Константин Вайт – Неофит (страница 40)

— Это для тебя неожиданно, а для меня все прошло по плану, — она приподнялась над столом и поцеловала меня в губы. И действительно, напряжение практически спало. — Пойдем, покажу тебе свои картины! — Схватив мою руку, девушка вытащила меня из-за стола.

Мы прошли в соседнюю комнату, по пути Ника сдвигала в сторону ногой коробки, освобождая нам путь.

— Это все теткино, собираю и перевожу ей потихоньку. Столько барахла нажила, а сама забирать не спешит. Вот, у меня тут есть несколько работ, — сказала Ника, подходя к картинам, стоящим на полу у стены. Она развернула их и поставила вдоль шкафа — что-то на коробки, что-то прямо на пол.

Глядя на картины, я понял, что совсем не разбираюсь в живописи. Посмотрев на мое озадаченное и даже виноватое лицо, Ника снова рассмеялась. Удивительно, как в ней помещается столько веселости.

— Это направление в живописи называется «абстракционизм». Оно не сразу понятно несведущим людям, но критики высоко оценили мои работы на последней выставке. Вот эта работа называется «Закат Империи». Она взяла приз на одной из выставок, после чего мне и предложили провести персональную.

Я посмотрел на работу — основными цветами были красный и черный. Приглядевшись, среди переплетения красок смог увидеть золотого двуглавого орла, символ Российской Империи, которого окутывали нити красного и черного цвета, как бы придавливая к земле, не давая расправить крылья.

— Круто! — сказал я уважительно. — Чем больше смотрю, тем сильнее нравится. Прости, я не сильно разбираюсь, — признался я.

— Да, я по твоему озадаченному лицу сразу поняла, — снова рассмеялась Ника.

— А ребята, с которыми ты была, они в каком стиле рисуют? И вообще, как они, хорошие художники? — Пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить их имена. — Данила и Егор, — гордо выдал я.

— Данила у нас анархист, — усевшись за стол, произнесла Ника.

— М… это стиль живописи такой? — удивленно переспросил я.

— Да нет, вообще-то он примитивист. В России его картины не очень котируются, но в Китайской Империи он имеет большой успех. А анархист он по жизни. Дурной просто, — её улыбка стала немного грустной, как будто Ника вспомнила что-то неприятное, но далее эту тему решила не развивать, видать, что-то личное. Я не стал настаивать на подробностях.

— А Егор? — решил уточнить я насчет второго нашего общего знакомого. Хотелось бы знать побольше о тех, кому я доверил раскрашивать свою фабрику. Хотя, конечно, мы и договорились, что сначала все эскизы отдадут на одобрение, но, может, не стоило вообще с ними связываться.

— Егор, — теперь она улыбалась по-доброму, как старшая сестра или мать, рассказывающая о своем сыне, — он среди нас самый талантливый и при этом самый недооцененный. У него богатые родители, которые не в восторге от его увлечения живописью. Считают, что это полная фигня, недостойное занятие для богатого наследника. К сожалению, Егор все время недоволен своими работами, он избыточно самокритичен.

— Избыточно самокритичен? Хорошо сказано, — я понимал, о чем она говорит. Многие родители губят детские таланты, но, тем не менее, Егор, вроде, не бросил рисовать.

— Да, так и есть. Он много своих работ соскоблил в порыве злости, — осуждающе произнесла она.

— Надо же, а мне Егор показался таким тихим и спокойным, даже немного флегматичным, — высказал я свое мнение, вспоминая нашу непродолжительную встречу.

— Да, во всем, что не касается живописи, он и вправду такой. Вообще, без него и я бы не смогла создать столько работ, и вообще толком состояться, как художник. Финансы бы не позволили. Егор снимает на свои деньги ангар для нашей компании художников, покупает нам всем краски, холсты, растворители. Все, что нужно для нормальной работы. Благодаря ему, у меня почти всегда всё есть для реализации своих задумок. Это очень важно! — с серьезным лицом рассказывала Ника.

— Звучит так, будто он хочет примазаться к талантам на свои деньги, — в ответ проворчал я, недовольный таким отношением к Егору. Не то чтобы уже ревную, но рассыпаться тут в благодарностях другому человеку и говорить о нем с придыханием, как о гении, когда рядом сижу такой замечательный я…

— Нет, — взвилась Ника, — это совсем не так! Просто он таким способом шифруется от родителей. Типа, вот, у меня есть друзья, мы с ними собираемся, помогаю им. А сам почти не рисую. Не надо его обижать! — Лицо Ники мгновенно запылало от возмущения.

— Да ладно, я не в обиду. Просто уточнил. Тем более, в принципе, понимаю его, — успокоил я художницу.

— Давай заедем на днях к нам в ангар, и ты посмотришь работы Егора. Он сейчас пишет в стиле «импрессионизм».

— У меня уже голова пухнет от этих умных слов, — улыбнулся я очень серьезной Нике, — извини, правда, не очень разбираюсь, но готов посмотреть, как вы там устроились.

— Хорошо, ты такой милый, когда ничего не понимаешь, так смешно на меня смотришь, а главное — делаешь такой важный вид, что сразу становится видно, как ты далек от живописи, — снова рассмеялась она, вогнав меня в краску, — у меня к тебе большая просьба, — взяв меня за руку, Ника заглянула мне в глаза, — ты только не сердись, если не сможешь — так и скажи.

— Да ладно тебе, чего ты хочешь? — Она обошла стол и села мне на колени.

— Я уговорю Егора показать тебе свои картины. Ты можешь ему пообещать денег за них или выкупить? Они, правда, очень хорошие, их надо спасти, он все новые картины пишет на старых холстах, уничтожая предыдущие работы, — увидев на моем лице непонимание, она зачастила:

— Уверена, через несколько лет они будут стоить кучу денег. Просто ему нужно пусть небольшое, но доказательство, что он не зря занимается живописью. А если ты хоть одну работу купишь, может, он поверит в себя?

— Надеюсь, не это была главная причина, по которой ты пригласила меня к себе в гости, — я с подозрением посмотрел на девушку.

— Как ты мог такое подумать! — Она начала стучать по мое груди кулаками. — Да ты! Ноги твоей больше не будет в моем доме, гад! Я к нему со всей душой, а он! — захлебываясь в негодовании, продолжала кричать Ника.

— Да шучу я, — рассмеявшись, я сгреб девушку в объятия и поцеловал, — просто у тебя такое лицо было серьезное и важное, что я не мог не отомстить!

— Ах ты! А я почти поверила! — Она прижалась ко мне. — Ну, ты обманщик, — нежно проворковала девушка, а потом хитро взглянула на меня, — купишь за это тогда не одну картину, а три!

— Договорились, шантажистка!

Мы проболтали еще пару часов. Ника рассказала о себе. Она из бедной семьи, мама работает на какой-то фабрике, отца нет, а сама девушка, оказывается, не только художник. Она в местной школе учитель начальных классов. Конечно, меня такая информация очень удивила. Просто Ника, как бы помягче сказать, выглядит неформалкой. Цветные волосы, вызывающая одежда, татуировки, а тут — учитель начальных классов.

Оказалось, что так она одевается только в каникулы и по выходным. Ника сразу убежала в комнату и затеяла переодевание в учительницу. В строгой темной юбке ниже колен и в блузке с пиджаком она ничем не напоминала ту пацанку, которую я знал. Когда девушка начала снимать с себя вещи, я не выдержал и рванул помочь. Так мы снова оказались в постели.

Время пролетело совершенно незаметно. Давно я так не отдыхал и не расслаблялся. Мы отправились на кухню утолить голод, и Ника зажгла тусклую лампочку. Тут я сообразил, что уже вечереет, и, наверное, мне пора. Поужинать можно и дома.

— Блин, уже поздно, мне домой надо, — поднявшись, извинился я. Мне было очень хорошо с Никой, но не привык я ночевать в гостях, так что пришлось спешно собираться.

— Пойдем, я тебя провожу до машины, — остановила меня в дверях девушка.

Казалось бы, что могло пойти не так?

Однако не зря существует известный закон Мерфи: если неприятность может случиться, она случится.

Глава 19

Выйдя во двор, мы направились к моей машине. Свернув за угол, я увидел её метрах в двадцати и облегченно выдохнул. Вроде, все колеса на месте и стекла целы. А то — кто знает такие райончики? Всякое может случиться.

— Все, дальше я дойду сам, — сказал я, обнимая Нику, — беги домой. Спасибо, что пригласила в гости и прочитала лекцию о живописи. Было очень интересно!

— Тебе только лекция понравилась? — картинно надув губы, поинтересовалась Ника, прижимаясь ко мне и подставляя свои губы. — Если так, останешься без сладкого! — Когда я потянулся поцеловать её, она отстранилась.

— Эй! Просто настоящий джентльмен не должен рассказывать никому, как ему было хорошо с девушкой! — важно заметил я.

— А было хорошо? — застенчиво поинтересовалась она.

— Тсс… нельзя никому рассказывать, а то еще возомнишь о себе! — рассмеялся я в ответ. Настроение было отличное, и было очень здорово подшучивать над Никой, тем более, казалось, что она понимает меня с полуслова и отлично поддерживает мою игру.

— А если по большому секрету? — Девушка подставила мне ушко.

— Просто супер! — прошептал я ей. — Ты великолепна. И умна, и красива. И… сексуальна! Опять тебя хочу! — Я прижался к ней крепче, чтобы она ощутила, что мои слова — не шутка.

— Верю, — произнесла Ника, опустив руку и погладив бугорок на моих брюках. — Ты уже исправляешься, так что не буду лишать тебя сладкого!

Художница развернулась и пошла домой. Полюбовавшись на её стройную спинку, я побрел к машине, доставая на ходу ключи. Стоило подойти к автомобилю, как неожиданно нарисовались три типа. Они сидели на корточках за машиной, и их не было видно издалека.