Константин Залесский – Государство террора. СС в системе власти Третьего рейха (страница 7)

Кроме подобной «причастности к великому» члены СС получали заботливо культивируемое «фронтовое братство» – все эсэсовцы изначально объявлялись равными, в качестве обращения между старшими и младшими по званию использовалось слово «камрад» (Kamerad)[26], а не как в вооруженных силах «господин» (Herr). Фронтовики могли с ностальгией вспомнить былое, а молодежь – приобщиться к нему. Правда, в СА тоже было подобное «фронтовое братство», но здесь Гиммлер изначально делал ставку на дисциплину: в противовес неуправляемым СА эсэсовцы должны были стать элитой, которая всегда привлекает к себе, особенно в обществе, основу которого составляют обыватели. Причем надо напомнить, что на этом этапе СС не только оставались составной частью СА, но и черпали свои кадры в значительной степени в рядах тех же самых СА из числа тех штурмовиков, которым приелась вся эта «вольница». Все это было приправлено большой долей расового превосходства германской нации и антисемитизма, поскольку они являлись важнейшей составной частью и, можно сказать, одними из основополагающих принципов национал-социалистической идеологии. Хотя и здесь Гиммлер внес свои характерные черты в идеологию: возможно, под воздействием своего аграрного образования он был убежденным сторонников евгеники – учения о селекции применительно к человеку, причем был скорее не теоретиком, а практиком, старавшимся – пусть и не особо успешно – превратить СС в огромный эксперимент по созданию будущей элиты германской нации.

Какую-то – и довольно важную – часть новых эсэсовцев дали кадры Добровольческих корпусов, которых также не устраивала вольница СА. В принципе ничего необычного не произошло, учитывая, что совпало сразу несколько факторов. Во-первых, с развитием мирового кризиса и полным бессилием правительства (в марте 1930 г. последний из возглавляемых социал-демократами коалиционный кабинетов ушел в отставку, открыв дорогу череде президентских кабинетов) популярность нацистского движения в целом стремительно росла – если на выборах в Рейхстаг в мае 1928 г. НСДАП получила 12 мандатов (2,6 %), то в сентябре 1930 г. – уже 107 (18,3 %), выйдя на второе место после социал-демократов. Во-вторых, идея элитарности и дисциплины вкупе с «фронтовым братством» оказалась чрезвычайно привлекательной. Наконец, в-третьих, Генрих Гиммлер был человеком, убежденным в идеях движения и неплохим организатором, о чем говорила вся его предыдущая карьера. Результат не замедлил сказаться: к декабрю 1929 г. численность СС достигла почти 1000 человек, через год – к декабрю 1930 г. – 2727 человек, а к декабрю 1931 г. – 14 964 человек.

«Твоя честь – в верности»

Кризис во взаимоотношениях между СА и ПО, о котором мы упоминали выше, разразился в конце лета 1930 г. Если раньше делить было в общем-то нечего, то теперь, со стремительным ростом движения появилось довольно большое количество теплых местечек – прежде всего в различных выборных органах по всей стране, – за которые уже стоило побороться. Надо ли говорить, что основную часть завоеванных НСДАП мест в городских, провинциальных, земельных и других «тагах» (советах) получили партфункционеры, что не могло не вызвать неудовольствия СА? Наиболее крупные волнения произошли в Берлине, тем более что крайне радикальную позицию занял высший руководитель СА на Востоке, командующий группой СА «Восток» (со штаб-квартирой в Берлине) и одновременно заместитель верховного руководителя СА Вальтер Штеннес – 35-летний отставной капитан и ветеран Первой мировой войны. Именно вокруг него летом 1930 г. сплотились силы СА, недовольные усилением роли партийной верхушки и СС. Ситуация была тяжелой: значительную часть СА в Берлине составляли безработные, а средств на их содержание у движения не было, тем более в преддверии масштабной предвыборной кампании.

Накануне этой кампании, предшествовавшей сентябрьским 1930 г. выборам в Рейхстаг, Штеннес выдвинул Гитлеру ряд требований, скорее напоминавших ультиматум. Среди них были отказ от вмешательства в дела СА со стороны гаулейтеров, закрепление за СА статуса единственной организации, обеспечивающей безопасность партийных съездов, предоставление командирам СА права выставлять свои кандидатуры на выборах в Рейхстаг, а также – оплату штурмовикам охраны партийных митингов и мероприятий. Фактически речь шла об установлении над партаппаратом контроля со стороны штурмовиков, которые в свою очередь из-под какого-либо контроля выходили. Гитлер попал в созданную им самим ловушку: СА ему были необходимы для захвата улиц и обеспечения поддержки населения, но политическую власть давать им он не собирался. Гитлер поступил вполне логично для подобной ситуации: он просто проигнорировал требования Штеннеса и не принял прибывшую в Мюнхен делегацию берлинских СА, надеясь, что дело можно будет спустить на тормозах. В качестве назидания другим он вычеркнул имя шефа берлинских СА (и его соратников) из списка кандидатов от НСДАП на выборах в Рейхстаг. В принципе это было пощечиной СА: Вальтер Штеннес входил в число 10 наиболее влиятельных лидеров штурмовиков. В знак протеста руководители берлинских штурмовиков объявили о том, что слагают свои полномочия и прекращают охрану митингов, мало того, они призвали своих сторонников бойкотировать выборы. Когда гаулейтер Берлина Йозеф Геббельс неожиданно увидел, что охраны митинга, который он организовал в берлинском Дворце спорта, больше нет, он обратился к руководителю СС в Берлине Курту Далюге и тот немедленно прислал своих людей к месту проведения митинга, а также выставил караул у штаб-квартиры гау НСДАП.

Тем не менее подобные действия штурмовиков нуждались в ответной реакции, и Гитлер сделал следующий ход: 29 августа 1930 г. он отстранил уже давно раздражавшего его Пфеффера фон Заломона от его обязанностей, после чего объявил, что теперь он – Адольф Гитлер – будет являться Верховным руководителем СА. Таким образом, он становился главой и СА, и ПО, замыкая их на себе. Одновременно опальный Эрнст Рём был в срочном порядке вызван из Бразилии, где служил военным советником, но связи с Гитлером не прерывал. Ему было поручено возглавить штаб СА и укротить мятежников. С точки зрения внутрипартийной борьбы операция была проведена блестяще, однако Штеннес не собирался играть по чужим правилам.

В ночь на 30 августа 1930 г. штурмовики из состава 31-го штурмбанна СА ворвались в здание штаб-квартиры берлинского гау НСДАП по адресу Хедеманнштрассе, 10, избили охранявших вход эсэсовцев и разгромили внутренние помещения. Геббельс был вынужден вызвать полицию, чтобы она приструнила его разбушевавшихся «товарищей по движению». Прибывшие вскоре стражи порядка – представлявшие «антинародное правительство», против которого боролась НСДАП, – навели порядок, арестовав 25 штурмовиков. Накануне выборов Гитлер не мог допустить раскола, он срочно прибыл в Берлин, оставив Вагнеровский фестиваль в Байройте, встретился со Штеннесом и 1 сентября договорился с ним о «мире», что означало принятие практически всех условий лидера берлинских СА.

СС, которые еще раз подтвердили свою верность фюреру во время этого конфликта, сделали огромный шаг на пути к самостоятельности. В нацистском движении (как позже и нацистском государстве) действовал принцип фюрерства, подразумевавший на самом высоком уровне, что фюрер – Адольф Гитлер – непогрешим и от его благоволения зависит если не все, то практически все. Подобная верность нуждалась в поощрении, и СС получили новые преференции: 7 ноября 1930 г. Гитлер разделил командования СА и СС (хотя формально СС остались в подчинении начальника штаба СА) и отдал приказ: «Ни один командир СА не наделен правом отдавать приказы бойцам СС».

Учитывая, что на самом деле Гитлер не собирался выполнять какие-либо требования СА, за новым «мятежом Штеннеса» дело не стало. Тем более что «свой человек» в руководстве берлинских СА, полунемец-полуитальянец врач Леонардо Конти, уже 8 сентября 1930 г. сообщил фюреру, что «СА под командованием Штеннеса превращается в войско, не имеющее никакой внутренней связи с движением и его идеями. По его приказу оно готово к выступлению в любой момент. Штеннесу чуждо национал-социалистское мировоззрение, в которое он и не собирается вникать»[27].

Прознав о намерении Рёма отстранить Штеннеса от исполнения его обязанностей, руководители берлинских СА договорились не допустить этого и поднять новый мятеж. 1 апреля 1931 г. штурмовики вновь захватили берлинскую штаб-квартиру НСДАП, а также редакцию издававшейся Геббельсом газеты Der Angriff («Атака»). Малочисленные эсэсовцы честно попытались оказать сопротивление, но были подавлены численно превосходящими их силами штурмовиков. Мятеж в Берлине поддержали СА в Бранденбурге, Силезии, Померании и Мекленбурге. Фактически произошел захват штурмовиками всей полноты власти в НСДАП, но лишь в этих регионах – остальных лидеров штурмовиков Рёму удалось удержать от присоединения к мятежу.

В ответ на действия СА Гитлер сразу же перекрыл финансирование мятежных отрядов. Своих средств у штурмовиков не было, мятежники, надеявшиеся наложить руку на партийную кассу, стали покидать Штеннеса, и его «путч» завершился провалом: 2 апреля он был исключен из СА, 4 апреля – из НСДАП[28]. Из СА было изгнано около 3 тыс. человек. А Гитлер объявил, что справиться с мятежом стало возможно лишь благодаря СС: ведь именно они через своих бывших товарищей в СА получили сведения о планах заговорщиков и успели подготовиться. Фюрер направил вождю берлинских СС Курту Далюге письмо, которое закончил фразой «Эсесовец! Твоя честь зовется верность!» (SS-Mann, Deine Ehre heißt Treue). Гиммлер немедленно воспользовался этой фразой, несколько изменив ее и провозгласив девизом СС, который теперь стал звучать как Meine Ehre heißt die Treue («Моя честь зовется верность»).