Константин Залесский – Государство террора. СС в системе власти Третьего рейха (страница 75)

Теоретически нельзя сказать, что в 1936 г. битву за полицию рейхсфюрер СС выиграл вчистую. Скорее принятое решение носило характер компромисса. 17 июня 1936 г. фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер подписал в Берлине Указ о создании в Имперском министерстве внутренних дел поста шефа германской полиции, документ также был скреплен подписью Вильгельма Фрика, хотя можно с большой долей вероятности утверждать, что он сделал это без особого восторга. Учитывая важность данного указа, приведем его полностью[190]:

«I. Для объединения полицейских обязанностей в рейхе назначается шеф германской полиции в Имперском министерстве внутренних дел, одновременно руководство и рассмотрение всех вопросов, касающихся полиции, передается в компетенцию Имперского и прусского министерства внутренних дел.

II. (1) Шефом германской полиции в Имперском министерстве внутренних дел назначается исполняющий обязанности шефа начальника тайной полиции Пруссии, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

(2) Он подчинен лично и напрямую имперскому и прусскому министру внутренних дел.

(3) В области своей компетенции он представляет имперского и прусского министра внутренних дел в случае его отсутствия.

(4) Его должность именуется: рейхсфюрер СС и шеф германской полиции в Имперском министерстве внутренних дел[191].

III. Шеф германской полиции в Имперском министерстве внутренних дел принимает участие в заседаниях Кабинета министров, когда обсуждаются вопросы, находящиеся в его компетенции.

IV. Контроль за исполнением настоящего указа поручается имперскому и прусскому министру внутренних дел».

Если раньше рейхсфюрер СС контролировал Полицию безопасности (т. е. гестапо и криминальную полицию), то теперь под его руководство были переданы все без исключения полицейские силы страны и из них, собственно, и образована ORPO, названная так в отличие от полиции безопасности (SIPO). 26 июня 1936 г. Гиммлер назначил Курта Далюге шефом ORPO, а 30 июня своим приказом объявил о создании Главного управления полиции порядка, в ведении которого сосредоточено руководство охранной полицией, местной полицией и жандармерией. В результате Гиммлер получил контроль над огромной армией германских полицейских: к 1939 г. в различных полицейских службах служило немногим менее 200 тыс. человек.

При создании Главного управления во всем «величии» проявилась дуалистичная структура германского государственного аппарата. С одной стороны, формально полиция осталась в ведении имперского министра внутренних дел, а шеф полиции не получил статуса полноправного имперского министра, а мог участвовать в заседаниях кабинета, лишь когда обсуждались его вопросы. Эта была уступка Фрику, а Гиммлеру был присвоен лишь ранг статс-секретаря Имперского министерства внутренних дел. С другой стороны, Гиммлер не просто стал шефом полиции, а пунктом 4 параграфа 2 была создана новая высшая служебная инстанция имперского уровня, объединившая посты рейхсфюрера СС и шефа германской полиции. При этом СС остались подразделением НСДАП и в этом качестве ни при каких обстоятельствах не могли оказаться в подчинении имперского министра. Надо напомнить, что к этому моменту и Вильгельм Фрик, и Генрих Гиммлер имели в системе Имперского руководства НСДАП ранг рейхслейтеров.

Забегая вперед, отметим, что противостояние между Фриком и Гиммлером за контроль над полицией продолжилось более семи лет. Фрик всеми силами пытался ограничить стремление рейхсфюрера СС к самостоятельности, но для этого у него были лишь стандартные бюрократические методы. Так, после того как Гиммлер, не проинформировав его, разослал на места проект очередного закона, Фрик во внутреннем постановлении от 25 января 1937 г. для полицейских подразделений своего ведомства указал: «Это недопустимая процедура. Она не только разрушает внутреннее единство министерства, которое следует сохранять, но и подвергает соответствующую систему опасности, что я в отдельных пунктах или целиком в данном проекте одобрить не могу»[192]. Однако соперничать с Гиммлером у Фрике не особенно получалось, притом что рейхсфюрер СС практически сразу начал трактовать свое положение статс-секретаря не как подчиненное Фрику, а как просто соответствие поста определенному чиновничьему рангу. Фрик постепенно сдавал позиции, а Гиммлер, наоборот, их усиливал. Особенно ярко это проявилось после начала Второй мировой войны, когда полиция стала активно использоваться на оккупированных территориях, практически полностью выйдя теперь из компетенции Имперского министерства внутренних дел. Практически к концу 1942 г. полиция полностью вышла из-под контроля Фрика, а в марте 1943 г. по поручению фюрера шеф Имперской канцелярии Ганс Генрих Ламмерс (кстати, имевший чин обергруппенфюрера СС) обсудил с Генрихом Гиммлером «отделение полиции от Имперского министерства внутренних дел, чтобы подчинить ее министру полиции (безопасности) в лице рейхсфюрера СС»[193]. Этого не произошло, поскольку процесс завершился сам собой: 20 августа 1943 г. Вильгельм Фрик был освобожден от поста имперского министра внутренних дел и назначен имперским протектором Богемии и Моравии, а 24 августа того же года его приемником в министерстве стал Генрих Гиммлер, который 25 августа также получил в наследство и пост генерального уполномоченного по имперской администрации.

Сразу после назначения шефом германской полиции Гиммлер развернул лихорадочную работу, и в целом к 1 сентября 1936 г. консолидация управления полицией в одних руках была завершена. Шефом ORPO, как уже упоминалось, остался Далюге – здесь Гиммлер ничего не мог поделать, поскольку тот пользовался расположением фюрера. Ниже приведем таблицу с указанием изменения численности ORPO начиная с 1939 г.

Портрет: «Думи-думи» – Курт Далюге

24 октября 1946 г. в известной пражской тюрьме Панкрац проходила показательная казнь. В углу тюремного дворика был повешен высший чин СС, глава германской полиции и какое-то время заместитель имперского протектора Богемии и Моравии Курт Далюге, имя которого для чехов стало синонимом массового убийства мирных жителей в Лидице…

Будущий главный полицейский Третьего рейха Курт Далюге (Daluege) родился 15 сентября 1897 г. в небольшом городке Кройцбург в Верхней Силезии. Его отец был чиновником, как тогда говорили, «средней службы», т. е. не очень крупный, но и не мелкий. Во многом место рождения наложило отпечаток на характер Курта. Исторически заселенная поляками Силезия еще в XVI в. попала под власть Габсбургов, но в 1741 г. в Кройцбург пришли прусаки и с тех пор Силезия стала жемчужиной короны прусских Гогенцоллернов. В 1820 г. город был включен в правительственный округ Оппельн прусской провинции Силезия, а его население к 1900 г., т. е. практически на момент рождения Далюге, составило 10 230 человек[194].

Взаимоотношения населявших Силезию в целом и Кройцбург в частности поляков и пришлых, значительно уступавших им в численности немцев складывались достаточно сложно. Разделенные между Пруссией, Австрией и Россией поляки жили идеей национального возрождения, что, естественно, вызывало раздражение немцев, привыкших считать себя подлинными хозяевами Силезии, а поляков – людьми второго сорта. Большое влияние на эту ситуацию оказывал и тот факт, что поляки в основном исповедовали католицизм, в то время как почти все немцы были протестантами. В этой атмосфере рос и маленький Далюге.

Когда в августе 1914 г. Германия развязала Первую мировую войну, ученику реального училища Курту еще не исполнилось и семнадцати. Поскольку для фронта он был слишком молод, он вступил в юношескую организацию «Движение перелетных птиц» (Wandervogelbewegung) – так называли себя молодые юноши и девушки, участвующие в туристических походах (обычно с пением, музыкой, танцами и т. д.): она стала для него своеобразным суррогатом вожделенного «фронтового братства». Только в 1916 г. мечта Далюге сбылась – он наконец закончил учебу и смог поступить добровольцем в 7-й (2-й Западно-прусский) гренадерский короля Фридриха I полк. Под знаменами генералов Макса фон Гальвица и Георга фон дер Марвица он сражался на Западном фронте, показал себя храбрым солдатом и был несколько раз ранен. Но война не принесла ему ни заветных офицерских погон, ни особых отличий. Когда осенью 1918 г. германский фронт рухнул, он был всего лишь вице-фельдфебелем (это звание он получил в том же 1918 г.) с ленточкой Железного креста 2-го класса в петлице. В самом конце войны Далюге был ранен еще раз – на этот раз очень тяжело: осколки снаряда попали ему в плечо и голову, а врачи в госпитале констатировали, что Курт Далюге в результате этого ранения потерял 25 % здоровья – т. е. стал почти что инвалидом. Потом недоброжелатели в нацистской партии будут говорить, что ранение в голову сильно сказалось на умственных способностях Далюге, которого в кругу «старых бойцов» называли Dummy-Dummy, что можно примерно перевести как «болван в квадрате».

Когда демобилизованный вице-фельдфебель прибыл в родную Верхнюю Силезию, она была охвачены восстанием поляков, требовавших присоединения этой земли к Польше. Отдавать Силезию вернувшиеся с фронта немцы не собирались и начали формирование частей Добровольческого корпуса. 22-летний Далюге возглавил одну из таких групп – Верхнесилезскую самооборону (Selbstschutzes Oberschlesien), состоявшую из таких же, как он, немецких националистов, считавших, что полякам давно пора показать, кто здесь хозяин. Добровольцев бросили на подавление восстания, и они не замедлили установить по всей Верхней Силезии настоящий террор, который достиг таких размеров, что забеспокоились страны-победительницы. В Верхнюю Силезию были введены английские, французские и итальянские войска; она бурлила еще три года, пока, наконец, 20 марта 1921 г. здесь не прошел референдум. Союзнический Совет отдал Веймарской Германии ²/₃ спорной территории, а Польше – соответственно ¹/₃. Но это была лучшая треть – Германия потеряла 18 % общей добычи угля и 70 % – цинка. В польскую треть попали все железные рудники Силезии и 80 % антрацитовых копей. Далюге тяжело переживал потерю. Правда, жители Кройбургского округа 20 марта 1921 г. практически единогласно – точнее 95,6 % избирателей (37 957 человек из 39 703) – высказались за то, чтобы остаться в составе Германии. Но горечь потери осталась.