Константин Волошин – Месть старухи (страница 105)

— Милостивый Боже! — воскликнула Мира, увидев в предвечернем закатном свете очертания порта Понсе. — Неужели это плавание подходит к концу? Я словно мочалка, и только одно желание у меня… — она взглянула на Хуана очень знакомым и понятным взглядом.

— Тебе не терпится побыстрее оказаться в своей спальне, дорогая? Я тебя понимаю, милая моя Мира! Я тоже устал от всех этих приключений!

Только село солнце, как вновь прибывшие наняли экипаж и поехали в Понсе.

— Через пару дней надо наведаться сюда. — Хуан кивнул на тропку, ведущую на участок Миры, что еле виднелась в траве.

Мира понимающе кивнула и одобряюще улыбнулась.

В Понсе молодые пробыли больше недели.

Хуан готовился через остров проехать домой и спешил составить караван с товарами, продав которые, мог получить небольшую прибыль.

Мира приставала к нему, торопя с отъездом.

— Мне всё здесь напоминает бабушку. И то время, когда я пряталась от моих убийц и врагов! Теперь я рада, что отказалась посещать братца. Бр-р-р! Мурашки по коже пробежали!

— Мы потратим лишние пару дней, мой птенчик, зато получим лишние две сотни монет. Это не так мало, милая моя.

— У нас достаточно денег, Хуанито! Что значат эти сотни? Поехали быстрее!

Хуан строго смотрел на Миру, и та молча согласилась подождать.

— Ты к тому же не всех знакомых посетила. Разве нет желания?

Она неопределённо пожала плечами, приподняла одну бровь, показывая, что это не столько важно для неё, сколько хлопотно и может задержать в Понсе.

И всё же знакомой дорогой караван Хуана из восемнадцати мулов тронулся на север. Сами молодые ехали верхами, что доставляло им мало удовольствия.

— Между прочим, Мира, должен тебе заметить, что дорога с каждым годом становится всё лучше. Помнишь, мы ехали по ней?

— Лучше скажи, что это за происшествие в какой-то долине? И почему твоё имя упоминается в связи с нею? Ты мне почти ничего не говорил об этом.

— Дело в том, что долина моя. Формально моя. Я её продал моему арендатору, а бумаги он оформлять не хотел. Теперь его казнили, организацию разгромили и меня хотели привлечь к ответственности.

— И всего этого я не знала! Как это ты мог?

— Зачем тебе всё это знать, милая? Дело выеденного яйца не стоило. Я его совершал мимоходом. Помнишь, приезжали люди с деньгами? Уже в новый дом! То привозили остаток долга за долину. Это, кстати, нам сильно помогло потом.

— А теперь как же с этой долиной? Она опять твоя?

— Не совсем, Мира. Мне предложили за неё пятьсот песо, и я согласился. Могли и вовсе конфисковать, а так хоть что-то получу. Вложил я в неё в пятнадцать раз меньше.

— Кто твой арендатор? — не отставала Мира.

— Некто Лало. Метис. Основал из беглых что-то вроде государства и бился жестоко, защищая его от властей.

— Зачем это было ему? Непонятно.

— Я, например, его прекрасно понимаю. Он создал приличную жизнь своим беглым, хотя они трудились почти так же, как на плантациях у хозяев. Но трудились на себя и жили в пять раз лучше. Разве это не достойно уважения и понимания, дорогая моя?

— У них же не было будущего, Хуанито! Кто бы им позволил жить так рядом с остальными?

— Я такого же был мнения. Но людям этого не объяснишь. Они рвутся к справедливости и уважению. Лало знал моё мнение, но ни на миг не усомнился в своих устремлениях. Хоть несколько лет, но пожили для себя. Лет шесть, наверное.

— Их всех поубивали? — с грустью в голосе, Спросила Мира.

— Нет! Что ты! Испанцам нужны рабы с их крепкими руками. Около половины погибли в боях, казнены или умерли от ран и болезней. Остальные возвращены хозяевам. Всё стало, как прежде.

— Слушай, ты говорил мне, что у Габриэлы есть в Сан-Хуане дочь от мулата. Как её зовут, я вроде забыла.

— Я и не говорил её имени. Сам не знаю. Габриэла мне его не сообщила. А что тебя беспокоит?

— Это же моя племянница! Мне так жаль её! Она мучается в тех трущобах.

— Габриэла ей немного платит. Не ей, конечно, а её теперешним родителям.

— Знаю я таких родителей! Видела, когда жила в Понсе. Ей почти ничего не перепадает, бедной!

— Тебя это занимает? С какой стати?

— Говорила ведь! Она моя племянница и ни в чём не виновата!

— Ну и что с того? У неё есть настоящая мать. Это её дело.

— Думаешь, сестра будет заботиться о ней? Ни за что не поверю! Это для неё слишком трудно. Свой позор она не посмеет выставить напоказ!

— Фактически и я не возражаю, но она как-то говорила, что душа её болит. И помощь, оказанная ею, показывает на это. Но и ты права. Матерью она себя никогда не признает.

— Видишь, Хуанито!

— Куда ты клонишь, Мира?

— Мне не хотелось бы, чтобы моя родственница жила в нищете и грубости.

— Так чего ты хочешь? Забрать к себе? Мало тебе было. Томасы?

— Томаса совсем другое, Хуан! Тут родственные чувства во мне взыграли. Я ведь не имею родных. А так хочется…

— А брат с сестрой? Они-то ближе по родству, чем та девчонка.

— Может быть. Но они мне не только чужие, но больше враги! Их я должна опасаться. А ребёнок не то. Сколько ей лет? Ты должен знать.

— Погоди. Посчитаю. Это я должен знать. — Хуан задумался и продолжил: — Выходит, что шесть лет. Уже большая, и может всё понимать.

До самого города они не возвращались к этому разговору. Но Хуан видел, что он сильно занимает Миру.

Дома их встретил Пахо и Сиро, уже полностью выздоровевший и пополневший.

— Ты что это слёзы пустил? — рассмеялся Хуан, обнимая негра и охлопывая его по спине. — Всё отлично! Привёз вам хозяйку, сеньору и мою повелительницу! Слушайтесь её й уважайте!

— Господи! Неужели свершилось, сеньор? Поздравляю, дорогие мои!

Мира обняла Пахо, оглянулась на испуганную мулатку, стоящую поодаль.

— Это кто же такая, Пахо? Новая служанка?

— Простите, сеньора! Это моя супруга! Оженились два месяца назад. Не дождался вашего приезда. Клементина, иди сюда! Познакомься с хозяевами. Это дон Хуан, это донья Эсмеральда. Правда, все зовут её Мирой. А это я и сам не знаю кто такой. Сеньоры нас познакомят, — Пахо кивнул на Бласко.

Мулатке было лет за тридцать, ещё вполне здоровая женщина. Она скромно поклонилась, хотела поцеловать руку Хуану.

— Ты это брось, Клементина! У нас без этих причуд. И ты свободная, так что работать будешь за деньги. Да Пахо уже, наверное, тебе всё растолковал. — И Хуан улыбнулся. — А это наш матрос Бласко. Мы подружились, и он упросил меня с ним не расставаться. Хочет работать у нас.

— Как тут у вас дела, Сиро? — спросила Мира, поняв, что Хуан ещё долго будет болтать с людьми.

— Ничего особенного, сеньора! Работаем помаленьку. Вот только ждали вас слишком долго. С прибытием в родной дом!

По несколько смущённому виду, она поняла, что не так всё хорошо, как было заявлено.

— Что-то тут не так, Сиро. Выкладывай начистоту, а то мне не успокоиться.

— Сеньора Мира, он не скажет, — вступился Пахо за человека. — А дело в том, что вы так долго отсутствовали, что все деньги у нас иссякли. Пришлось нам подрабатывать на стороне. Вы уж простите нас!

— Об этом мы не подумали. Можно было и прислать сюда. Хотя дойти они могли позже нас самих. Потом скажете, сколько вам выплатить. Это теперь сделать будет легко.

Супруги любовно обошли весь дом, двор, сад.

— Как нам повезла с этим Пахо, Хуанито! Всё в отменном состоянии. Трудно, однако, им пришлось.