Константин Циолковский – Искатель, 1962. Выпуск №1 (страница 36)

Как и в рассказах И. Ефремова, здесь гармонично сочетаются элементы детектива и научной фантастики. Нам представляется, что научный детектив — одно из многообещающих направлений этой литературы.

Эти короткие заметки не претендуют на сколько-нибудь полный обзор литературы детективного жанра. Нам лишь хотелось на ряде примеров показать, что детектив может и должен занимать достойное место в нашей литературе.

Григорий Гребнев

Григорий Никитич Гребнев (Грибоносов) родился в 1902 году в Одессе в семье кузнеца. Прежде чем стать писателем, он переменил множество профессий и занятий: работал подручным котельщика на судоверфях, грузчиком в порту, факельщиком, был судейским секретарем, актером, начальником районной милиции, учился. В качестве корреспондента «Крестьянской газеты» и «Гудка» он изъездил и исходил почти весь Советский Союз, работал очеркистом во многих газетах и журналах.

Г. Гребнев — автор сборника «Потешный взвод», книг для детей младшего возраста «Командир Первой Конной» и «Самолет над полярными льдами», многих рассказов.

Широкую известность в свое время получил написанный Г. Гребневым фантастический роман «Арктания» («Летающая станция»). Он печатался сначала в журнале «Пионер», затем был выпущен в 1938 году отдельной книгой, а после войны вышел новый, переработанный вариант романа — «Тайна подводной скалы». О романе «Арктания», посвященном освоению Арктики, достижениям науки и техники будущего, положительно отзывался А. Р. Беляев.

Перу Гребнева принадлежат, кроме того, приключенческая повесть «Пропавшие сокровища» и фантастический роман «Мир иной» (к сожалению, он остался незавершенным: Г. Н. Гребнев умер в 1960 году. Опубликована только первая часть романа).

Мы печатаем (с некоторыми сокращениями) фантастический рассказ Г. Гребнева «Невредимка», впервые помещенный в журнале «Вокруг света» в 1939 году.

В Зурбайле, на улице Святого духа, от светофора до светофора — полкилометра, а шириной своей эта улица известна на всем континенте. Шоферы ведут машины по улице Святого духа в несколько рядов и почти всегда на высшей скорости. Правила уличного движения здесь особенно строгие, и малейшие отклонения от них грозят серьезными неприятностями. Но 15 июля, когда красный сигнал задержал пешеходов и от ближайшего перекрестка ринулась вперед лавина автомобилей, высокий молодой человек вдруг шагнул на мостовую и преспокойно направился к противоположному тротуару.

Шоферы уже заметили неосторожного ротозея и сигналили издали. Вряд ли кто из них затормозил бы: шоферы надеялись, что молодой человек в последний момент славирует между автомобилями. Но он по-прежнему брел через улицу не спеша, безмятежно глядя в небо, и придерживал рукой какую-то темную вещицу, висевшую у него на груди. Внезапно пешеход остановился. Машины были в нескольких шагах, гудки их ревели, шоферы неистовствовали. И в этот момент он… чихнул. То, что произошло потом, показалось многим сверхъестественным: раздался чудовищный грохот. Несколько передних машин были отброшены от странного пешехода каким-то могучим неведомым ударом.

Молодой пешеход мгновенье стоял, удивленно оглядываясь по сторонам. Вдруг он схватился за голову, затем сорвал с себя темный предмет, висевший у него на груди, яростно покрутил что-то в нем и сунул в карман.

— Вы должны спасти Эгнаса, Год. Ведь он ваш лучший друг! — Голубоглазая девушка выжидательно и просительно смотрела на своего собеседника. Он был бледен и стоял потупившись.

— Слишком много событий в один день, Гертруда. — Год поднял голову. — Лишь час назад я стал виновником ужасного происшествия. О чем-то задумавшись, я проходил улицу Святого духа при закрытом светофоре. Один миг — и я был бы убит машинами. Но вдруг я чихнул. «Эмасфера» от толчка в грудь стала действовать, она висела у меня на ремешке… Дальше… Вы не можете себе представить, Гертруда!

— Вам удалось скрыться? — быстро спросила девушка.

— В первые минуты обо мне забыли. А когда я увидел, что меня ищут, я ушел. Вряд ли кто поймет, в чем тут дело.

— Ну, а как же с Эгнасом? Неужели этот случай мешает вам помочь ему, Год?

На лице Года отразилось страдание.

— А теперь это известие об аресте Эгнаса. Это значит, что я должен использовать свой аппарат, свою «эмасферу» для насилия над людьми.

— Не над людьми, Год, а над тюремщиками!

— Я плохо разбираюсь во всем этом, Гертруда. Я не политический деятель, я ученый. И Эгнас ученый. Зачем он связался с коммунистами?

— Сейчас не время спорить, Год! Дорога каждая минута.

Год, видимо, колебался. Гертруда не сводила с него тревожных, ожидающих глаз.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я включу свою «эмасферу», я пройду с нею сквозь тюремные стены. Но это будет первый и последний случай, когда мое изобретение используется для политической борьбы. Вы должны меня понять, Гертруда.

— Я понимаю вас, Год. Но и вы меня и Эгнаса поймете немного позднее, — сказала девушка и протянула ему руку.

— Гм… У вас есть какие-нибудь бумаги, предписывающие мне освободить заключенного Эгнаса Чармена? — спросил начальник тюрьмы.

— Нет. — Год с сожалением развел руками. — Это только личное мое убеждение. Видите ли, Эгнас Чармен — отличный химик. И я убежден, что его место не в тюрьме, а в лаборатории.

— А вы убеждены в том, что вы не спятили с ума? — резко спросил начальник тюрьмы.

Год покраснел.

— Я здоров и говорю вполне серьезно.

— В таком случае убирайтесь отсюда вон, пока я вас не посадил в одну камеру с вашим дружком-коммунистом.

Году стоило большого труда сохранить спокойствие. Стараясь быть кратким и понятным, молодой человек объяснил взбешенному чиновнику, что он, доктор физико-математических наук Санто Год, почитатель и продолжатель работ великого Герца, является изобретателем сверхмощного вибратора «эмасфера», создающего на некотором расстоянии от себя сферу циркулирующих по кругу электромагнитных волн совершенно нового, доселе не известного в науке вида. Частота колебаний этих волн стоит где-то далеко, за рядом частот космических лучей, и так велика, что никакое постороннее тело не может проникнуть сквозь энергетическую броню «эмасферы». Снаряд, пуля, автомобиль, человеческое тело, соприкоснувшись с невидимой броней, будут с силой отброшены в сторону. Он, доктор Санто Год, не хотел бы прибегать к помощи «эмасферы», но если его друг Эгнас Чармен не будет немедленно освобожден…

— Задержите этого шарлатана! Я сейчас созвонюсь с полицией, — сказал начальник тюрьмы двум надзирателям, внезапно появившимся у двери, — пока Год говорил, чиновник успел незаметно нажать кнопку на столе.

При виде надзирателей Год быстро вскочил со стула и схватил в руки «эмасферу», висевшую у него на груди. В следующее мгновение начальник тюрьмы вместе со своим письменным столом был отброшен к стене.

Год сделал шаг вперед, и чудовищная сила вышвырнула обоих надзирателей вместе с дверью из комнаты. Вслед им полетели кирпичи и штукатурка, как будто могучий ветер выдувал стену в коридор…

Имя Санто Года появилось в печати на другой день после событий в городской тюрьме Зурбайля, и с тех пор оно уже не сходило со страниц газет. Намеренно извращая обстоятельства происшествия, газеты рассказывали, как какой-то коммунист, называющий себя «доктором физико-математических наук Годом», вооруженный таинственным разрушительным аппаратом, ворвался в тюрьму. Срывая с петель и запоров массивные железные двери, Год добрался до камеры, где сидел коммунист Эгнас Чармен, и увел его… При этом «чудовищном нападении» был убит один надзиратель. Он выстрелил в Года из револьвера, но пуля пошла рикошетом обратно и убила надзирателя на месте.

В связи с событиями в тюрьме газеты Зурбайля вспомнили об автомобильной катастрофе на улице Святого духа. Теперь загадка этой катастрофы разъяснилась — в ней, несомненно, был повинен все тот же Год. Вся буржуазная печать требовала ареста Года и суровых мер против коммунистов.

После разгрома научного кабинета Года молодой ученый тайно поселился в тридцати километрах от Зурбайля, на даче у родственников Гертруды. Целыми днями он копошился над своим аппаратом, не выходя из отведенной ему комнаты.

Однажды Года навестил Эгнас Чармен.

— Хелло, Санто! Как поживает «эмасфера»? — сказал он, войдя в комнату друга.

Год отложил в сторону части своего аппарата.

— Плохо, Эгнас. Эти вандалы-полицейские уничтожили экраны конденсатора «эмасферы». Мне потребуется несколько дней на их изготовление. Это особый сорт пластмассы.

— А разве они так важны, эти экраны?

— «Эмасфера» — весьма точный аппарат, Эгнас. Энергия, излучаемая моим телом, может нарушить работу ее конденсаторов. Для отражения этой посторонней энергии служили особые маленькие пластинки-экранчики.

— Обидно! — Эгнас вздохнул с сожалением. — к я хотел пригласить тебя для одного интересного дела….

— Опять возня с полицией?

— Возможно. Ты разве не хотел бы?

— А что это за дело? — спросил Год.

— Охрана пикета забастовщиков.

— Я согласен.

— А как же экраны твоей «эмасферы»? — удивленно спросил Эгнас..

— Ничего! Нагрузку одного человека мои конденсаторы выдержат. Вот если мне придется принять еще кого-нибудь под защиту «эмасферы», тогда будет хуже…