Константин Циолковский – Искатель, 1962. Выпуск №1 (страница 22)
РАЗВЕДЧИКИ КОСМОСА
Покорение космоса — это великолепное наступление на тайны вселенной — идет полным ходом. Уже проложены первые звездные трассы, уже заброшен на Луну советский вымпел, уже побывал в космосе человек. Каждому новому шагу в космос предшествует напряженная разведка — необходимо заранее знать, какие опасности подстерегают человека в межпланетном пространстве. Достаточно сказать, что орбиты, по которым совершали исторические полеты Юрий Гагарин и Герман Титов, были обследованы многократно. Многие науки принимают участие в этой разведке, и одна из них — микробиология.
Как определить, сохранятся ли в ракете, отправленной в космос, допустим, на год, условия для существования и размножения живых клеток?
Еще не так давно эта задача показалась бы неразрешимой. Но сегодняшней науке она по плечу.
Прежде всего ученые задумались над тем, какие живые организмы следует послать в космос на столь длительный срок. Пока что не может идти речь ни о животных, ни о растениях — нет практической возможности обеспечить их пищей и кислородом. А что, если использовать необыкновенные свойства некоторых микроорганизмов? Скажем, маслянокислых бактерий. Споры этих бактерий обладают очень плотной оболочкой и малым количеством воды. Они легко переносят замораживание и кипячение, и стоит эти споры после многолетнего хранения поместить в подходящую среду, как они прорастают…
Но как сообщить на Землю сведения о самочувствии и поведении микробов? Здесь на помощь приходят особые приборы — биоэлементы, работающие на принципах телеметрии. Они способны вести переговоры с Землей на таких расстояниях, на которых только возможна радиосвязь. А это значит, что биологическое зондирование космоса возможно в гигантских масштабах…
Большинство живых существ реагирует изменением наследственности только на дозы радиации в тысячи рентген. Значит, эти устойчивые организмы бесполезно посылать в космос — они ничего не расскажут о влиянии радиации на их наследственность.
Но бактерии… Если они заражены бактериофагом — микроскопическими паразитами, — достаточно облучения дозой около рентгена, чтобы это сказалось на их наследственности. Обычные бактерии, необлученные, не выделяют бактериофагов. Но облученный микроб, который соприкасался с бактериофагом тысячи поколений назад, вдруг начинает выделять бактериофагов. И что интересно и важно: чем сильнее излучение, тем больше выделяют микробы бактериофагов. Зараженные бактерии — это своего рода индикатор, который позволяет судить об интенсивности космических излучений. Вот почему этот путь использования разведчиков-микробов имеет огромные перспективы.
Современная микробиология поможет решить и такую проблему — есть ли жизнь на планетах и в межпланетном пространстве. Нет сомнения, что космонавты, высадившись на планетах, где условия жизни менее благоприятны, чем на Земле, прежде всего встретятся с микроорганизмами. Правда, существует мнение, что вредных для человека микробов едва ли на планетах так уж много. Но вспомните: даже географические открытия на Земле приводили к появлению ранее неизвестных болезней. Сейчас микробиологи разрабатывают небывалые по сложности планы поисков микроорганизмов в составе метеоритов и на планетах. Их исследования — одно из условий успешных полетов человека в глубь вселенной.
Мюррей Лейнстер
ЧУЖАКИ
В 4 часа 3 минуты по бортовому времени «Никкола» покинул орбиту Теты в солнечной системе Гозиль.
Теперь можно было с уверенностью сказать, что Тета не является колыбелью цивилизации плуми. Своей цели «Никкола» не достиг — откуда приходят плуми, осталось невыясненным. Не удалось обнаружить даже ни одного высокого, конического кургана с силиконо-бронзовыми тарелками — единственных свидетелей существования плуми.
Такие тарелки находили на планетах кислородного типа, разбросанных в пространстве радиусом до 1 200 световых лет. Возраст некоторых тарелок достигал ста лет. На других налет окиси образовался всего за несколько месяцев или недель, а то и дней до прибытия землян.
Не всем нравилось, что галактика оказалась достаточно большой, чтобы вместить в себя две расы разумных существ, способных к космическим путешествиям. Людей этот факт тревожил.
«Никкола» взял курс к центру системы Гизоль, чтобы поискать плуми на более близких к солнцу планетах..
Продвигаясь к цели, корабль миновал остывшую планету, пересек орбиты трех других. Последняя оказалась газовым гигантом с бесчисленным роем спутников. Теперь она осталась в тридцати миллионах миль сзади…
Джон Бэрд, как обычно, находился в комнате пультов радиолокаторов. Он принадлежал к числу тех, кто надеялся, что плуми не окажутся врагами человечества.
Напротив него за своим рабочим местом сидела Диана Холт. Ее темная головка склонилась над экраном. Диана обязана была наносить на карту орбиты метеорных потоков. Никто из космонавтов даже не попытался бы пройти сквозь солнечную систему без такой карты. На корабле все шло своим чередом. В помещении двигателей дарили тишина и покой. Шкипер вел себя так, как ведет себя любой шкипер, когда все обстоит нормально. Начальник вооружения Тэйн был занят собственными мыслями. В навигаторской рубке второй помощник следил за курсом.
Диана медленно манипулировала рычажками радара. На ровно мерцающем экране вдруг ярко вспыхнуло и тут же исчезло неясное изображение.
— Вижу какую-то глыбу, — доложила она в селектор, — похожа на комету, потерявшую газовый хвост. Вокруг нее — рой метеоров.
В тот же момент — 4 часа 10 минут по корабельному времени — раздался сигнал тревоги. В коридоре захлопали двери. Этот сигнал мог означать только одно — от него учащалось дыхание или замирало сердце.
На экране телевизора замерцало лицо шкипера.
— Плуми? — голос его от волнения звучал чуть хрипло. — Эй, Бэрд, это плуми?
Пальцы Бэрда поспешно крутили ручки локаторов.
— Потерян контакт, сэр, — наконец доложил он, — что-то мешает нам.
Все встревожились. Радарная система, которая мгновенно давала точную информацию, не была делом рук любителей. Ее создала высокоразвитая промышленность.
Проходили секунды. Они казались годами. На круговом экране не появлялось ничего. Ничего, кроме того, о чем бы радар не сообщал раньше. Гигантская газовая планета могла вернуть сигнал лишь через несколько минут.
— Ни одного нового объекта в радиусе полумиллиона миль, — монотонно докладывал Бэрд, — ничего нового в радиусе трех четвертей миллиона миль… — Наконец: — Ничего нового в радиусе миллиона миль.
Следующее распоряжение шкипера звучало в достаточной степени язвительно:
— В таком случае разглядите получше те объекты, которые не являются новыми.
Шкипер повернулся к другому микрофону:
— Тэйн! Дайте вашим людям команду находиться в полной боевой готовности. Отсеку двигателей подготовиться к маневру. Аварийной команде надеть скафандры и занять свои посты. Бэрд, как насчет «не новых объектов»?
Диана фыркнула. Бэрд коротко сказал:
— Только один подозрительный объект, и тот не вызывает особых подозрений, сэр. Мы его определяем как бесхвостую комету.
Все же он еще раз нажал на кнопку. Поток микрокоротких волн устремился в пустоту космоса. Минули секунды — и сигнал вернулся на корабль, неся с собой требуемые сведения. Предмет, который они зарегистрировали, не имел ничего общего с кометой. Поляризованные лучи вернулись обратно деполяризованными, с такими изменениями, которые говорили, что они отразились от округлого предмета с постоянной формой, изготовленного из бронзы, возможно из силиконовой бронзы.
— Это могут быть только плуми, сэр, — доложил Бэрд. — Верно, они прибрали к рукам наш ориентировочный луч и послали к нам единичный импульс, чтобы самим определить, кто мы и что мы. Полагаю также, что сейчас они анализируют наши лучи и знают уже, что обнаружены.
Шкипер выругался.
— Сколько их? — спросил он. — Может, там целый флот?
— Сейчас проверю, сэр, — сказал Бэрд и добавил: — Но пока мы не уловили никакой настроенной радиации из внешнего пространства. Возможно, они не ведут никаких передач, чтобы ввести нас в заблуждение…
— Выясните, сколько их! — прогремел шкипер. — И поживее!
Диана, более бледная, чем обычно, не отрывалась от радара.
«Никкола» был снаряжен отлично. Во время последней стоянки на Земле его специально оборудовали для «охоты» за плуми и налаживания с ними контакта. С тех пор как обнаружили их следы, это стало важнейшей задачей Службы космических изысканий. Решение задачи волновало все человечество. Вот почему на «Никкола» установили 24 ракетных аппарата и специальные двигатели, не говоря уже о самой совершенной радиолокационной и счетно-решающей системах, которые были созданы человеческой расой. Без этого вряд ли стоило вторгаться в планетную систему, принадлежащую плуми.
В действие вступала еще одна радиолокационная установка. Ее показания автоматически наносились на трехмерную карту. Мерцали экраны осциллографов. Они должны. были мгновенно обнаружить и сообщить самые точные данные о любом предмете из силиконовой бронзы на пути лучевого потока.
Первыми начали обследовать ближайшие объекты. Все решала скорость. Однако для получения трехмерного изображения требовалось время. Информация поступала: никаких других объектов из силиконовой бронзы в радиусе четверти миллиона миль… полумиллиона миль… миллиона… миллиона с половиной… двух миллионов.