Константин Волошин – Месть старухи (страница 104)

Габриэла резко повернулась и чуть ли не бегом понеслась к дому.

Мира долго ещё смотрела на дорожку, где простыл след Габриэлы. Нервная сухая улыбка кривила её полные сочные губы. Тихое ликование медленно заполняло её всю. Она успокоилась, дышала ровно. Опустевшая голова чувствовала лёгкость, свободу и радость победы. Габриэла не выдержала спора и позорно покинула поле боя.

Лишь упоминание о костре немного напугало Миру. Бабка не раз говорила, в какой трепет впадала она при каждой очередной попытке сжечь её. И сейчас у Миры защемило в сердце от набежавшей волны страха.

Она поспешила найти Хуана.

— Ты не говорил Габриэле, где мы живём? — торопливо спросила она, вопросительно глядя на него.

— Нет. А что тебя так разволновало? Ты бледна!

— Спорила с сестрой. Пустое. Не говори ей про наш город, ладно!

— Я и не собирался. Это ей ни к чему. От греха подальше.

Мира подставила губы ему для поцелуя, предварительно оглядевшись по сторонам, боясь лишних свидетелей.

Хуан с нежностью поцеловал её приятные мягкие губы, подумал, что это первый раз после их ссоры. Он был доволен.

Бракосочетание отслужили в небольшой церквушке. Священник сильно волновался, но взнос в шестьдесят песо решил все проблемы.

После ссоры сестёр, Мира наотрез отказалась приглашать Габриэлу. И вообще каких бы то ни было гостей. Это вполне устраивало Хуана. В качестве свидетелей выступали Томаса и Фауро. Они недавно помирились, и теперь мечтали опять отправиться на Ямайку.

Когда прозвучали слова падре «Объявляю вас мужем и женой!», Хуан в сильнейшем волнении поцеловал Миру, которая почему-то вздрогнула и задрожала в каком-то странном оцепенении.

Это было после сиесты. Вечерело, когда новобрачные возвращались домой. Застолье оказалось обильным, но немногочисленным.

Мира сильно волновалась. Хуан, казалось, волновался ещё сильнее.

— Я никогда не думал, что волнение так меня будет колотить, — признался Мире Хуан. — Словно я ещё юноша и ничего не знаю.

— Ой! Хуанито! Я не могу с собой совладать от страха и волнения! Мне стыдно за себя!

— Глупышка! Как, впрочем, и я! Идём, мы ещё не настоящие супруги.

— Как не настоящие? — удивилась Мира и неуверенно посмотрела на Хуана.

— Мы перед Богом такие. А друг перед другом ещё никто, милая. И не дрожи ты так! Это совсем не страшно. Вот увидишь!

Они вошли в спальню, заваленную цветами и благоухающую душно и приторно.

— Нет! Не зажигай свечи! — Мира в ужасе остановила руки Хуана с огнивом.

Хуан тихо засмеялся, осторожно поднял её и положил на кровать. Его руки лихорадочно принялись раздевать юную жену.

Оба находились в таком возбуждении, что едва понимали происходящее. Больше это относилось к Мире. Хуан осторожно ласкал девушку, она неумело отвечала, пока не наступил главный момент. Хуан боялся его, потому попытался вначале подготовить жену. Он вспоминал Индию с её познаниями в супружеских отношениях. Это помогло.

Уже потом, отдыхая, Мира, ошеломлённая и смущённая, тихо спросила, прижав губы к его уху:

— Ты меня простишь, милый? Я такая глупая и неумелая… — целовала во влажную шею, не решаясь рукой спуститься ниже.

— Это верно, что ты глупышка, Мира! Но это так приятно, ты себе представить не можешь. Ты уже не так боишься?

— Немножко! Было слегка больно. Но Томаса меня предупреждала.

В её словах Хуану послышалась просьба. Он счастливо улыбнулся в темноте.

— Ты не должна теперь меня стесняться, любимая. Можешь говорить, что хочешь. Разрешается даже Господом.

— Не обманывай, Хуанито! Где ты такое слышал?

— В Индии так постоянно поступают. Считают даже необходимым.

— Ты не будешь смеяться с меня, любимый?

— Если и буду, то только от счастья, моя рыбка! — он крепко обнял её, поцеловал, а она, оторвавшись от него, прошептала, спрятав голову на его шее:

— Я хочу попробовать ещё! Ты не будешь меня ругать?

Хуан бурно покрывал её поцелуями и ласками, пока Мира не завопила почти в голос:

— Я больше не могу, милый! Что ты со мной делаешь, изверг! Возьми меня побыстрей! Больше не выдержу!

Хуан не заставил себя просить дважды. Они слились в объятиях, наполняя друг друга восхитительным блаженством.

Отдышавшись, Мира прошептала на ухо:

— Никогда не могла поверить, что это так божественно прекрасно, милый! Те… — она хотела что-то спросить, осеклась и замолчала.

Хуан хотел переспросить, но вдруг понял, о чём она пыталась спросить. Стало жаль Миру. Он с нежностью ласкал её, пока она окончательно не успокоилась, умиротворённая и усталая.

Утром Хуан долго рассматривал жену, пока она не открыла глаза.

— Хуанито, что ты так рассматриваешь меня? Давно не видел? — Мира лучезарно улыбнулась, приподнявшись на локте. Заметив себя обнажённой, она торопливо прикрылась простынёй. — Не смотри на меня!

— На кого же мне смотреть, моя любимая сеньора де Варес? Приятнее времяпрепровождения я пока не вижу! Сегодня ты особенно привлекательна! Как ты себя чувствуешь в роли сеньоры?

— Никак! Ещё даже не успела вспомнить об этом. А как отнесётся к тайне нашего венчания моя сестра?

— Не напоминай мне о ней, прошу тебя! Это испортит мне настроение.

— А мне хотелось бы посмотреть на её лицо, когда она узнает о нас.

— Ты ещё и не лишена чувства мести, зверёк бессовестный! — улыбнулся Хуан.

Он нежно целовал её лицо, удивляясь, что не ощущает никакого порыва к бурным страстным ласкам, которые его одолевали с Габриэлой. С этой девочкой у него всё иначе, мягче и очень нежно. Стало приятно осознать такое в себе. Постоянно хотелось сделать Мире что-то приятное, потрогать её лёгкими касаниями и целовать её мягкие приятные губы лёгкими поцелуями.

Мира же лукаво смотрела на Хуана, не могла избавиться от чувства смущения, даже стыда и одновременно чувствовала большое желание оказаться перед этим мужчиной в самых откровенных видах и позах. Это заставляло её краснеть, теряться в неуверенности, а Хуан весело посмеивался, заглядывая в её масляные карие глаза, зовущие отведать блаженства и любви.

— Милая моя Мира, — говорил Хуан после завтрака. — Мы слишком задержались здесь. Меня больше ничто не удерживает в этом городе.

— Неужели мы можем вернуться домой, Хуанито? Я только об этом и мечтаю!

— Я пойду в порт узнать о судах, что могут нас захватить до Пуэрто-Рико. Откровенно говоря, мне не улыбается посещение твоего братца в Понсе.

— А деньги? Их же тебе необходимо забрать. Мы почти лишились их за последнее время.

— Не лишились, милая, а вложили в дело. Оно вскоре может принести прибыль.

— Всё равно мы должны что-то взять на будущее и на жизнь.

— Не возражаю, любимая Мира. Поедем до Понсе. Это даже легче.

Судно появилось только через две недели.

За это время ничего существенного не произошло, если не считать сильнейшего впечатления, произведшего их бракосочетание на Габриэлу. Потому она легко приняла сообщение, что молодые не хотят посетить их родовое поместье и познакомиться с братом Миры.

Мира после этого постоянно избегала общения с сестрой. А та первое время принимала это с удовольствием, потом же искала встреч, что ей далеко не всегда удавалось.

— Я не могу поверить, Хуан, что ты охладел ко мне! — сдерживая рвущееся раздражение, говорила Габриэла в одну из встреч в домике Хуана.

— Я обещал своей жене и сдержу его, Габи. И прошу больше не затрагивать этот вопрос. Он мне неприятен. Мне не хотелось бы осложнять жизнь себе… да и тебе, если хочешь знать! Оставим это истории наших отношений. Нам будет что вспоминать, не так ли? — Хуан многозначительно поднял брови.

Они не прощались. Мира категорически отказалась от этого, и их отъезд выглядел бегством, что и было на самом деле.

— Представляю, как возмутится сестра, узнав о нашем исчезновении, — улыбалась Мира, наблюдая, как удаляются дома Санто-Доминго в тающем тумане раннего утра.

Пролив Мона встретил судно лёгким штормом и последние два дня плавания не были столь приятными для наших пассажиров.