, но я чувствовал: он видел меня лучше, чем кто бы то ни было. Не глазами. Душой.
Когда я приблизился, он склонил голову набок, словно оценивая.
— Ты ищешь Справедливого Судью? — его голос звучал как сотни шепотков слитых воедино.
— Да. — Кивнул я отвечая. Не было смысла скрывать мои намерения. Я ощущал, что здесь, под взглядом главного Распорядителя Ада, врать было плохой идеей.
— Тебе нужна помощь в поисках стражей? — Я вновь кивнул и почувствовал, что под этими бинтами его рот скривился в усмешке.
— Кто ты задающий вопросы?
— Нет разницы кто я. Зови меня Безглазым Монахом. Глаза лгут и я их вырвал, чтобы увидеть истинный путь. Единственный шанс пройти дальше по этому пути — узреть.
— И что же я должен узреть?
— Не важно что. Важно как. — Он произнес это будто какую-то великую истину.
— И как же?
— Ты должен научиться смотреть своей душой. Здесь, — продолжил он, медленно вытягивая руку, — ложь сидит в каждом взгляде. В каждом отражении. В каждом шаге. Глаза ведут в пропасть. Не сумеешь увидеть и ты вечно будешь блуждать в темноте своей гордыни.
Я был уверен, что только что его руки были пусты. Но вот на его ладони оказался оторванный кусок погребального савана, испачканной землей и кровью.
— Если хочешь пройти, ты должен отказаться от них. Отдать мне свое зрение. Добровольно.
Меня откровенно напрягала вся эта ситуация, но интуиция твердила, что мне стоит послушать это существо. Я медленно протянул руку и взял ткань.
Она была на удивление тяжелой, словно была сделана из золота или же она хранила груз страхов, тех кто когда-то пытался ее надеть.
Я завязал глаза. И мир исчез.
Я услышал дыхание монаха — едва уловимое, почти неосязаемое.
— Теперь иди, — прошептал он. — Найди свой путь в темноте. И докажи, что достоин.
Тьма сжалась вокруг меня, густая, как смола.
Я стоял с завязанными глазами, чувствуя, как весь мир сливается в один неосязаемый гул. Не было ни верха, ни низа. Ни стен, ни пола. Только я и тяжелые удары моего сердца, бьющие как набат.
Мир наполнился мириадами звуков — храм ожил. И теперь только от меня зависит смогу ли я пройти это испытание.
Первый шаг. Осторожный, выверенный. Камень под ногами был шершавым, покрытым трещинами. Я задержал дыхание и прислушался. Где-то справа — легкий хруст, будто сломали сухую ветку. Слева — дыхание. Тяжелое, неторопливое дыхание большого зверя. А потом я осознал слова монаха. Все это иллюзия и ложь и лишь заглянув внутрь себя я найду правильный путь.
Стоило мне это понять, как все вокруг заполнилось мириадами шепотков:
Это не были слова. Это были мысли и ощущения, которые кто-то пытался мне навязать.
Ступенька.
Я почти не почувствовал ее. Почти споткнулся, но вовремя сгруппировался и глубоко вздохнув расслабился вспоминая чему меня учил Сого Кван. Как он заставил меня сражаться на столбах против трех гвардейцев. И все это с завязанными глазами.
Все в мире пронизывает энергия. Нужно лишь ее почувствовать. Сделать ее своей путевой нитью.
Я шагнул выше. И еще. Прыжок через пропасть и тут же подпрыгнуть пропуская палку бьющую по ногам.
Я не видел и я видел. Меня вела моя путеводная нить и окружающие голоса стали лишь гулом.
Разбег. Прыжок и тут же резкий уход вправо. Перекатиться и я вновь на ногах. Где-то вдалеке раздался скрежет, словно когти скребли по камню. Я рассмеялся над такой глупой проверкой. Тот кто действует разумом поверил бы. Но у меня был свой путь.
На каждый мой шаг храм отвечал изменениями. Пол трещал, колонны стонали, воздух сгущался в гулкую вату. Но я держал направление, держался за тонкую, едва уловимую нить, что тянулась от сердца к цели.
Сколько времени прошло — не знаю. Может, мгновения. Может, вечность.
И вдруг я почувствовал: земля под ногами изменилась. Стала ровной, холодной, твердой.
Воздух вокруг очистился. Больше не было шорохов, шепотов, тяжести. Я достиг цели.
Я вновь стоял перед очами Справедливого Судьи. Четыре шага вперед, четыре поклона и повязка сама сползла с моих глаз.
Ко мне пришло осознание. Если ты чувствуешь свой путь, то никто не сможет тебя остановить. Верь в себя, отринь заблуждения и ты сумеешь преодолеть все.
От этого понимания на душе намного легче. Теперь я точно знал — я смогу. Спасибо тебе великий. Я вновь поклонился статуи судьи. Стоило мне разогнуться, как я увидел, что рядом с ногами статуи теперь виднелась дверь.
На ней был вырезан символ Справедливого Судьи: весы, на которых одна чаша всегда перевешивает другую — потому что абсолютного равновесия нет ни в чьей душе.
За моей спиной послышался шорох. Я обернулся и увидел Безглазого Монаха, который стоял в нескольких шагах, склонив голову в поклоне.
— Ты научился видеть сердцем, — прошептал он. — И потому достоин идти дальше. Справедливый Судья ждет все души, но лишь от души зависит сумеет ли она пройти все круги ада голодных духов. — Сказав это, он исчез, растворяясь в темноте храмового комплекса.
А я толкнул дверь и шагнул вперед — туда, куда вела моя цель!
Глава 4
На меня смотрел с добродушной улыбкой очень светлый для азиата мужчина. Длина его темных волос была чуть ниже плеч или около того. Понять более точно мешала сложная прическа, состоящая из множества тонких косиц у висков и длинного хвоста, собранного на затылке. Его улыбка совершенно не подходила его угловатому и резкому лицу, словно высеченному из камня. И я был безумно рад его видеть, несмотря на то, что не был уверен, действительно ли это он или иллюзия этого места.
— Тинджол, но как?
— Молодец, потомок, узнал старика. — Его улыбка стала еще шире, а хриплый, каркающий голос дарил мне внутреннее успокоение.
— Я не понимаю, наставник. Ведь моя душа вытолкнула тебя из моего сознания, и ты никогда не покидал Срединного мира, когда был вместе со мной. — Он кивнул, и его косички колыхнулись вслед движению головы.
— Ты абсолютно прав, Ян. Но всегда есть «но». Моя душа все так же привязана к Крылатому Отцу, но наши души созвучны, и где бы ты ни был, я смогу найти тебя. Отец дал мне право увидеть тебя и направить, а Справедливый Судья не может воспрепятствовать мне в моем праве.
— Ему нужна от меня очередная жертва?
— Ты так воспринимаешь свой путь? — Он чуть наклонил голову, и теперь я видел в нем гигантскую птицу, что с интересом рассматривает червяка.
— А разве есть другое мнение, старший. — Ответом мне был такой знакомый каркающий смех. Он смеялся самозабвенно будто я рассказал самую лучшую шутку.
— Даитенгу живет тысячи лет. Он знает природу людей и вещей. Он знает самого себя лучше чем кто либо еще. Ты такой же как он и как я, наши души созвучны. Твои кольца покрылись обсидианом, ты готов убивать сильнейших из сильных, чтобы доказать себе, что ты лучший. Я не прав? — Его слова хлестали меня словно плеть. И они были правдой. Я живу для того чтобы рваться наверх. Быть неоспоримым чемпионом, это моя суть. Даже мое пробуждение тут произошло через бой. Старый ворон говорил правду.
— Ты прав, наставник. Но разве это меняет того, что меня использовали как разменную монету?
— Мальчик мой, тебя кто-то заставлял делать что-то кроме того ради чего ты сюда прибыл? Вспомни как звучала ваша сделка, я был там как один из его свиты скрытый в глубинах его души. — Я вспомнил как Даитенгу потребовал меня продержаться три года и развиваться как мастер колец силы, иначе он заберет остатки моих сил у Игната и тот станет снова калекой. И все. Он не просил от меня больше ничего. Но поставил меня в такие условия, что я просто обязан был возрождать его мертвый клан. Иначе я сдохну в Большой игре.
— У меня не было выбора! — Выпалил я прежде чем успел подумать, но осознание медленно начало меня настигать.
— Не было выбора? — Тинджол рассмеялся мне прямо в лицо.
— Ты мог скрыться тысячу раз и прожить спокойную жизнь, но нет ты сам вечно лез на рожон. Зачем ты полез в столицу? Зачем решил влезть в дела храмов? Почему не принял предложение Пауков? Кто требовал от тебя рваться к алтарю?
— Даитенгу и ты.
— Уверен, парень? — Его усмешкой можно было порезаться. А я вспоминал все наши разговоры с Тинджолом и Даитенгу. Каждый раз они подводили меня к мысли о том, что пробудив алтарь я стану сильнее. Но при этом тот же Тинджол старательно уводил меня от Большой игры. Он учил меня как быть вороном, как использовать кровь как оружие, но ведь всего этого хотел именно я. Мне нужно было становиться сильнее, я хотел быть снова в рядах сильнейших из сильных…