Константин Волошин – Месть старухи (страница 108)

— Ничего хорошего я не жду от этого проходимца! Плакали ваши денежки! Хуже всего то, что он слишком путался в рассказе. Андреса он, конечно, знает, но вряд ли пойдёт дальше этого.

— Я уже говорил, что могу принять твои мнения, но ничего сделать не могу. Слишком я виновен перед сыном, и пусть пропадут эти несчастные сто монет, но душа моя будет спокойна. Ты передала ему своё письмо?

Габриэла кивнула и удалилась к себе, чувствуя пустоту внутри.

Ответа они ждали очень долго, но он так и не пришёл. И дон Висенте, убедившись, что его скорей всего надули, стал таять значительно быстрее.

Он перестал выходить из спальни, отказался от услуги врача, и молча изучал потолок, лёжа на кровати, или устремив взор в пол, сидя в кресле.

Габриэла управляла всем большим домом и хозяйством. Изредка выезжала в свет, где больше не заводила интимных интрижек, довольствуясь всего-то двумя- тремя танцами и скучной болтовнёй знакомых дам.

Её часто посещали мысли о дочери, но теперь они почти не тревожили начавшую черстветь душу молодой женщины. Часто приходили на ум странные мысли об уходе в монастырь, но она понимала, что это глупости, осуществить которые ей никогда не удастся.

И всё же однажды она вызвала служанку Ирию.

— Ты помнишь место, где живёт та девчонка, которую ты искала?

— Конечно, сеньора! Как можно забыть?

— Поедешь туда, посмотришь, как там дела. Отвезёшь пять золотых. Потом в подробностях расскажешь мне. Завтра же и поезжай!

— Исполню, сеньора! Не беспокойтесь!

На следующий день Ирия в смятении вошла в комнату к Габриэле и в страхе остановилась, не смея вымолвить ни слова.

— Что стала истуканом? Что стряслось? Говори!

— Сеньора! Мунтала исчезла! И никто не знает, кто это устроил!

— Как исчезла? Кому она могла понадобиться? Что за глупости ты говоришь!

— Я ничего не придумала, сеньора! Те, её воспитатели или родители, ничего не могли мне пояснить! Думали, что она куда-то забежала, но прошло уже больше двух недель, а девочки всё нет! Боже, прости меня!

Холодок страха закрался в сердце Габриэлы. Голова лихорадочно работала, над решением загадки. Лишь вечером, лёжа в постели, она вдруг вспомнила, что говорила о дочери Хуану. И то вскользь, ничего точного не поясняя. «Даже не сказала имени и места, где она жила! — подумала в смятении. — Но кто-то всё это узнал! Кому-то это понадобилось! Господи! Помоги, огради!»

Габриэла готова была расплакаться, но не допустила этой слабости. И отбросила всякую мысль о причастности Хуана к этому делу. «Зачем это ему понадобилось? Нет! Это не его рук дело! И Эсмеральда не могла такое совершить! Но кто? С какой целью? Шантаж!» — Габриэла всё думала и лишь нагромождала одну нелепицу на другую.

Сиро и Бласко, приехав в Сан-Хуан, первым делом отыскали дом дона Висенте де Руарте. Подловить Ирию не составило труда. Сиро, как довольно опытный в женских делах человек, предложил ей немного развлечься в хорошей таверне в ближайший выходной день в воскресенье.

— Ты не пожалеешь, крошка! Деньжата у меня есть, а ты только отпросись у хозяйки хотя бы до восьми часов!

Ирия улыбалась серьёзному испанцу, видимо приехавшему из мест, где люди золото черпают лопатой.

В воскресенье Сиро долго обрабатывал служанку, пока она не соблазнилась тремя золотыми и не согласилась выдать секрет хозяйки.

— Ты обещал не выдать меня моей сеньоре, Сиро! — Ирия торопливо одевалась, спеша вернуться домой к сроку. На башне собора пробило уже половину восьмого.

— Успокойся, крошка! Это не в моих интересах! Когда я получу за эту девчонку хороший выкуп, тебя я не забуду. Ты со временем сможешь выкупиться. Я тогда возьму тебя в служанки за хорошую плату! И молчок!

Ирия боязливо улыбнулась и помчалась на крыльях надежды домой.

Встретившись с Бласко, Сиро подробно поведал о встрече со служанкой Габриэлы. Потом, выпив порядочную порцию рома, неожиданно предложил:

— А не послать ли нам всех этих сеньоров подальше, а?

— Ты что задумал, Сиро? Что-то я тебя не пойму.

— Что тут не понять? Мы и сами смогли бы провернуть это дельце. А с него можно заграбастать деньжат больше, чем ты подучишь за год. Сечёшь?

Бласко задумался. Он скрыл от Сиро своё истинное отношение к его предложению, давая повод Сиро думать, что он колеблется.

— Ты хоть представляешь, чем это может обернуться для нас? Наш хозяин, не смотри, что он вроде бы тощ и невзрачен. Он тебе такого не простит.

— Разве обязательно всё ему говорить? Дурень! Мы обтяпаем это дело, а скажем, что она убежала от нас по дороге, или что эта Габриэла её у нас отобрала или опередила. Да мало ли что можно придумать в свою защиту!

— Ты не знаешь сеньору, Сиро!

— А что сеньора? Проглотит, как горький плод — и всё! Кто она нашей сеньоре? Племянница, которой она никогда не видела! Можно и другую девку выкрасть и представить, как Мунталу. Подумаешь, шесть лет! Плёвое дело! Да за три золотых любую можно уговорить продать. Но зачем терять три монеты?

— Я не просто так спросил про сеньору Миру. Она тебя раскусит, как орех!

— Брось ты пугать меня, Бласко! Соглашайся!

— Боязно мне, Сиро. Да и у дона Хуана мне отлично живётся. Не то, что нюхать корабельную вонь, жрать кашу с червями и не мыться по полгода. Здесь я впервые почувствовал, как можно жить, Сиро! Оставь свои затеи!

— Так и будешь всю жизнь пресмыкаться перед сеньором? А можно и в своё удовольствие пожить! Ха!

— Три месяца? А потом ищи гнилой трюм, и опять кабала? Дурак ты Сиро! Я повидал жизнь, и понял, что без надёжной поддержки мы так и будем прозябать в нищете и пьянстве. Сколько таких прошло передо мной! Неделя радости — и год рабства и смертельной опасности! Это не для меня. Лучше я синицу в кулаке зажму, чем журавлём в небе пробавляться!

— Эх! Дурень ты дурень, Бласко! С тобой каши не сваришь! Зря я тебе всё это говорил. Ты хоть не выдашь меня?

— Постараюсь, но больше ко мне с такими разговорами не лезь. Дон Хуан не тот человек, которого можно предать. Он уже теперь достаточно много для меня сделал, чтобы платить ему предательством. Вон Пахо. Бывший раб! А теперь свободный человек с собственным домом и женой. Чем плохо? И мне такое может привалить, а ты о своём! Слушать не хочу!

— А что ты говорил о нашей сеньоре? Я не понял.

— Ничего. Пустое. Просто жалко девчонку будет. Она хорошая бабёнка. Я с нею много пережил, и никогда она меня не унизила или обидела. Понимает, что и я человек!

— Да уж! Повезло девке! — Сиро завистливо сплюнул.

— А я рад за неё! Пусть пользуется жизнью! Сирота ведь. Но шутить бы с нею я не стал. И тебе не советую, Сиро.

— Ладно! Забудь. Я вроде пошутил. Да и ты меня убедил. Когда похищение устроим? Или подождём малость?

— Разведать всё надо бы. И как мы её повезём? Не верхом же.

— Придётся двуколку покупать, — Сиро недовольно поморщился.

— Сеньора всё оплатит, Сиро. Она не скупая. Договоримся так. Посмотрим, где она обретается, прикинем. Купим двуколку с мулом и тогда организуем остальное. Хорошо бы всё провернуть незаметно. Подумай-ка, как это устроить.

— Думаю, что заманить девчонку чем-нибудь не составит труда. Но я завтра додумаю все мелочи. А ты покупай транспорт и припасы на дорогу. Да про ром не забудь. Дорога дальняя.

Ранним утром они вышли на разведку. Бласко тут же поинтересовался:

— Как проведём похищение? Ты продумал?

— План простой. За реал подговорим одного из мальчишек заманить девчонку подальше от дома. На пустыре достаточно таких мест. Нападём и посадим в ящик и были таковы. Что скажешь?

— Похоже, что сработает. К вечеру я добуду транспорт. Постарайся, чтобы тебя не признал тот пацан.

— Отлично придумано, Бласко! Я об этом не подумал! Сделаю!

Место у пустыря они нашли не без труда. Сели под деревцо с бутылкой и стали наблюдать за хибарой семьи, где жила Мунтала.

— Вот и все дела! — тихо воскликнул Сиро, кивая на хижину. — Девку мы опознали. Несколько раз слышали, как её кличут. Теперь остался пацан. Но это завтра. Можно отправляться домой.

— Да. Мне спешить надо с транспортом, — Бласко поднялся. — Пошли, Сиро.

Ранним утром, как и вчера, друзья-похитители договорились встретиться на пустыре, шагах в двухстах от хижины.

— Ты занимаешься пацаном, а я подъеду с двуколкой и припасами, — Бласко с настороженностью во взгляде посмотрел на Сиро. У того лицо было необычным. Усы и бороду он грубо выкрасил в рыжеватый цвет. Напялил на голову широкополую старую шляпу, босые ноги в грязи с короткими старыми штанами.

— Ну и вид у тебя! Ещё испугаешь ребят! Смотри не перестарайся, Сиро.

— Будь спокоен! У меня не сорвётся. Ты-то успей с транспортом. Я буду ждать твоего появления.

Похитители расстались. Сиро пошёл к пустырю, а Бласко на рынок за мулом.

Сиро недолго искал пацана. Один ему приглянулся издали. Лет десять, нахальный, задиристый и лезущий в главари.