Константин Волошин – Месть старухи (страница 81)

— Ты учёл всё кроме платы за долину. Как с этим быть?

— Очень просто, дон Хуан. У меня просто нет таких денег на сегодня. Дайте мне место вашего жительства, и я пришлю этот долг вам месяца через полтора. И прошу простить меня за столь неожиданную даже для меня задержку. И прошу верить мне. Вы слишком много сделали для меня, чтобы быть с вами нечестным, сеньор. Можете, правда, подождать здесь, если хотите. Будете жить на готовых харчах и прочих условиях, как гость.

— Нет. Даже на таких условиях я предпочитаю уехать. Подожду обещанного. Тем более что выбор у меня очень ограничен.

Лало улыбнулся, и эта улыбка так не вязалась с его прежним поведением.

— Тогда всё! Идите, отдохните, а то завтра опять в дорогу. Проводника вам дать? Или сами доедете?

Хуан подумал немного и ответил:

— До основной дороги прошу определить мне проводника, Лало. Мало ли что, а с такими деньгами очень неприятно находиться в лесу.

— Понятно. Сделаю. И ещё раз большое спасибо за оказанную услугу, дон Хуан. Вы мне очень помогли. Я этого не забуду.

— Могу я надеяться, что мой визит сюда не станет достоянием гласности ни в Понсе, ни в другом городе, где я живу? — И Хуан поведал, как найти его.

— Ни в коем случае, дон Хуан. Хотя за всех ручаться трудно. Но я буду стараться. — Лало поднялся, вытер рот рукавом, улыбнулся, сыто отрыгнув, и проговорил любезно с лёгким поклоном головы:

— Спокойных вам снов, дон Хуан. На рассвете выступаете.

На тёмном небе ещё горели звёзды, когда Хуан с товарищами уже поднялись, готовясь в дорогу. Мулы уже ожидали их, нагруженные припасами и мешками с золотом.

Хуан развязал каждый и проверил. Всё было натуральным, вполне правильным. Можно пускаться в путь.

Метис средних лет уже дожидался, вопросительно поглядывая на Хуана.

Появился Лало. Он радушно протянул руку, пожал ответную.

— Счастливой дороги, дон Хуан! Проводника зовут Мочадо, и он не доставит вам хлопот. С Богом! Прощайте! И ещё раз мои поздравления и пожелания доброго пути, дон Хуан. Привет от меня сеньорите Эсмеральде. Жаль, что я её не часто видел. Выросла, наверное? Ну ладно, трогайте!

Хуан поднял руку в прощальном приветствии, и четвёрка всадников потянулась к крутой тропе, ведущей на гряду высоких холмов. Восточная часть неба посветлела. Лёгкий туман и роса постепенно подсыхали и рассеивались.

Опасения Хуана не оправдались. Проводник ничего подозрительного своим поведением не показывал. Много рассказывал про жизнь в долине, и у Хуана в который раз возникло чувство, что здесь скоро произойдут страшные события.

— Мы будем биться, сеньор! — говорил Мочадо убеждённо. — Ни один из нас до сих пор не мог представить, что так может жить человек. Здесь у нас есть всё, что необходимо для жизни.

— Я это понял, приятель. Но не уверен, что вам удастся долго продержаться в долине. И мои мушкеты не очень вам помогут. Сражаться с войсками вам не под силу. И мне вас жаль.

— Лучше смерть в бою, чем вечное рабство на плантациях, сеньор! Пусть и другие посмотрят, что может сделать народ, когда он вместе и им руководит преданный и честный человек! А Лало именно такой, сеньор!

— Должен тебе сказать, что даже Лало не выдержит бремени власти и скатится к тирании. А это у него уже сейчас проскакивает. Это просто неизбежно случится. Сам потом вспомнишь мои слова.

Проводник промолчал. Хуан понял, что тот достаточно воспитан в новом духе, чтобы так легко поддаться на беспочвенные, казалось бы, заявления этого белого человека.

Хуан же подумал, что это его не касается и перенёсся думами в Аресибо.

На хуторе братьев проводник спросил:

— Дальше вы сами поедете, или мне проводить вас?

Хуан переглянулся с Пахо и Сиро. Те пожимали руками, не в силах что-либо посоветовать хозяину. Хуан всё думал и думал, не приходя ни к какому решению. Наконец он всё же сказал, повернувшись к Мочадо:

— Если тебя не затруднит, приятель, то прошу всё же ещё день побыть с нами. Мне что-то тревожно. Эти, — он кивнул на братьев, которые разговаривали в стороне, — не внушают мне доверия. К тому же у них есть причина для этого, я ранил младшего из них. Что они за люди?

— Я почти не знаю их, сеньор. Никогда не разговаривал.

— Ладно, Мочадо. Так ты согласен? Всего один день.

— Лало приказал ехать с вами столько, сколько вам необходимо, сеньор.

К Хуану опять прибежала Луиса. Она радостно смотрела на Хуана, а тот вспомнил, что не привёз ей ни одного подарка. Потом вынул из кармана золотой дукат, протянул и сказал ласково:

— Больше ничего не могу предложить, моя Луиса! Прости, девочка!

— Да что вы, сеньор! Мне ничего не надо! Но большое спасибо. А что это?

Хуан с улыбкой смотрел на улыбающееся лицо девочки. Он понял, что эта настоящая дикарка ничего не знает о жизни, что существует вокруг. Для неё весь мир оканчивался за ближними холмами и скалами. И так пройдёт вся её трудная жизнь. Братья выдадут её замуж за нелюбимого человека, и в тридцать лет она станет старухой.

На душе стало муторно.

— Сеньор, почему вы так загрустили? Жалеете, что забыли про подарок мне?

— Нет, девочка! Это не то. Устал и очень хочется домой.

— Вас жена ждёт там, сеньор?

Улыбка была ответом Луисе. И Хуан сказал, положив ладонь на грязные почти чёрные волосы девочки:

— Почти. Надеюсь скоро обзавестись женой.

— Я ни разу ещё не видела свадьбы! Интересно на свадьбе, сеньор?

— Интересно, Луиса. Всё красиво, много цветов и нарядных сеньорит и кавалеров! Хотелось бы посмотреть?

— Очень, сеньор! Да тут и церкви нет. Я даже ни разу не видела её. Мы в этих лесах и горах ничего не видим и не знаем, — в голосе Луисы послышались горесть и грусть.

Хуану стало жаль эту весёлую девочку. Но вдруг в голове блеснула греховная мысль: «Может, попросить эту девчонку послушать, что говорят братья? Господь этого не одобрил бы, а мне с товарищами помогло бы, коль что интересное смог бы узнать!»

— Послушай, Луиса. Ты могла бы мне сделать доброе дело? Однажды ты уже спасла меня от больших неприятностей. Ну?

— Конечно, сеньор! Я всё сделаю! Говорите, что надо?

— Мне кажется, что твои родные готовят мне что-то нехорошее. Как в прошлый раз. Не могла бы ты разведать про это?

Луиса думала недолго. Улыбнулась, кивнула и без слов убежала, словно спеша исполнить просьбу Хуана.

Она появилась, когда все уже легли спать, а в хижинах хозяев затихли звуки разговоров и тарахтение посуды.

— Сеньор, сеньор! Проснитесь!

Хуан схватил кинжал, но признал Луису. Сел и в темноте нащупал руку девочки.

— Что? Есть новости? — прошептали его губы. Тело сразу покрылось потом.

— Сеньор, мне так страшно! Они хотят вас ограбить. Что-то отобрать у вас!

— Когда и где. Луиса?

— Как только вас покинет проводник, этот Мочадо.

— Спасибо, моя девочка! — Хуан прижал тельце к себе и держал так, пока Луиса не дёрнулась и прошептала:

— Вы не умрёте, сеньор?

— Гм! Постараюсь. С твоей помощью.

— Постарайтесь, сеньор! Очень постарайтесь!

Хуан отпустил девочку. Она уже вставала удалиться, и Хуан вдруг схватил её за руку и дёрнул на себя.

— Девочка, едем с нами! Ты здесь пропадёшь! Я для тебя многое могу сделать. Что тебя здесь держит? Родители есть?

Хуан слушал, как участилось дыхание Луисы и прошептал ещё:

— Соглашайся, пока не поздно. Если решишься, жди нас на тропе. Подальше.

Луиса шмыгнула к двери и растаяла в темноте.