Константин Зайцев – Книга пяти колец. Том 9 (страница 34)

Судя по хрусту, я ударил слишком сильно и теперь несколько ребер моего противника сломаны. В круге Огня о том что нужно сдерживаться не было и мыслей. Тут же возможно стоит подумать о контроле. Эти мысли промелькнули в доли мгновения, пока широкий падал на землю хрипя от боли.

Высокий отступил, прикрывая раненую руку. В его глазах больше не было презрения — только оценка. Он понял, что имеет дело не с новичком, который только вчера взял в руки клинки.

— Кто ты такой? — спросил он с легким испугом.

— Чиновник, что просто проходит мимо по своим делам, — ответил я, не убирая клинки. — Но не терпит несправедливости.

Он кивнул, словно это объясняло все. Развернулся ко мне спиной и помог подняться напарнику. И они просто ушли, словно он знал, что я не буду их преследовать. Не было ни угроз, ни клятв мести. Все это выглядело словно выполнили свою роль и больше не были нужны. Но мир вокруг стал другим. Будто пролитая кровь сделала его более настоящим.

Я посмотрел на избитого крестьянина. Тот поднялся, отряхнулся и поклонился мне в пояс. По его лицу было видно, что ему больно, но он счел свой поклон уважения куда более важной задачей чем какая-то боль.

— Спасибо, молодой господин, — прохрипел он. — Они хотели забрать последнее зерно за долги.

— Долги?

— Налоги выросли в три раза. Урожай крайне плохой, да вы сами видели, что творится с полями. Река вышла из берегов и поля затопило. Рис попросту не вызреет, воды слишком много. А управляющий говорит плати или иди в тюрьму. Вот только кто тогда будет возделывать поля?

Стандартная история. Власть давит на народ, народ страдает, появляется герой и все решает. Только вот я не герой. Я просто тот, кто идет к своей цели.

Но судя по тому, что мой внутренний компас указывает на то, что именно тут я смогу найти Стражей, то круг явно хотел, чтобы я вмешался в это дело. Хотел посмотреть, как далеко я готов зайти ради справедливости. Что ж, покажу, что значит настоящий чиновник Нефритовой Империи. Пусть это место и явно отличалось от всего, что я видел раньше…

— Где здесь староста?

Крестьянин, представившийся Бао, проводил меня к дому старосты через узкие улочки, что пахли нищетой и безнадежностью. Но теперь, приглядевшись внимательнее, я замечал детали, которые не вписывались в картину упадка.

Соломенные крыши были ветхими, но аккуратно залатанными. Заборы покосились, но держались крепко. А главное — люди, встречавшиеся нам по пути, выглядели не истощенными, а именно запуганными. Это не голод гнул их спины, а страх. И от этого внутри меня начали раздуваться угли гнева. Никто не должен так жить.

Дом старосты отличался от других только размером — такая же соломенная крыша, такие же потемневшие от времени стены. Но двор был чист, а перед входом стояли два больших глиняных горшка с увядающими цветами.

— Дедушка Сацуо, — окликнул Бао, стуча в дверь. — К вам почтенный гость пришел.

Дверь открыл невысокий, сутулый старик с живыми, умными глазами. Седые волосы были аккуратно уложены в узел, а на поношенном халате красовался герб деревни два переплетенных колоса.

— Проходите, молодой господин, — он поклонился мне как высокородному, при этом он даже не спросил мой титул, а по одежде и оружию этого попросту невозможно было понять. — Дом мой скромен, но гостям здесь всегда рады.

Внутри пахло травяным чаем и дешевыми благовониями. Стены украшали свитки с каллиграфией — не дорогие, но выполненные с любовью. На низком столике стояла глиняная посуда, явно сделанная местными мастерами.

Сацуо усадил меня на циновку, сам сел напротив. Бао остался у двери, мялся, словно не знал, уходить ему или оставаться.

— Мне рассказали, что вы заступились за Бао, — начал староста. Значит кто-то все-таки следил за ситуацией и этот кто-то все доложил старику. Тогда понятно его отношение. — За это примите благодарность от всей нашей деревни. Но боюсь, вы навлекли и на себя и на нас серьезные неприятности.

— Какие именно? — спросил я, принимая чашку чая. Он был куда крепче чем я люблю и слишком горьким, зато ощущался настоящим.

— Эти двое, Рин и Гэндзо — люди управляющего Нобу. Они не простят такого унижения. А Нобу… — Сацуо покачал головой. — Он жесток и мстителен. Может всю деревню наказать за ваш поступок.

— Расскажите мне про этого Нобу. — Все начинало вырисовываться.

Староста помолчал, обхватив чашку дрожащими руками. В его глазах плескался страх — старый, привычный, но не покорный.

— Управляющий пришел к нам три года назад, — начал он тихо. — Назначил его сам господин Фан. Сказал, что нужен сильный человек, чтобы навести порядок, собрать налоги, защитить от разбойников.

— И он навел порядок? — Ответом мне был горький смешок.

— Если это можно назвать порядком. У него свои методы. Налоги выросли почти втрое. Каждый мешок риса пересчитывают, каждую курицу записывают. А кто не может заплатить — того ждет тюрьма или плети.

— Жесткие меры, — согласился я. — Но, возможно, необходимые? Времена тяжелые, война разоряет земли… — Сацуо покачал головой показывая, что мое предположение не имеет ничего общего с истиной.

— Не в этом дело, господин. Дело в том, куда эти деньги идут. При прежнем управляющем мы платили меньше, но видели результат. Дороги чинились, храм обновлялся, школу для детей построили. А теперь… — Он развел руками. — Деньги исчезает, а проблемы остаются.

— Вы думаете этот Нобу ворует?

— Не знаю, господин. Может быть да, а может, просто не понимает, что происходит. — Видно было, что старосте тяжело откровенничать с незнакомцем, пусть он и сделал доброе дело. — Поймите, он не местный, пришел из столицы провинции. Для него мы лишь цифры в отчетах. Налогоплательщики, которые должны исправно платить и не жаловаться.

Я отхлебнул чая, обдумывая услышанное. История становилась интереснее. Не просто злой чиновник давит народ, а человек, возможно, искренне считающий свои методы правильными. Конфликт не между добром и злом, а между разными пониманиями справедливости.

— А ваш господин? Он знает, что происходит?

— Господин Фан… — Сацуо замялся. — Он человек мягкий, добрый, но слабый. Нобу легко им управляет. Говорит, что жесткость временная, что скоро все наладится. А господин верит.

— Или делает вид, что верит, — заметил я.

Староста удивленно посмотрел на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Удобно иметь подчиненного, который делает грязную работу, а всю ответственность берет на себя. Ваш господин остается добрым и справедливым в глазах народа, а Нобу — козел отпущения.

— Нет, — покачал головой Сацуо. — Фан не такой. Я знаю его с детства, мы вместе росли. Он действительно хочет добра своим людям.

— Тогда он просто слабак, — жестко сказал я. — Что еще хуже.

Бао у двери поежился от моих слов, а Сацуо нахмурился.

— Не судите строго, господин. Легко говорить о силе, когда за плечами меч. Но управлять людьми, принимать решения, от которых зависят сотни жизней — это тяжелее любой битвы.

Я кивнул. Он был прав. Но правота не меняла сути — слабость правителя всегда оплачивают подданные.

— Расскажите о реке, — попросил я. — Бао говорил, что она вышла из берегов.

— Да, господин… — Сацуо помрачнел. — Это началось примерно полгода назад. Река Хадама течет мирно уже сотни лет, наши деды рисовые поля именно здесь разбили. А тут вдруг… Словно река обезумела. То разливается, то мелеет. То течет спокойно, то несется, как горный поток.

— И есть понимание, почему так?

— Нобу утверждает, что это природная напасть. Мол, в горах что-то изменилось, русло сдвинулось. Но старики помнят легенды… — Он понизил голос. — Говорят, что речной дух разгневан.

— Речной дух?

— Да, господин. Наши предки всегда его почитали, приносили дары, просили благословения на урожай. А теперь… — Сацуо покачал головой. — Храм в запустении, священник Тогоо редко службы ведет. Говорит, старые обряды лишь жалкие суеверия.

Еще один кусочек мозаики. Не только налоги и управление, но и духовная сторона. Разрыв с традициями, забвение старых богов. Такие вещи никогда не проходят бесследно. А когда забывают о искренности, то часто приходит скверна. Храм нужно проверить, не удивлюсь если я наткнусь на стража.

— Где этот храм?

— На холме, в лесу. Но туда лучше не ходить, господин. Место стало… неспокойным.

— Неспокойным как именно?

— Люди слышат голоса. Видят тени. А кто заходит туда ночью… — Сацуо поежился. — Возвращается не тот же человек. Словно что-то внутри него меняется.

Я допил чай и поставил чашку на стол. Картина начинала проясняться. Управляющий, который думает только о цифрах. Господин, который прячется за благими намерениями. Священник, забывший свой долг. И река, что мстит за забвение.

Но это все еще была слишком простая история. Воздух не стал бы тратить время на банальный конфликт власти и народа. Здесь должно было быть что-то глубже.

— Староста, — сказал я, поднимаясь. — Вы мудрый человек. И я верю, что хотите добра своим людям. Но скажите честно — вы рассказали мне всю правду?

Старик замер, глядя мне в глаза. Секунда, другая… А потом медленно покачал головой.

— Не всю, — признался он тихо. — Есть вещи… которые лучше увидеть самому.

— Тогда покажите….

Глава 20

Он поднялся, тяжело опираясь на посох.

— Бао, иди домой. Скажи жене, что с тобой все в порядке. А мы. немного прогуляемся.