Константин Зайцев – Беспощадный целитель. Том 2 (страница 38)

— Полтинник на Молота!

— Сотня на Молота, первый раунд!

— Двести на сержанта!

Я снял куртку и передал бармену. Краем глаза заметил, как Плеть подняла руку.

— Сотню на Мертвеца! — её прокуренный голос перекрыл гомон.

По залу прошёл смешок. Кто-то покрутил пальцем у виска. Но несколько человек, переглянувшись, тоже поставили на меня. Видимо, слова Плети о Костоломе всё-таки запали кому-то в душу.

Молот вышел в центр круга и начал разминаться. Вращал плечами, перекатывался с пятки на носок, сжимал и разжимал кулаки. Каждое движение было отработано не одной сотней повторений. Монета, конечно, говорила о том, что он профи, но то, что я вижу сейчас, говорило мне намного больше. У этого громилы тело бойца, который провёл на рингах и в подворотнях не один десяток лет.

Я встал напротив. Расслабил плечи, опустил руки вдоль тела. С точки зрения дилетанта — полностью открытая мишень, но я видел, как Молот кивнул, понимая, что на самом деле моя стойка позволяла мне двигаться в любом направлении.

— Начинайте, — раздался голос вожака.

Молот не бросился вперёд сразу. Он двинулся по дуге, сокращая дистанцию постепенно. Умно. Опытный боец не атакует вслепую.

Его первый удар выдало сокращение мышцы. Широкий, размашистый удар справа. Не прямой выпад, как нанес бы я, а именно удар с оттяжкой, словно он рубил топором. Кулак прочертил в воздухе дугу, целясь мне в висок.

Я ушёл назад. Удар рассёк воздух в сантиметре от лица. Попади он — и бой бы тут же закончился. Интересный стиль.

В моём мире так дрались кочевники Северных пустошей. Грубая, прямолинейная техника, рождённая не в школах и не в храмах, а в бесконечных стычках за скот и женщин. Никакого изящества, никаких сложных комбинаций. Только сила, скорость и готовность убить.

Молот ударил снова. Левая рука пошла снизу, целясь в рёбра. Я сместился вбок, пропуская удар мимо. Он тут же крутанулся, и его правый кулак полетел мне в челюсть — и снова этот широкий, рубящий замах.

Несмотря на длинные замахи, у него была прекрасная скорость. Не уверен, что Костолом смог бы работать с ним в своём любимом ключе.

Уклон. Шаг назад.

Он не останавливался. Удар за ударом, размах за размахом. Каждый мог сломать кости. Каждый был нацелен на то, чтобы закончить бой одним попаданием.

Толпа ревела. Со стороны казалось, что Молот доминирует, что я только убегаю. Но я изучал его, как и всегда. Идти в лоб можно лишь когда ты абсолютно уверен в своей победе. Здесь же мне требуется понимать, как побеждать.

Его техника была просто создана для боёв без правил. Он бил так, чтобы не подставлять руки под контрудары. Никогда не использовал прямые в лицо, потому что голые кулаки легко сломать о чужой череп. Он держал дистанцию, не лез в ближний бой. Чувствовал, что там можно получить пальцами в глаза или головой в нос.

Я дрался с опытным ветераном, прошедшим сотни схваток. Он работал в своей манере, абсолютно не боясь разменов, но предпочитал идти к чистой победе. Помня слова Плети о болевом, он был готов к захватам. Несколько раз его левая рука дёрнулась к моей одежде, к шее. Он хотел поймать меня, повалить, добить на земле. Настоящий зверь.

Северные кочевники делали так же. Бей издалека, хватай, если подпустили близко, души на земле.

Двадцать секунд боя. Тридцать.

— Давай, Молот! Кончай его!

— Мочи молокососа!

Молот усилил натиск. Удары стали чаще, злее. Он понял, что я не просто убегаю — я жду. И это его злило.

На сороковой секунде он решил рискнуть.

Размашистый удар правой, я тут же сместился влево. И тут его левая рука метнулась к моему горлу. Захват. Он хотел притянуть меня к себе и ударить головой в лицо.

Классический приём. Северяне называли его «объятия медведя», но я не северянин.

Вместо того чтобы отшатнуться, я шагнул вперёд. Внутрь его захвата. Туда, где он не ожидал меня увидеть.

Моя ладонь скользнула по его руке, нащупывая точку на внутренней стороне локтя. Лёгкое нажатие — и его хватка ослабла. Для таких приёмов не нужна энергия, просто знание того, где проходят нервы, и десятки тысяч повторений для правильного движения.

Он дёрнулся, пытаясь отступить, но было уже поздно.

Я был уже внутри. Слишком близко для его размашистых ударов. Слишком близко для захвата. Умение сражаться на сверхблизкой дистанции должно отрабатываться годами. Тут у тебя нет возможности размахнуться, ты должен идеально передавать импульс, или ты труп.

Основание ладони влетело в солнечное сплетение на моём выдохе и его вдохе. Точно в диафрагму, туда, где сходятся нервные узлы. Правильный удар в правильный момент приносит победу.

Молот согнулся, хватая ртом воздух. Его руки попытались сгрести меня в охапку, чтобы попросту раздавить, но было поздно.

Подсечка под опорную ногу. Он начал заваливаться.

Прыжок вверх с выносом колена, а мои руки использовали его шею как дополнительный рычаг. Прости, здоровяк, но ты сам этого хотел.

Колено с жутким хрустом сломало ему нос. Молот рухнул на пол. Кровь хлынула из разбитого носа, заливая доски.

На несколько секунд повисла полная тишина.

Я отступил на шаг, показывая, что могу добить его в любой момент, но уважаю правила поединка.

Секунда. Две. Три.

Он зашевелился. Перевернулся на спину, глядя в потолок. Потрогал нос, посмотрел на окровавленные пальцы, а потом повернул голову ко мне и оглушительно расхохотался.

— Ну ты даёшь! — он сел, отплёвываясь кровью. — Какого хрена это было? Я даже не понял, как ты меня уделал!

Толпа загудела. Напряжение лопнуло, превращаясь в возбуждённый гомон. Кто-то орал, что его ограбили. Кто-то требовал выплаты по ставкам. Плеть салютовала мне кружкой с довольной ухмылкой — её сотня только что превратилась в три.

Молот поднялся, пошатываясь. Подошёл ко мне, возвышаясь как гора. Я приготовился к продолжению. В жизни частенько бывает, что проигравшие не принимают поражение.

Но он только протянул мне свою огромную руку, перепачканную кровью.

— Хороший бой, Мертвец. Давно меня так не укладывали. Последний раз меня отправил в нокаут Лян, но Мясник вырубил меня почти сразу. Ты, конечно, хорош, но с ним тебе не стоит тягаться. Убьёт.

Я пожал его руку.

— Спасибо за совет. Ты тоже хорош. Чуть не поймал меня на захват.

— «Чуть» не считается. — Он ухмыльнулся, морщась от боли в сломанном носу. — Выпивка за мой счёт! Всем!

Тут же раздался рёв одобрения.

Молот хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва устоял на ногах, и потащил к барной стойке. Вокруг нас уже собирались люди, хлопали по спинам, орали что-то одобрительное.

Хищники. Они уважают только силу. Покажи им, что ты сильнее — и они примут тебя как своего. Покажи слабость — разорвут на части.

В моём мире было точно так же.

Бармен поставил перед нами две кружки пива. Молот схватил свою и сделал большой глоток, морщась от боли. Кровь всё ещё текла из носа, капая на стойку.

— Дай посмотрю, — сказал я.

— Чего?

— Нос. Дай посмотрю.

Молот хмыкнул, но наклонился ко мне. Я взял его лицо обеими руками, повернул к свету. Перелом чистый, смещение вправо. Хрящ цел. Могло быть хуже.

— Вправить?

— Ты ж сказал, что целитель. — Он ухмыльнулся. — Давай, починяй, что сломал.

— Будет больно.

— Я переживу, не в первый раз.

Я положил большие пальцы по обе стороны переносицы. Нащупал линию перелома. Молот смотрел на меня спокойно, видно, что это действительно у него не первый раз.

— На три. Раз… — Резкий рывок с мерзким хрустом.

Молот дёрнулся, выругался сквозь зубы. Из глаз брызнули слёзы — рефлекс, с этим ничего не поделаешь.