Константин Вайт – Часовщик 4 (страница 46)

– Да на здоровье. Я просто делаю свою работу, а ты мне мешаешь.

Я удовлетворённо посмотрел на него. Фамилия – это хорошо, это зацепка, с которой можно работать.

– Дерзкий ты какой-то! Ты же из Нижнего? Что здесь забыл? Да ещё и ученик. Не хочешь по-хорошему? Значит, будет по-плохому, – заявил мужчина с довольной улыбкой. Я давно заметил, что некоторые люди, когда угрожают другим, чувствуют себя гораздо уверенней. Вот и этот из таких.

– А по-хорошему – это как? – уточнил я.

– Отдаёшь нам пятьдесят процентов. Доделываешь заказ и исчезаешь с горизонта. Больше никаких контрактов с министерством обороны.

– Нет, – коротко ответил я.

В этот момент в ангар влетел запыхавшийся подполковник.

– Что здесь происходит? – грозно рыкнул он.

– Какой-то дядька пришёл и мешает мне работать, – по-простому пожаловался я ему. Похоже, мастера начальник лично не знал. Скорее всего, тот договорился или с сержантом, или ещё с кем-то, чтобы его пустили внутрь.

– Кто такой? – обратился к нему подполковник.

– Из министерства обороны, проверяю качество работы вашего мастера, – тот хмыкнул на последнем слове, всем своим видом показывая, что не считает меня мастером. После чего достал удостоверение и показал Смирнову.

– Хм... – Подполковник внимательно вгляделся в удостоверение, – вы вроде бы должны просто принять работу по окончании. Обычно это так делается. Приезжает комиссия и принимает работу. Тем более вы не военнослужащий, а работаете с армией по контракту.

– Да, безусловно, – снисходительно кивнул мастер, – но в данном случае у вас работает не проверенный человек, и работает с машинами командного состава. Вдруг он вредитель?

– С вредителем министерство обороны контракт бы не заключило, – задумчиво произнёс Смирнов. Но было видно, что слова мастера заставили его задуматься. А вдруг я и правда вредитель? И кто будет виноват?

– К сожалению, я вынужден прервать свою работу, – сообщил я подполковнику, – идёмте, составим бумагу, что я прибыл на место и приступил к работе, но вы не смогли обеспечить мне нужные условия.

– Это какие? – вытаращился на меня подполковник.

– Отсутствие посторонних. Накладывание рун – сложный и трудоёмкий процесс. Мне необходима полная тишина и спокойствие. Этот человек, – я кивнул на мастера, – отвлекает меня и мешает работать. Вы же ничего, похоже, предпринимать не собираетесь. Хотя... давайте, я позвоню сначала Матвееву, Афанасию Николаевичу. Думаю, его стоит известить об этом происшествии.

Подполковник, услышав фамилию Матвеева, тут же засуетился и выгнал рунолога из ангара.

Интересно получается. Этот рунолог весьма удивился, услышав, что я работаю по личному поручению графа. Я уже выяснил, что Матвеев один из заместителей министра обороны. Имеет звание полковника. Влиятелен и неподкупен. Если мастер не знал, что я от него, похоже, копают не под Матвеева. Просто узнали о контракте и решили мне напакостить.

Позвонил Павлу, поделился с ним новостями и своими размышлениями. Виконт согласился со мной и обещал разузнать про род Филенко.

Сделав ещё три машины, я поехал в ресторан на ужин, где меня уже поджидал Павел.

– Сколько ещё осталось? – поинтересовался он.

– Четыре машины. Завтра обещали пригнать, как раз доделаю и контракт закрою.

– Хорошо. Соберу комиссию на пять вечера, успеешь?

– Да. Без проблем. – кивнул я. – Так что за род Филенко?

– Независимые артефакторы. Давно работают с министерством обороны. Многие из них служили. Имеют связи. Род богатый, хотя глава всего лишь барон. У них десяток мастеров разной специальности. Но, в основном, армейской направленности. Делают защиту машин, укрепление, тишину. В общем, всё стандартно, но каким-то образом все заказы на руны для техники попадают только к ним. А тут ты влез в их область.

– Всё как всегда, – вздохнул я, – всюду коррупция. В любом государстве и даже в военном ведомстве. Наверняка делают свою работу по ценам выше рынка.

– Да. Но часто это оправданно. Незнамо кого не допустят к такой работе.

– Мне это чем-то грозит? – решил уточнить я. Не то чтобы я их опасался, но надо понимать степень угрозы.

– Да я не знаю! – раздражённо ответил Павел. – Говорю же, я тут всего два месяца. И такое впечатление, что попал в гадючник. Бесит! И ведь сделать что-то практически невозможно. Даже если бы мой отец был не замом, а главным по обороне… – Он замолчал, задумчиво глядя на меня, – не знаю, что тебе посоветовать. Если не выполнишь условия контракта, попадёшь на неустойку. Вряд ли ты захочешь платить десять тысяч рублей за сорванный контракт. Да и репутация твоя… Отметка о недобросовестности точно появится.

– Да я и не планировал отказываться. Завтра сдам последние машины. Через пару дней уеду из города. А вот насчёт нового контракта уже подумаю. Пока желания браться за него у меня нет. И не только из-за рода Филенко.

В этот момент я почувствовал, как нагрелась татуировка на моей руке.

– Извини, сейчас подойду, – сообщил я Павлу и быстренько ушёл в туалет.

– Серкх, – обратился я к своему невидимому помощнику, – что случилось?

– Велика вероятность, что в ближайшие четыре часа что-то случится. Твоя линия сильно меняется. Не знаю, что это может быть. Прямой угрозы жизни не вижу. Но линия сильно меняется. И новый вариант будет явно хуже. Большие проблемы. Большие!

– Понял, понял.

Я вернулся за стол и стал обдумывать ситуацию. Жалко, что Серкх ещё так слаб. Надо будет потратить время и энергию, чтобы усилить малыша. Польза от него будет большая. Особенно, если я не буду сидеть на попе ровно.

Итак, что мне может грозить? Да ещё и в ближайшие четыре часа? Планов на вечер у меня не было. Поужинать с Павлом и вернуться домой. Почитать учебники, поработать с договором. Пётр прислал версию с поправками, и я хотел сам с ней ознакомиться, прежде чем отправлять Марии Ильиничне.

Дом Павла хорошо защищён. В нем живёт немало аристократов. Вряд ли мне там что-то может угрожать. Остаётся проблема с Филенко. Этот тип был очень недоволен, когда подполковник его достаточно грубо выставил из ангара. Может он мне как-то навредить? Вполне. Каким-то образом он проник на территорию военной части. Может и снова пройти. Испортить мои руны? Это вряд ли. Для этого их надо хорошо понимать. Судя по тому, как мастер их разглядывал через очки, он с этим плетением не знаком. Но может поставить и свою руну. Нет. Другую руну я замечу. Значит...

– Ты можешь пройти на территорию воинской части? – обратился я к Павлу.

– Конечно! – Тот гордо выпятил грудь.

– Тогда доедай и поехали. Посидим в засаде.

– Чего? – Павел опешил от моего предложения.

– Думаю, этот мастер вернётся. Не знаю, что он планирует сделать, но самое простое – поджечь автомобили. Это же какое ЧП. Скандал. Заявят, что я что-то криво сделал. Ущерб огромный. И денежный, и репутационный. Так что поехали. Посидим до двенадцати, максимум до часа ночи. Если я не прав, куплю тебе самое лучшее вино.

– Лучше виски, – пробурчал Павел. Перспектива сидеть в засаде полночи его явно не радовала.

– Это и по твоему роду ударит, – напомнил я, – если что-то случится.

– Ты прав, – он решительно подскочил.

– Да сядь, давай доедим спокойно. Время ещё есть.

Спустя два часа мы сидели в машине неподалёку от ангара. Подполковник Смирнов оказался нормальным мужиком, лояльным Матвееву. Впустил нас через другой вход на военную базу. Выдал тёплые бушлаты и пожелал удачи.

Машина стояла с заглушенным двигателем, но в бушлате было тепло. Павел настроил видеорегистратор так, чтобы записывалось всё, происходящее у входа в ангар. Мы сидели, тихо переговариваясь.

– Я в армии служил на границе, – начал делиться со мной Павел, – Мурманск. Мороз похлеще был. Правда, в засаде мы не сидели. Патрулировать, это да, приходилось. Но вот так сидеть и ждать... Никогда не думал, что в Москве буду заниматься подобным.

– Лучше перебдеть, – тихо ответил я, – предчувствие у меня. Я привык ему доверять.

– Чуйка штука нужная, – согласился со мной Павел, – даже и не знаю, радоваться или расстраиваться, если она тебя не подведёт.

– Радоваться. Что работает, – я посмотрел на часы. Время только-только перевалило за полночь. Военная часть уже спит. Отбой у солдат в одиннадцать часов. За день они выматываются так, что спят без задних ног. Это мне тоже рассказал Павел, как человек, прошедший курс молодого бойца.

– Движение, – тихо произнёс он.

Надо же, сразу видно, пограничник. Первым заметил.

Ко входу в ангар кралась тёмная фигура.

– Плохо, – Павел недовольно скривился, – регистратор даже лица не запишет в такой темноте. Надо брать на выходе!

Лазутчик открыл дверь ангара ключом и тихо проскользнул внутрь.

– Давай так. Я пойду его брать. Как выйдет, ты врубаешь фары. И запись будет нормальная, и пленный в наших руках.

– Это мысль, – согласился со мной Павел.

Тихо приоткрыв дверь автомобиля, я метнулся ко входу в ангар и замер, прислушиваясь. Было слышно, как кто-то ходит внутри и ворчит себе под нос. Ходит нагло и смело. Даже свет включил, судя по тоненькому лучику, что прибивался из-под двери.

Пока он там что-то делал, я тихо стоял, прикидывая, кто это может быть. По идее, могли подкупить любого солдатика. Но слишком уверенно себя ведёт лазутчик. Да и по фигуре похож на сержанта, что подсунул мне в первый день не тот ангар. Тогда всё сходится.