Константин Труфанов – Протокол 317 (страница 4)
Ковалёв выругался — негромко, сквозь зубы — и бросился следом.
Серов и Ковалев пытались нагнать Катю и остановить практически четверть часа, но в тесно те то и дело терялись и искали ее по звуку.
Она бежала не потому, что хотела сбежать. Она просто хотела вернуть себе контроль. В шестнадцать лет человеку кажется, что, если он побежит достаточно быстро и далеко, взрослые перестанут решать за него. Если он закричит достаточно громко, его услышат. Если он сделает что-то достаточно резкое, мир изменится.
В темноте хрустели ветки. Катя не видела, куда бежит. Только чувствовала под ногами траву, корни, ямы. Только слышала собственное дыхание и крики за спиной.
Потом был только крик. Короткий. Нелепый. Резкий. И сразу после него — тишина.
Такая тишина, которая бывает только в лесу, когда всё живое замирает. Когда птицы перестают петь. Когда насекомые прячутся. Когда сама природа задерживает дыхание.
Ковалёв увидел в темноте небольшой огонек, такое ощущение что кто-то решил разжечь костер. Он добежал первым. Он всегда был быстрее. Резко остановился, не сказав ни слова.
Через несколько секунд подоспел Серов. Он увидел лицо Ковалёва — и понял всё. Не нужно было смотреть на землю. Достаточно было посмотреть на друга.
Тела читатель не увидит. Потому что самые страшные вещи не нуждаются в описании.
Серов стоял неподвижно, будто кто-то вынул из него всё живое. Глаза открыты, но не видят. Руки опущены, но не расслаблены — окаменели.
Ковалёв смотрел вниз и не моргал. Потом медленно поднял голову. Посмотрел на Серова. Никогда в жизни он не видел такого лица у своего друга.
— Это не мы, мы же просто не успели.
— Знаю.
— Кто?
— Не знаю. Но обязательно узнаю.
Лес молчал. Ветра не было. Даже ночные птицы притихли. Где-то в дали был слышен звук заводившейся и уезжающей машины.
Ковалёв опустился на колени. Осторожно, будто боялся причинить боль, закрыл глаза Кати. Потом поднял тетрадь. Обгоревшую по краям. С вырванными страницами.
Он открыл её. Пролистал.
— Некоторые страницы вырваны.
— Кто?
Они переглянулись. В темноте леса этот взгляд был красноречивее любых слов.
Кто-то успел раньше. Кто-то знал, куда они едут. Кто-то ждал.
— У нас проблема, — сказал Ковалёв.
— У нас не проблема, у нас война— ответил Серов, глядя на тетрадь.
На утро Парк Победы снова был обычным.
Люди гуляли. Дети ели мороженое — новое, свежее, не успевшее подтаять. Старики спорили над шахматной доской, и никто не мог доказать, что чёрные проиграли из-за глупой ошибки.
На той же скамейке уже сидел Серов.
В руках он держал тетрадь Кати. Обгоревшую по краям. Испачканную землёй. Пятнами, которых он старался не замечать.
Он перелистывал страницы. Снова эти фамилии, стрелки, подписи.
Детская попытка разобраться в том, на что взрослые боялись даже смотреть.
Ковалёв подошёл и остановился рядом. Долго молчал. Потом заговорил — и голос его звучал так, будто он натирал стекло наждачной бумагой.
— Что будем делать?
Серов смотрел на страницы. На линии, которые Катя провела. На вопросительные знаки, которые она рисовала в каждом углу. На фразу, написанную на последней странице — крупно, в три строки:
— Найдём, кто это сделал.
— А если это те, кого мы знаем?
Серов поднял глаза на Ковалёва. Красные. Пустые. Словно кто-то выключил свет за стеклом.
— Тем более.
С этого утра Владимир Серов перестал быть тем человеком, которым был вчера.
Он продолжал ходить на работу. Продолжал вести дела. Продолжал разговаривать с людьми. Но внутри него поселилась пустота, котору
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.