Константин Васильев – Удержать зверя (страница 71)
Вероника вернулась в дом. Она остановилась перед самодельным шкафом и посмотрела в висящее рядом с ним зеркало. Девушка медленно поднесла руки к лицу, наполовину скрытому бинтами, и осторожно прикоснулась к ране… Но боли не почувствовала. Тогда она, задержав дыхание, начала разматывать бинты. Вопреки всем её страхам, на лице Вероники не оказалось ни единого следа от увечий. Даже глаз был на месте, но ей пришлось промыть его водой, прежде чем открыть. Всё, что напоминало об ужасной ране, — это порозовевшая кожа вместо уродливого шрама и относительно короткие волосы там, где их выдрала когтистая лапа варга-медведя.
Не веря глазам, Вероника медленно провела пальцами по лицу и только после этого облегчённо выдохнула. Скинув запятнанный кровью халат, она сняла остальные бинты. Покрутившись перед зеркалом, девушка смогла обнаружить шрамы только на спине у позвоночника, но и те, казалось, уже исчезали.
«
Девушка вновь покрутилась перед зеркалом, рассматривая своё отражение. А затем, взглянув на окровавленный халат, поняла:
«Этот кобель же раздевал меня!..» — И её губы сложились в жгучей улыбке.
Проклиная Иена, Вероника открыла шкаф и начала поиски подходящей одежды. На его полках женских вещей не обнаружилось. Решив, что в доме егеря по-другому быть и не могло, девушка взяла явно большие для неё серый шерстяной свитер и тёмные хлопковые штаны. Захлопнув дверцу, волчица обнюхала себя и, вновь надев халат и взяв полотенце, вышла из дома.
Вероника спустилась с крыльца и обвела взглядом обступающую дом тайгу. Вокруг в основном были сосны и лиственницы, пожелтевшие с наступлением осени. Даже кустарники были хвойными, с запахами смолы и можжевельника. Чем дальше от города, тем меньше становилось лиственных пород. Девушка полной грудью вдохнула прохладу осеннего утра, ощутила лёгкие прикосновения ветра… И это вновь напомнило ей о том мире, который она видела в своих снах глазами Вики.
Над озером, в которое, струясь водопадом, впадала горная речушка, стелился туман. Он скрывал от взгляда посторонних растущий у самого берега кустарник и торчащие каменные глыбы, будто бы высеченные клинком. На дальнем берегу, оставляя следы во мху, пробежала рысь. Обычный человек ни за что не смог бы расслышать её, но только не Ликантроп, только не хищник, для которого животный мир тайги у Восточных Саян был добычей.
Вероника вновь глубоко вдохнула, ощущая вкус свободы, заставляющей бурлить кровь не меньше, чем предвкушение охоты девочки-оборотня Вики из её снов. И не меньше, чем практически неразличимый запах одного из Терионов… Волчице следовало бы опасаться его так же, как это делают остальные Ликантропы. Но чем дальше, тем больший интерес появлялся у неё к Иену, словно это было заложено природой.
Девушка растрепала длинные каштановые волосы, понимая, что после столкновения с медведями может распрощаться с прежней причёской, и звучно выругалась.
«Если это твоё понимание обворожительности, то тебе предстоит ещё долгий путь, поверь», — вспомнились ей слова Валерия.
— Сейчас всё это уже кажется прошлой жизнью, — прошептала она и горько усмехнулась.
Стараясь больше не думать об этом, Вероника обернулась, и взгляд её серо-зелёных глаз со светящимся тоненьким оранжевым ободком устремился на питомца егеря.
— Пёс! — окликнула она варга. — Пойдём, если ты не против искупаться! Или загрызи меня здесь и сейчас.
Пролаяв в ответ, пёс завилял хвостом и поспешил за волчицей.
Вероника отправилась вдоль берега озера к небольшому водопаду. Так и не надев обувь, босиком, в одном лишь халате, она прошла по самой кромке воды, любуясь клубящимся туманом.
«Саша ведь заметила, что я не чувствую холода, — вспомнила она. — Ещё когда мы возвращались из библиотеки. Наблюдательная же ты девица!..»
Остановившись у водопада, Вероника осмотрелась. Туман над озером должен был скоро развеяться. Холодный ветер, судя по бегущим в глубокой сини неба облакам, будет только нарастать. Скинув халат, девушка вошла в хрустально-чистую воду, ощущая лишь приятную прохладу от её ласкающих прикосновений. И, окунувшись, начала плавать в озере и играть с резвящимся псом.
«Как здесь живописно!.. — восторженно подумала Вероника, когда выбралась на берег десять минут спустя. Она подобрала прихваченный из дома егеря кусок мыла и забралась под струи водопада. — Этот варг… Он жил здесь один с того момента, как дед Игоря оставил дом? Почему он бросил его? Или… он считал пса погибшим?»
Смыв с себя грязь, пот и кровь, Вероника вышла на берег, вытерлась и начала одеваться в найденную одежду. Со штанами она совладала, подвернув их и надев ремень. Теперь они хотя бы не сваливались с её бёдер и не путались в ногах. Но свитер с высоким воротом повис мешком на её плечах.
«Рукава слишком длинные… Почти как у смирительной рубашки, — осматривая себя, заметила Вероника. — К чёрту! Потом решу, как всё это укоротить».
Закатав по локоть рукава и закрыв глаза, девушка попыталась вспомнить свои ощущения из библиотеки и попробовала частично превратиться. Как именно это произошло, она точно не могла сказать. Но, как только пёс начал лаять, взглянула на руки: они стали полузвериными, покрытыми густой белоснежной шерстью. Такой же белоснежной оказалась её длинная мокрая чёлка, сползшая на глаза.
Уже осознанно приняв полностью человеческий вид, Вероника вернулась к дому егеря. Иена всё ещё не было, а варг, проверив всё внутри, лениво разлёгся на крыльце. Теперь у девушки появился прекрасный шанс изучить жилище, в котором полвека назад под одной крышей оказались дед её друга и ещё юный Иен. Убедившись, что содержимое кастрюльки не подгорело, Вероника вышла на улицу и обошла строение вокруг. Но не нашла ничего, кроме отдельно стоящего туалета, как и в любом другом деревенском доме, небольшого сарая со старыми инструментами и поленницы у стены дома, в которой были свежие поленья.
«Это Иен, что ли, заготовил их?.. Для печи?..» — удивилась девушка.
Волчица вернулась внутрь и продолжила исследование жилища, постоянно прислушиваясь к окружающим звукам. Если из тайги появятся варги или другие Ликантропы, пёс наверняка почует их и залает. Да и сама Вероника, как ей казалось, уже различала их запахи. Другое дело, если вернётся Терион… Пёс может не выдать своего хозяина, и тогда останется надеяться только на скрип половиц. В любом случае, студентка была готова признать: она побаивалась реакции Иена на свои рысканья.
Девушка обошла перегородку и внимательно осмотрела закуток, который наверняка был личным для егеря. В углу стоял ещё один шкаф, в котором обнаружились лишь пустые коробки из-под патронов и ключ с какими-то нацарапанными символами. А рядом с ним на стене висела простенькая полка со старыми, едва не разваливающимися книгами.
Посмотрев на, предположительно, кровать егеря, Вероника улеглась на неё, повернулась на бок и принюхалась к матрасу. И всё-таки смогла разобрать почти неуловимый запах Териона, который она начала чувствовать в последнее время.
«Он хорошо ощущается только тогда, когда Иен перекидывается в зверя… Как будто от глубины его превращения зависит, насколько хорошо он может прятать свой запах, — решила Вероника. — Значит, он дрых здесь, пока я была в полуобморочном состоянии?»
Неудовлетворённо проворчав, девушка заглянула под кровать и обнаружила в полу маленький лючок. Внутри она нашла свёрток из плотной ткани, перевязанный шпагатом. Вынув его и разорвав упаковку, Вероника вытряхнула небольшую книжку в кожаном переплёте. А когда пролистала первые страницы, улыбнулась своей находке: это был дневник егеря.
Решив, что больше ничего здесь не найдёт, волчица закрыла лючок и собралась подняться на чердак. Но замерла, столкнувшись нос к носу с варгом, видимо, пришедшим на шум. Его пристальный немигающий взгляд не отрывался от девушки.
— Тьфу ты, блин! — ругнулась Вероника. — Пёс! Не пугай меня так!
Вильнув хвостом, сторож жилища обнюхал девушку, на которой, по-видимому, остался запах его нынешнего хозяина, и вернулся на крыльцо.
Вероника поднялась наверх. Её взгляд упал на ещё один небольшой шкаф, который уже пришлось открывать, причём найденным совсем недавно ключом. Внутри оказался клинок кинжала с двадцатисантиметровым лезвием. Девушка обхватила его хвостовик и тут же ощутила щекочущее жжение.
— Серебро, — выдернув клинок, поняла Вероника. — И даже цветом похоже… Интересно, откуда такая штука у деда Игоря? Ещё и именная, кажется…
Проверять, насколько сильным станет жжение, если им порезаться, волчица не стала. Что бы в последнее время не происходило в её жизни, испытывать на себе действие серебра ей ещё не доводилось. И совершенно не хотелось. Девушка обмотала хвостовик кожаными лентами, лежавшими там же в шкафу, и крепко связала их. Найдя ножны кинжала, она прицепила их к поясу и зачехлила оружие.
Вероника раздвинула оконные шторы и села на кровать. Отметив, что отсюда хорошо просматривается дальний берег озера, к которому она и Иен вышли по дороге из Лесного, девушка принялась изучать дневник.