Константин Зарубин – Повести л-ских писателей (страница 4)
Вы пишите обязательно, если вопросы будут по тетрадке. Новых подробностей я уже не вспомню – разве что насочиняю. Но каракули свои могу помочь разобрать.
И да, вы же про Болонью ещё спрашивали – не было ли сходства. Не было ли параллелей каких с Болоньей. Нет, к сожалению. Ничего похожего у латышских фантастов не помню. Всё, что помнила в восемьдесят восьмом, – всё в тетрадке.
Но мне другое вспомнилось. Не то чтобы связано с Болоньей или даже с книгой, но ассоциация почему-то возникла. Когда я была маленькая, у нас в Борске ходило поверье о незнакомках, которые спрашивают, как пройти. Можно сказать, специфический городской фольклор. Только в режимном городе такое могли придумать.
Понимаете, поскольку город закрытый, случайных приезжих у нас не было. Если кто-то приезжал «из-за зоны», он всегда знал, куда идти. Поэтому на улицах у нас не спрашивали, как пройти. Спросишь – на тебя сразу косо смотрят: а ты кто? А что ты тут делаешь? А не сдать ли тебя в милицию от греха подальше? Вот на этой благодатной почве и выросла легенда о влюблённой девушке и её страшной мести.
Якобы дело было ещё в последние годы жизни Сталина, когда строительство города лично курировал товарищ Берия. В Борск тогда нагнали учёных из лучших институтов страны. Среди них было много молодых, не все ещё успели обзавестись семьями. И у одного молодого учёного осталась «за зоной» любимая девушка – то ли в Москве, то ли в Горьком, то ли ещё где.
Миллион было версий насчёт того, кто этот учёный. Утверждали, что он ещё жив, что это старый холостяк Иванов или старый холостяк Петров – все немолодые одинокие мужчины на эту роль годились. Про девушку объясняли, что она была то ли еврейка, то ли дочь репрессированного, и молодому человеку прозрачно намекнули: или забудь эту свою любовь, или забудь о своей научной карьере – с такой неблагонадёжной бабой тебя на сто километров к бомбе не подпустят.
Молодой человек долго мучился, но в конце концов выбрал бомбу, потому что очень хотел послужить Родине. Уехал он из Москвы или Горького и, естественно, не сказал девушке куда. Сам, во-первых, не знал, а во-вторых, это была государственная тайна. Пообещал только: «Любимая, я исполню свой долг перед Родиной и обязательно вернусь. Жди меня».
Девушка ждала-ждала, тосковала-тосковала и не выдержала: отправилась на поиски суженого. Почему её не арестовали сразу и не отправили в лагерь за эти поиски – об этом история умалчивает. Видимо, любовь преодолела все преграды. Всеми правдами и неправдами добралась девушка до Борска и разузнала даже, в каком месте работает её молодой учёный. И так ей не терпелось поскорей его увидеть, что она забыла про всякую осторожность и прямо на улице спросила у прохожего, как пройти в такую-то лабораторию.
Прохожий, не будь дурак, сразу заподозрил, что дело неладно, и побежал к чекистам. Тревога, мол. По улицам сверхсекретного города ходит шпионка, ищет сверхсекретную лабораторию! Девушка уже почти дошла до своего возлюбленного, уже он увидел её в окно и закричал от радости, замахал руками, как вдруг из-за угла выскочили сотрудники органов, все в фуражках и с револьверами, схватили девушку и утащили в свои застенки.
На следующий день в Борск приехал с инспекцией Берия. Он регулярно приезжал, чтобы проверить, как продвигается строительство. Чекисты ему сразу доложили, что поймана шпионка. А Берия, как известно, был большой бабник и насильник, много женщин погубил. «Покажите-ка, – приказал, – мне эту шпионку». Привели ему девушку из застенков. Девушка, само собой, была красавица, каких мало. У Берии сразу слюнки потекли. «Здесь дело высшей государственной важности, – говорит. – Я эту шпионку лично буду допрашивать». Взял бедную девушку под руку, весь галантный такой, и увёл к себе в кабинет, плотоядно улыбаясь. А в кабинете у Берии ликёры, эклеры, сервелат, конфеты шоколадные – такое изобилие, какое девушка только в «Книге о вкусной и здоровой пище» видела в библиотеке. Напоил её Берия, накормил и показывает на диван: «Отдашься по-хорошему, – говорит, – отпущу тебя завтра, и можешь идти жить со своим физиком, сколько хочешь. А не отдашься – сгною в лагерях вас обоих». Девушка поплакала, но делать было нечего. Легла на диван ради своего суженого. Всю ночь Берия её насиловал, а под утро, когда наигрался, вызвал своих палачей: «Увести и расстрелять эту подстилку англо-американскую!» Вытащили девушку на улицу в предрассветных сумерках, всадили ей пулю в затылок и сбросили в котлован на ближайшей стройке.
Насчёт этой стройки тоже было много разных версий. Одни говорили, что девушка закопана под фундаментом Дворца культуры. Другие говорили, что под горкомом или под одним из институтов. Помню, рассказывал даже кто-то, что под нашей школой её останки покоятся, под спортивным залом. Про Семёныча, физрука нашего, рассказывали, что он рано поседел, потому что за полночь однажды в школе остался, инвентарь чинил, и убитая девушка к нему пришла прямо в подсобку. Никто в это серьёзно не верил, по-моему. Так, сочиняли, чтобы нервы друг другу пощекотать…
Независимо от места захоронения, все версии сходились в главном: после того как Берия изнасиловал и убил ту девушку, в городе стали появляться таинственные незнакомки. Они спрашивали у людей, как пройти. Рассказывали про незнакомок этих, что выглядят они совершенно обычно, одеты совершенно обычно, не отличишь от нормальных жительниц Борска, от обычных женщин. Ты идёшь себе по улице, особенно если в сумерках, и вдруг такая незнакомка выруливает из-за угла и говорит: «Извините, не подскажете, как пройти на такую-то улицу?» Или в такое-то учреждение, или прямо к человеку такому-то. И говорили, что если тебя такая незнакомка спросила, то у тебя только два варианта. Если объяснишь, как пройти, она тебя поблагодарит, пойдёт дальше, и тебе ничего не будет, но на улице, про которую она спросила, или в учреждении этом – там обязательно кто-нибудь умрёт. А если не объяснишь, скажешь «не знаю», то пеняй на себя: она извинится, что побеспокоила, и тоже пойдёт дальше и пропадёт, но тогда умрёшь ты, в этом же году или даже в ближайшие дни.
В этих незнакомок, помню, мы точно верили. Я классе в третьем-четвёртом, когда надо было идти по улице в сумерках, страшно боялась, что вот сейчас подойдёт ко мне такая незнакомка, спросит. И придётся тогда или на смерть обречь кого-нибудь, или самой умереть.
Вот. Чем богата, тем и рада, как говорится. На то, что в Болонье случилось, не очень похоже, я предупреждала. Но почему-то мне вспомнилось сразу. Какое-то похожее чувство, похожее настроение у меня вызвало это происшествие итальянское.
Свидетель № 4