Константин Васильев – Мир на грани (страница 52)
Вновь ощутив головную боль и приступ тошноты, Натан отошёл к стене и, прислонившись, глубоко вздохнул. Затем, прищурившись, осмотрелся… На другой стороне дороги среди прохожих он заметил нескольких человек, за которыми вился шлейф чёрного пепла.
«Снова, — подумал Натан. — И таких всё больше. Куда-то спешат, целенаправленно, разозлённо…»
Думая о том, что же это за видения, он направился дальше. Свернув на перекрёстке, поднял взгляд к небу, в котором завис небольших размеров дирижабль с установленными громкоговорителями — так называемый ретранслятор.
Натан перекусил в небольшом уличном кафе, где за соседним столиком заметил нескольких человек ариманской наружности, прислушался к их разговорам, а затем поинтересовался у официанта о последних слухах. Только после этого он отправился на встречу с Фелицией.
До оговорённой набережной пришлось добираться на автобусе. В этом месте сходились два канала. Рядом с их пересечением была организована небольшая песчаная площадка со спуском к воде. В центре площадки рос невысокий граб с густой раскидистой кроной, а вокруг него был выстроен квадрат из лавок.
Фелиции пока не было на месте, хотя время встречи уже подошло.
«Интересно, она действительно откуда-то наблюдает за площадкой?..» — подумал Натан.
Чтобы изобразить раненого, он надел купленную в торговом центре косынку и продел в неё руку, после чего в ближайшем магазинчике обзавёлся новостной газетой. Уже на площадке Натан занял одну из лавок в тени граба и принялся наблюдать за пёстрыми утками, подманивая их кусочками батона.
Через несколько минут рядом с Натаном, но на соседней лавке в квадрате, устроилась женщина лет тридцати в светлой тоненькой блузе и брюках клёш. Это и была Фелиция. Если бы не смуглость кожи, благодаря одежде имперского кроя ариманку в ней было не признать. Фелиция положила на угол лавки сложенную газету и принялась любоваться игрой лучей солнца в листве граба.
Натан лишь продолжил своё вредительское занятие: утки уже поднялись по ступеням и стояли чуть ли не у него в ногах.
— Вы знаете, что уток нельзя кормить хлебом? — раздался довольно резкий голос Фелиции.
— Да?.. — Натан изобразил удивление.
— Пф‑ф! И это местный имперец… Да ещё анхальтец! — Фелиция продолжала разыгрывать возмущение. — Если живёте здесь, то должны знать.
— Ладно-ладно…
Миролюбиво улыбнувшись, Натан завернул батон в газетный лист и убрал в сторону. Саму же газету переложил из-под левой руки, продетой в косынку, под правую — на край лавки.
— Что у вас с рукой? — обеспокоенно спросила Фелиция, скользнув взглядом на лежащие рядом газеты.
Натан зажал в коленях банку кукурузы, купленную в том же магазинчике, вскрыл её керамбитом и показал соседке.
— Этим можно?
Фелиция растерянно кивнула.
— Вы‑ы… военный?
— Увольнение по ранению, — подтвердил её «догадку» Натан. — Так что я не могу быть из местных: никто не служит рядом с домом.
Они ещё некоторое время изображали случайно разговорившихся незнакомцев, обмениваясь пустыми, казалось бы, репликами, пока подкармливали уток.
— Но я раньше бывал в Шансенхайме, — украдкой оглядевшись, произнёс Натан. — Город изменился. Как-то тут стало… неуютно. Последние дни я провёл в госпитале, поэтому чего-то могу не знать. Но мне кажется, планируется обращение к народу. Кто-то из политиков. Видите, сколько ретрансляторов повесили над городом? — Он указал на дирижабли.
— Думаете, поэтому усиление? Да такое, что не важно, напугается ли народ? — Фелиция искоса взглянула на Натана. — Ведь столько приезжих на Фестиваль!.. Почему бы просто не пустить обращение по радио? Для чего всё это?
— Значит, обращение будет от кого-то из важных политиков, да к тому же личным, перед публикой. Возможно, на главной площади.
— Личным?.. — Фелиция сощурилась, затем отвернулась.
— Значит, произошло что-то очень серьёзное. Город уже слухами полнится… Гости из Аримана, приехавшие на Фестиваль, не могут дозвониться до родственников, друзей. Но поговаривают, что сегодня оттуда всё-таки кто-то прибыл в Шансенхайм… — Натан помедлил и уже очень тихо продолжил: — …и о том, что что-то случилось с кронпринцем и Стальным Канцлером.
Фелиция поморщилась.
— Что-то подобное слышали и мои знакомые.
— С вами-то всё в порядке?
— А?.. Да. Ну‑у… — Фелиция упёрлась ладонью рядом с лежащими вплотную газетами. — Всё в порядке. Просто
— А вы очень любознательная особа, — с лёгкой улыбкой заметил Натан.
— Даже слишком.
Натан усмехнулся и поднялся на ноги.
— Что ж… Мне нужно возвращаться. Было приятно поболтать.
Он забрал одну из газет, но не свою — ту, которую принесла Фелиция. После этого направился прочь.
— Знаете, — за спиной Натана раздался голос, и он обернулся, — в последнее время я частенько прихожу сюда. Может быть, ещё увидимся.
— Может быть.
Лишь сев в автобус, который останавливается у «Гранд-отеля Шансенхайм», Натан вытряхнул из газеты спрятанное послание и принялся читать.
«Значит, служба встретилась с ещё двумя своими агентами, которые оставались здесь с прошлого дня. Теперь их четверо, — понял он. — Оливье действительно с ними: его привезли в Шансенхайм из лагеря для беженцев. Сообщил, что имперцы знали, что он командир секретной службы. Допросили о произошедшем в Монъепьере, с пристрастием. И отпустили…»
Дочитав, Натан озадаченно хмыкнул и смял листок.
«Наш знакомый начал путаться в словах», — гласила последняя строка.
Алисия спешила к вокзалу Шансенхайма, совершенно не глядя по сторонам. Её нисколько не беспокоили косые взгляды прохожих.
На площади Алисия осмотрелась лишь мельком и даже не заметила ни полицию, ни военных, ограничивших движение. Быстро поднялась по лестнице и юркнула в вокзал за спиной выходящего имперца, и тот одарил её недовольным взглядом. Помучив дежурного вопросом, откуда можно позвонить за границу, Алисия вбежала в основной зал, через который прошлым днём вместе с друзьями шла с поезда. И с досадой закусила губу, увидев очередь к международным телефонам.
«Это всё из-за Фестиваля, что ли?!» — подумала Алисия, заняла место в очереди и отошла к стене.
Минуты тянулись невыносимо медленно…
Тиская в руках кошель Бернарда, Алисия посматривала на вереницу людей и всё больше злилась, представляя лица родителей и младшего брата. В какой-то момент ей даже показалось, что эта необъяснимая, иррациональная ненависть к окружающим, словно обступив ожившей беспросветной тьмой, стала захлёстывать, поглощать её…
— Девушка! — раздался чей-то оклик. — Девушка, вы слышите?!
Алисия удивлённо уставилась на подошедшую молодую женщину, которая в очереди была следующей после неё.
— Ваш черёд, — пояснила та и озадаченно уточнила: — С вами всё в порядке?
— Да… Да. Прошу прощения.
Благодарно кивнув незнакомке, Алисия поспешила к телефону. Набрала выученный назубок номер отеля в курортном городке Союза Дери‑Мар и попросила позвать Натали или Жезуса Жиру.
Вскоре из трубки раздался женский голос:
— Алло?
— Мама, привет…
— Алисия?.. Ты в порядке?! Цела?! Где ты?!
Алисия облегчённо выдохнула и смахнула навернувшиеся слёзы. Выслушав целый ворох вопросов взвинченной матери, которая, судя по всему, уже что-то слышала о последних событиях, наконец-то смогла рассказать о произошедшем, о том, где и с кем она была сейчас. Затем поинтересовалась об отце и младшем брате и, услышав, что у них всё хорошо, попросила:
— В общем, не переживайте за меня. Пока что. — Алисия неожиданно для самой себя усмехнулась и повторила: — Я в Империи, у меня всё в порядке. Ну, насколько это возможно. Я буду с ребятами… Домой, к сожалению, сейчас нельзя.
— Да я слышала от нашей соседки о том, что творится в Алуаре…
— Мама, время звонка сильно ограничено. Мне пора.
Освободив телефон, Алисия села на одну из скамеек зала ожидания и закрыла лицо руками. Вновь облегчённо выдохнула. После короткого разговора с матерью с плеч будто бы свалился груз.
Так Алисия и сидела, пока не услышала голос:
— Алисия?..
Опустив руки, она уставилась на молодую ариманку с пышными локонами, выкрашенными в медовый цвет. Эта девушка была одета в смутно знакомое короткое бордовое платье с запа́хом. Она села рядом, не отрывая от Алисии обеспокоенного взгляда.
— Ри… та?.. — поморгав, уточнила Алисия.