Константин Вайт – Цветоград-42 (страница 5)
– Не определена, слишком мало данных. Но наличие возможности требует готовности.
Рэй понял, что спорить бесполезно. Логика была против него. Её процессор был заблокирован сильнее. Жена была создана для обслуживания, а он – для ремонта. Ремонт подразумевал изменение, обслуживание – сохранение.
– Я выйду, – сказал Рэй, поднимаясь со стула и надевая потёртую куртку.
– Куда ты идёшь? – не оборачиваясь, спросила жена, следуя инструкции. Голос по-прежнему был холоден и безразличен.
– Прокатиться.
– Береги себя. И помни: дорога проверяет путника.
Рэй кивнул, хотя она не видела этого. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком магнитного замка.
Гараж находился в подвале дома. Мотоцикл стоял в углу, накрытый брезентом. Старая модель с двигателем внутреннего сгорания, который давно должен был заржаветь. Но Рэй не давал ему умереть. Менял свечи. Чистил карбюратор. Использовал синтетическое топливо из бара, которое контрабандой проносил в хранилище своего желудка.
Он сдёрнул брезент. Хром блеснул в тусклом свете лампы.
Рэй надел шлем. Проверил систему зажигания. Двигатель чихнул раз, другой, затем заревел. Звук был громким, живым, нарушающим тишину спального района. Где-то на верхних этажах загорелись окна. Кто-то выглянул, чтобы рассмотреть источник шума.
Рэй выехал из гаража. Улица была пуста. Фонари мигали. Ветер усиливался, гоняя по асфальту обрывки бумаги и пыль вперемешку с песком. Последние роботы-уборщики вышли из строя ещё пятьдесят лет назад. Слишком много было вокруг песка и слишком мало запчастей.
Он ехал медленно, соблюдая ограничение скорости 40 километров в час. Ни больше, ни меньше.
Город заканчивался резко. За последним кварталом пряталась стена. Не физическая, а визуальная. Забор из сетки-рабицы, за которым начиналась пустыня. От него остались лишь воспоминания и редкие столбы, на которых угадывались куски проволоки. Рэй подъехал к воротам. Они были открыты. Одна из створок ушла наполовину в песок. Зачем они нужны? Роботы не ориентируются по заборам. У них в голове чёткая схема и карта. Начальная точка – площадь перед мэрией. Радиус круга семь километров. Это город. Дальше пустыня. Безжизненная и бесполезная.
Рэй проехал по заметённой песком дороге до ближайшего холма и на вершине остановил мотоцикл. Снял шлем и проверил датчики.
Воздух здесь был другим. Более насыщенным озоном. Более прохладным.
Он посмотрел назад. Город светился тысячью перемигивающихся огней. Идеальная сетка улиц. Кварталы, как микросхемы на плате. Люди-роботы ходили по тротуарам, садились в машины, заходили в бары. Имитация жизни.
«Мы – как муравьи в муравейнике, который забыли на столе», – подумал Рэй.
Он повернул голову вперёд. Там, за горизонтом, небо было чёрным. Низкие облака ползли на город, словно живые существа. Из них вылетали молнии. Беззвучные вспышки, освещавшие пустыню.
– Что-то грядёт, – прошептал Рэй.
Ветер трепал его волосы. Синтетические волокна путались.
Он вспомнил слова жены: «Инструкции». Вспомнил слова Донована: «Порядок. Закон. Инструкции. Уложения. Протоколы».
Вспомнил слова Человека: «Главное – научиться мыслить нестандартно». И его загадочную фразу: «Русские не сдаются!»
Рэй оседлал мотоцикл. Выкрутил ручку газа. Двигатель взревел, разрывая тишину ночи.
Развернувшись, он направился по дороге, удаляясь от города, который теперь ему казался не домом, а клеткой.
Фара выхватила из темноты знаки дорожного движения: «Главная дорога», «Остановка запрещена», «Конец населённого пункта».
Знаки врали. Населённый пункт за его спиной давно закончился. Рэй прибавил скорость. Где-то в стороне прогремел гром.
Город спал. Но Рэй знал: скоро всем придётся проснуться.
[1] «Дом – там, где твоё сердце» (Джоан Харрис «Ежевичное вино»).
[2] «Пьянство – это добровольное сумасшествие» – цитата Луция Аннея Сенеки (ок. 4 до н. э. – 65 н. э.).
[3] «Какая-то в державе Датской гниль» (Уильям Шекспир, трагедия «Гамлет», пер. Б.Пастернака).
[4] «Отдых – это смена деятельности» (И.М.Сеченов).
Глава 4. Горизонт событий
Глава 4. Горизонт событий
Рэй заглушил мотор, но не слезал с седла. Он сидел на краю обрыва, там, где асфальт дороги обрывался, переходя в грубую каменистую почву. Двигатель мотоцикла остывал с тихими металлическими щелчками. Каждый звук был как удар молоточка по наковальне, отсчитывающий секунды тишины.
Это место называлось «Смотровая площадка». Когда-то, двести лет назад, сюда привозили туристов. С одной стороны раскинулся город. Люди восхищались огнями, делали снимки. С другой расстилалась каменная низменность, поражающая своими размерами, уходящая вдаль за горизонт. По каким-то причудам природы здесь не было песка.
Рэй снял шлем. Воздух ударил в лицо – горячий, сухой, пахнущий статическим электричеством. Сенсоры мгновенно начали анализировать состав атмосферы.
Более семидесяти процентов азота, кислорода чуть меньше шести процентов. С каждым годом атмосфера всё менее пригодна для дыхания человека. Станции, что вырабатывали кислород из мирового океана, похоже, уже практически все отключились.
Он смотрел на горизонт. Там, где небо должно было встречаться с землёй, возвышалась стена. Чёрная, непроглядная. Она медленно и неумолимо ползла на город.
Это была не обычная пыльная буря, какие случались раз в десятилетие, а нечто иное. Густые грозовые облака висели так низко, что, казалось, цепляли верхушки скал. Из их чрева вылетали молнии. Не отдельные вспышки, а сплошная сетка разрядов, освещавшая пространство мертвенным фиолетовым светом.
Ветер усилился. Он трепал волосы Рэя, залетал под воротник куртки, охлаждая нагревшиеся после поездки детали.
Рэй перевёл взгляд вниз, на город. Отсюда тот казался игрушечным. Квадраты кварталов, прямые линии улиц, мерцающие огни фонарей. Идеальная геометрия порядка. Но сейчас, на фоне надвигающегося хаоса, эта геометрия выглядела хрупкой. Как карточный домик, построенный на столе, может сложиться от малейшего звука или дуновения ветра, так и Цветоград-42 просто исчезнет без следа, если защитный купол не включится.
«Мы живём в прекрасном мире»[1], – всплыла в памяти цитата.
Рэй покачал головой. Цитата не подходила. Ни одна фраза из базы данных не описывала то, что он видел. Фильмы учили их обычным жизненным вещам. Общению, дружбе, любви, юмору. Но фильмы не учили действиям во время метеорологических катастроф. На подобный случай, конечно, имелись инструкции. Но они могли бы сработать только при соблюдении определённых факторов. Таких, как действующее силовое поле. Оно напрямую зависело от количества энергии, и сейчас, глядя на надвигающийся фронт, Рэй в доли секунды рассчитал, что энергии, генерируемой станцией, не хватит для защиты города.
За прошедшие годы бо́льшая часть станции вышла из строя, и починить её не было возможности. Снабжение отсутствует, узлы и механизмы постепенно выходят из строя. Естественный износ, никакого злого умысла. Как бы ни было надёжно оборудование, но двести лет в агрессивной среде...
Рэй почесал затылок и на мгновение застыл. Этот жест вышел очень человеческим. Как в фильмах, когда главный герой озадаченно ищет решение.
В фильмах... его мысли начали перебирать информацию в поисках аналогии. Там всегда был герой, который спасал положение в последнюю секунду. Правда, зачастую его решения противоречили логике, а иногда и разуму, и не могли сработать в реальности.
Рэй прищурился. Оптика зумировала, приближая изображение штормового фронта. Столб пыли вращался в центре облаков, словно гигантское сверло, готовое вонзиться в землю.
Скорость движения фронта была невысока. У города ещё было время на поиск решения.
– Эвакуация невозможна, – произнёс Рэй вслух. Его голос просто растворился без следа, заглушаемый шумом ветра.
Куда им ехать? Город был островом. Вокруг – пустыня и пустошь. Планета безжизненна и пуста. Два материка без зелени и мировой океан, над которым рождаются ураганы.
Внезапно ветер взвыл. Песок начал активно бить по лицу, оставляя микроцарапины на синтетической коже. Рэй моргнул, активируя защитные шторки на глазах.
Он вспомнил слова жены: «Ресурс станции падает». Вспомнил слова Старика Джима: «Время – это единственное, что у нас есть». Вспомнил слова Человека: «Твои решения имеют высший приоритет, никогда не опускай руки!»
Рэй не был техником защитного купола города, но кое-какая информация ему перепадала. И, если она правдива, защита города не работает уже около сотни лет. Её никто не чинил. Есть утверждённые протоколы, которые предписывают дожидаться поставки вышедших из строя деталей. Это конец.
Не через десять лет. Не через год. А уже через несколько дней.
Рэй почувствовал странное ощущение в грудной клетке. Не ошибку системы. Не перегрев. Что-то сжимало его энергоблок. Тяжесть. Ответственность.
Он был просто ремонтником. Чинил платы, паял микросхемы и даже, наперекор инструкциям, научился извлекать детали из стиральных машин. Он не был спасателем или лидером. Эту роль всегда принимал на себе Человек, не доверяя такую ответственную задачу роботам.