Константин Волошин – Месть старухи (страница 80)

— Тебе не нравятся мои губы, Хуанито? А говорил, что они сладкие и всегда для тебя желанные.

Он грубо прижал её тёплое тело к себе, грубо же впился губами в её рот. Ощутил ответное движение всем телом, словно оно само стремилось соединиться, слиться с ним воедино.

Хуан почувствовал волну желания, похожую на проблески страсти. Волнение поднялось к горлу и забилось яростными ударами сердца.

Он всё же оторвался от горячего тела, проговорил изменившимся голосом, плохо его слушающимся:

— Мира! Дорогая! Прости меня, но мне пора! Я буду рваться к тебе все дни! До скорого свидания, любимая!

Он отошёл за ворота. Мира прошептала ему вслед, так, чтобы он услышал:

— Я люблю тебя, Хуанито! Люблю!

Он не ответил и поспешил догнать Пахо. Чувствовал её взгляд на спине, спиной, затылком. Тело ещё не остыло от пережитого чувства. И он шёл, весь охваченный новым, давно не испытанным ощущением счастья с примесью тоски.

Хуан всю дорогу мало говорил. Всем распоряжался Сиро. Пахо ехал впереди, помахивал мачете, срубая мешавшие ветки, нависающие над тропой.

Братья сторожа встретили караван мрачными взглядами, адресованные в основном Хуану. Рука раненого была ещё замотана грязной тряпкой.

Мулов разгрузили. Хуан рассчитался с погонщиками и те, не мешкая, на вечер глядя, всё же пустились в обратный путь, спеша выбраться из этих мрачных лесов с их москитами, змеями и воплями со всех сторон.

— Завтра продолжим путь? — обратился Хуан к старшему из братьев.

— Обязательно, сеньор. Отдыхайте, вам принесут поесть.

Ужин принесла Луиса, и Хуан с удовольствием встретил девочку словами:

— Ты умница, Луиса, что нас взялась накормить ужином. А я тебе приготовил небольшой подарок. Смотри, — И Хуан протянул ей свёрток. — Разверни и посмотри. Может, не понравится?

— Ой! Сеньор белый человек! Как может не понравиться? Вы такой добрый! Спасибо вам! Можно я вас поцелую?

Хуан улыбнулся, и девочка осторожно чмокнула его в небритую щёку, тут же отстранилась, засмущавшись и оглянувшись назад. Уже смеркалось, и никто не мог этого увидеть.

При свете фонаря, Луиса развернула тряпицу. Внутри было платье, шейный илу головной платок и дешёвенькие, но яркие серёжки. Луиса была в восторге. Её чёрные глаза бегали по предметам подарка, по улыбающемуся лицу Хуана и не могла вымолвить ни слова.

— Беги домой, девочка! Уже поздно, а мы устали и очень хотим есть.

Девочка ещё раз стрельнула на Хуана глазами и опрометью бросилась вон.

— Чудесная девчонка! — проговорил Хуан вслед.

— Что-то она слишком хороша для метиски, — заметил Сиро.

— Мы ведь не знаем её родителей, — проговорил Хуан, проплатив кусок. — Может, они были или есть красавцами.

Девочка вышла проводить новый караван на рассвете. Хуан с улыбкой помахал ей рукой и подумай с грустью: «Сколько таких хороших детей за всю жизнь так и не почувствуют теплоты окружающих людей. Как Томаса. Только мне кажется, что эта не будет думать только о богатстве. Слишком открытое и весёлое лицо у неё».

С караваном проводником шёл раненый метис. Он ехал впереди, не оглядывался, что-то неразборчивое напевал. А Хуан с удивлением заметил, что тропа значительно улучшилась. Заметны следы расчистки и срубленные ветки.

Караван вскоре встретили три всадника из охраны. И Хуан подумал, что об их движении успели предупредить. Кто и когда — это была загадка, которую он и не пытался разгадать. Только заметил Сиро, ехавшему рядом.

— Здорово Лало организовал дело тут! Молодец! Трудно будет испанцам выковыривать его с этих мест.

— Пахо говорил, что этот Лало ваш прежний доверенный человек в этих горах, сеньор? Как же произошло, что он предаёт вас?

— Получил большую власть, деньги. Мало людей найдётся, что при таких обстоятельствах останутся прежними. Многие изменяются настолько значительно, что их просто узнать потом невозможно. У меня был уже такой случай. Но тогда тот человек от меня ничего не скрывал, честно признавался, что он на всё пошёл бы ради денег. И шёл, уверяю тебя.

— А как же вы, сеньор?

— Что я? Мне деваться было некуда. Без денег, без людей. Но план был и у меня. Можно было осуществить его, да тут всё перевернулось по-другому.

— Вы вроде молодой, сеньор. А говорите, словно вам лет сорок.

— Много с мудрыми и опытными людьми общался, Сиро. Это многое мне дало.

— Вы много путешествовали, сеньор?

— И не говори! И в Индии, и в Бразилии, и в Германии, и в Англии. Куда только меня судьба не бросала!

— Вы женитесь на сеньорите, дон Хуан?

— Она мечтает об этом, Сиро. Я это чувствую, знаю. Но мне неловко. Столько лет считал её ребёнком, почти сестрой — и вдруг жениться! Скорей всего я должен буду на это пойти. Люблю-то я её не как женщину, Сиро. Правда, при расставании что-то похожее возникло. Но долго ли быть этому чувству? Вдруг я ошибаюсь и не смогу дать того, чего она желает и на что рассчитывает.

Сиро с интересом смотрел на Хуана. В голове метались мысли, что пугали его. Этот человек был непонятен, сложен для понимания. Значит, не совсем надёжен, как казалось этому простому человеку. Показалось странным, что хозяин так откровенно делился с простым работником своими мыслями. Особенно такими, как отношения с сеньоритой. Было неловко чувствовать, что хозяин намного моложе его самого и так много повидал и достиг.

Вот и сейчас он едет куда-то к странному человеку, отгородившемуся от властей и создающий людям хорошую жизнь и защиту от этих властей. Может ли такое быть? И что такое мы везём столь спешно и тайно? — так думал Сиро и продолжал с опаской поглядывать на сосредоточенное лицо Хуана.

Наконец караван спустился в долину. Лало встречал его в праздничном наряде из смеси испанского и индейского. Голова не покрыта, в волосах торчат перья орла, на груди ожерелье из клыков каймана и ягуара. В руке держал лёгкий топорик из бронзы, блестевший на заходящем солнце. Узкие кожаные штаны и голый торс. Кожаные ботфорты и ожерелье из зубов. Как это было странно и непонятно. Хуан невольно улыбнулся незаметно, стесняясь выдать себя. Подумалось, что Лало вполне серьёзно воспринимает свой вид, да и окружающие не высказывали взглядами насмешку.

— Поздравляю вас, дон Хуан, с прибытием! — провозгласил Лало очень серьёзно и протянул руку для пожатия. — Вы превзошли все мои ожидания. Не рассчитывал, что у вас получится, да ещё так быстро.

— Больше трёх месяцев пришлось возиться с этим делом, Лало. Просто измучился. Не столько физически, сколько морально. Ты понимаешь меня?

Лало неопределённо пожал плечами, давая повод думать по-своему. Он обернулся к негру и отдал распоряжение разгружать и складывать груз.

Хуан вздрогнул от удивления и неожиданности. Перед ним был негр, имя которого никак не вспоминалось. Только его злоба против сотоварищей и соплеменников. Это был именно ом, постоянно издевавшийся над невольниками. Тот, что попал в долину, захваченный с остальными и работавший в самых страшных условиях.

«Господи! — мысленно воскликнул Хуан, заметив равнодушный взгляд негра. — Он же легко может мне отомстить!»

Хуан надеялся, что негр не узнал его. Но потом решил быть осторожным. Негр был слишком озлоблен, и ненависть его к Хуану очевидна была ещё в те времена.

Хуан потихоньку наблюдал за ним. И настроение его ещё больше ухудшилось. Этот человек оказался одним из ближайших помощников Лало.

— Дон Хуан чем-то озабочен? — улыбнулся Лало. — Пошли в дом и отметим успешное завершение нашего договора. Не могу скрыть, как я доволен вами, сеньор! Как вам удалось так быстро управиться? Прошу вас! — Лало учтиво посторонился пропустить Хуана.

Хуану хотелось расспросить про негра, но не решался. Боялся возбудить интерес к себе. И он переключился на завершение расчётов.

— Лало, я бы очень хотел завтра же отправиться назад. За время выполнения нашего договора мои дела ухудшились и их срочно нужно подправить.

— Понимаю, дон Хуан! Дела прежде всего! Я готов. Прошу отчитаться в затратах. Полагаю, вам это обошлось в копеечку. Это понятно. Говорите, дон Хуан. Я внимательно слушаю.

Этот метис не переставал удивлять Хуана. Он совершенно не походил на того молчаливого, угрюмого метиса, безропотно выполнявшего все поручения Хуана, никогда не высказывал своего мнения. И вот теперь он предстал перед ним совершенно другим. Даже речь его преобразилась. Это насторожило Хуана. Казалось, что за этим кроется нечто коварное, чего надо опасаться.

Хуан подробно описал затраты. Ничего лишнего он не позволил себе, предпочитая честность и откровенность.

Лало внимательно слушал, потом спросил вроде бы равнодушно:

— Какова общая сумма затрат?

— Получается почти полторы тысячи дукатов, — ответил Хуан.

— Понятно, — неопределённо протянул Лало. Он что-то раздумывал, а Хуан с беспокойством ожидал самого худшего. — Вам когда выплатить деньги, сеньор? Сегодня или завтра перед отъездом?

Хуан лихорадочно обдумывал предложение. Противоречивые мысли проносились в его голове. И всё же он остановился на последнем, заметив:

— Если не возражаешь, Лало, я бы хотел завтра. Что-то мне тревожно у тебя в посёлке. Или я ошибаюсь?

— Определённо ошибаетесь, дон Хуан. Но мне подходит и второе ваше предложение. Всего, значит, я должен выплатить две с половиной тысячи. Так, дон Хуан? — Лало пристально посмотрел в хмурое лицо собеседника.