Константин Волошин – Месть старухи (страница 96)

Хуан стащил истрёпанный пальмовый парус с мачты, расстелил просохнуть. В надежде на что-то съедобное, нагрёб побольше сучьев, готовя уголья. Потом стащил с себя сорочку и пошёл ловить креветок, что могли быть выброшены прибоем.

Пока девушки пришли, он наловил десятка полтора.

Мира с Томасой высыпали из подолов немного устриц, пучки травы и жалко посмотрели на Хуана. Тот молча разгрёб угольки, уложил всё это на них и через пять минут предложил с извиняющейся улыбкой:

— Приступим к обеду, девочки. Мало? не очень вкусно, но вполне приемлемо.

Голод убил некоторую брезгливость, и уже через две минуты ничего не осталось от приготовленного.

— Только голод пробудили и раздразнили, — недовольно бурчала Томаса. — А что могут принести матросы?

— Плоды, кокосовые орехи и пальмовую капусту. Больше нечего ожидать. На этом можно долго продержаться. В отлив вечером попробуем добыть ещё чего-нибудь. В это время всегда можно собрать на отмелях живность. Тех же устриц. Чем не еда, ха, ха!

— Чего тут смешного, Хуан! — вспылила Томаса. — Впору плакать, а он смеётся!

— Дура ты, Томаса! — резко проговорила Мира и своим видом показала, что о дальнейшем разговоре не может быть и речи.

Хуан неожиданно подумал, что она в это время напомнила ему дона Рожерио, её отца. Тон сказанного очень походил на отцовский. Это наблюдение неприятно поразило Хуана, и он посмотрел на девушку долгим пытливым взглядом.

— Что тебя так удивило, Хуан?

— Если откровенно, то то, как ты отчитала Томасу.

— Обыкновенно! Что тут такого? А чего она всё злится и бурчит? Будто только ей плохо и тяжело! Графиня, что ли?

Хуан улыбнулся. Этот тон был хорошо ему известен. Так она разговаривала, живя у бабушки Корнелии, на улице, и с ним, Хуаном, когда была с ним.

— Пошли лучше к лесу, — предложил Хуан. — Может, орехов найдём. Ветер свеж и мог сбить, их на песок.

Прогулка с четверть часа принесла им два ореха, один из которых был зелёным и мог пойти в пищу. Они тут же по очереди выпили молоко, мякоть разделили и с сожалением смотрели на оставшийся.

Хуан разрубил орех на несколько частей и сказал, подавая нож каждой девушке:

— Скребите оболочку ореха — и в рот. А я попробую разделаться со вторым. У него тоже можно кое-что соскрести. И поищем ещё чего-нибудь.

Вскоре они набрели на небольшой участок бамбука. Мира с Томасой тотчас бросились резать молодые побеги, тут же жуя их с жадностью. Хуан едва сумел и себе срезать несколько.

— Однако, где наши матросы? Уже пора им вернуться. Не случилось ли чего?

— А не вернуться ли и нам, Хуан, — предложила Мира. — Мы далеко отошли от нашего плота. Вдруг кто заявится!

— Верно. Пошли, — заторопился Хуан, на ходу поглощая бамбук.

У плота по-прежнему никого не было. Хуан с девушками опять пошли в лес на поиски орехов. Нашли лишь один, но зелёный, и с наслаждением выпили по три глотка вкусного молока, чем, конечно, не утолили жажду.

Костёр догорел. Он едва дымил последними угольками. Хуан подбросил дров, поглядывал на лес, откуда ожидал матросов с Фауро.

Лишь в самом начале сумерек они появились, таща за четыре конца наполненный чем-то парус.

— Где вы столько времени пропадали? — набросился Хуан, сменив Фауро, едва дышавшего от усталости. — Что это вы тащите?

— В самый последний момент набрели на заброшенную плантацию ямса. Глядите, сколько накопали, дон Хуан, — Бласко слегка отвернул угол паруса. — Больше арробы будет, верно? Ещё бы могли, да поспешили назад. Вы-то волновались!

— Здорово! Вот это удача! Завтра опять можно будет посетить ту плантацию!

— А как же! К тому же мы немного и себе напекли. Голод ведь терзал нас в полную силу. Вот и задержались малость. У вас всё в порядке, дон Хуан? — спросил капитан, явно заискивающий перед Хуаном.

— Да, капитан. Даже немного перекусили. А теперь и крабов собрали целую горку. Уже Томаса с Мирой их запекают. Небольшие, но и такие сойдут. Всё ж мясо. Давайте побыстрее испечём клубни.

— Они одичали, сеньор, — заметил Бласко, — потому небольшие. Но, как вы говорите, сойдут и такие, ха! — Бласко с удовольствием взирал на Хуана, вываливая немного клубней на песок, заметив небрежно, кивнув на Томасу: — Сеньорита, прошу помыть в море, пока я тут угольки разровняю.

Томаса сделала недовольное лицо, но отведать ямса очень хотелось. Собрала в подол клубни и неторопливо направилась к воде.

Пировали до глубокого вечера, когда усталость навалилась на них, и им пришлось спешно готовить постели из подсушенной морской травы и листьев пальм.

Глава 19

Сан-Хуан пребывал в сильном возбуждении. Только что прогрохотал салют. Клубы дыма ещё не унесло в море от мрачных стен форта.

Три больших военных судна в сопровождении вспомогательного вошли в гавань и бросили якоря. Живописная толпа разодетого народа высыпала на пристань. Колокола всех церквей и собора подняли перезвон, в воздухе стоял гул и мелодичный звон. Крики мальчишек и охи сеньорит и сеньор дополняли этот гомон.

Они с нетерпением ожидали шлюпок с офицерами флота Его Католического Величества. Это было грандиозное событие для провинциального города, хотя он и являлся столицей острова.

И время оказалось подходящее. Сиеста только что закончилась, можно было выводить жаждущих развлечений сеньорит на прогулки. Их любопытные глаза жадно впивались в высокие борта кораблей, с нетерпением ожидая долгожданного десанта бравых офицеров.

Чёрный люд тоже горел нетерпением, зная, что голодная орава матросов заполнит улицы и таверны города, оставив здесь большую часть полугодового жалования. Даже невольники, и те предвкушали некоторое развлечение, мечтая заработать горсточку медных мараведи.

— Боже! Весь город словно ополоумел! — Габриэла торопливо наряжалась сама, не дожидаясь горничной, которая тоже мечтала поглазеть на радостное зрелище.

— Сеньора, вы сами горите желанием поскорее оказаться на пристани, — улыбнулась горничная, блеснув в улыбке рядом крупных зубов.

— Молчи, дура! Чего скалишь морду! Помоги-ка мне!

— Сеньора, вы позволите мне сопровождать вас? — несмело просила служанка.

— Что, нетерпение трясёт тебя? Ладно уж! Готовься. Скажи, пусть коляску приготовят.

Служанка с радостным оскалом зубов бросилась выполнять распоряжение сеньоры. В комнату, постучавшись, вошёл дон Висенте. Он оглядел мечущуюся по комнате Габриэлу.

— Я слышал, что в порту бросила якоря флотилия военных кораблей, Габриэла.

— Да, дон Висенте. Хотите взглянуть?

— Нет. Это меня не интересует. Пусть молодёжь бежит туда. И тебе захотелось посмотреть на моряков?

Габриэла коротко взглянула на старика. Хотелось сдерзить, но не стала с ним спорить. Промолчала, что было равносильно пренебрежению. Он это понял.

— Поинтересуйся, Габи, куда потом направится флот. Я написал письмо Андресу. Хотел бы отправить его с одним из кораблей.

— Хорошо, дон Висенте. Я обязательно узнаю. Если офицеры сойдут на берег.

Она оставила кучера с коляской. Сама с горничной прошла к самой воде, поминутно отвечая на приветствия знакомых. С северного берега острова, на котором располагался старый город, она увидела горделиво стоящие уже с оголёнными реями живописные корабли. Одна шлюпка уже отвалила от борта флагмана, матросы ритмично и слаженно махали вёслами. На корме трепыхался королевский стяг и сидели два офицера.

Толпа разразилась приветственными криками, встречая долгожданных гостей. Тут же нашлись знакомые офицеров. Начались речи с участием губернатора и именитых граждан острова. Епископ с помощниками кропил святой водой офицеров, провозглашая здравицу.

Губернатор вскоре утащил адмирала и его первого помощника во дворец, а с офицерами шлюпки торопливо знакомились важные горожане, представляя дочерей и жён, надеясь заполучить кого-нибудь из них в родственники.

Габриэла с жадным любопытством наблюдала эту суету. Глаза торопливо перебегали с одного офицера на другого. Ей очень хотелось заполучить одного из них для очередного приключения.

— Габриэла! — Знакомая сеньора возбуждённо махнула рукой в перчатке. — Я хочу представить тебе двух офицеров! Отличные идальго, дорогая!

Офицеры назвались, галантно поклонились и поцеловали ей руку. Она слегка присела, внимательно оглядела молодых лейтенантов. Те сияли улыбками, мечтая поскорее определиться друг с другом.

— Сеньора! — воскликнул один из них с умильной улыбкой на молодом лице. — Я слышал, что остров изобилует красивыми женщинами, но вы превзошли все мои ожидания! Примите мои поздравления! Позвольте пригласить вас на прогулку.

— Спасибо, кабальеро, — довольно холодно ответила Габриэла. — Не слишком ли вы прытки? Я замужняя женщина и не позволю вольно обращаться с собой.

— Габриэла! Что ты говоришь? Твой муж давно и носа не кажет сюда. А кабальеро так любезны и галантны. Составь компанию, а то мне неудобно одной…

Габриэла ещё раз оглядела ожидающих в смущении офицеров и благосклонно согласилась, заметив однако:

— Только прошу вас, кабальеро, вести себя достойно.

На следующее утро она с наигранным сожалением молвила дону Висенте:

— Флотилия не зайдёт в Гавану, дон Висенте. Это точно. Придётся отправлять письмо другим судном.

— Печально, Габи! Я всё больше скучаю без моего Андресито. Когда же соизволит вернуться в родной дом?