Константин Соловьёв – Fidem (страница 68)
«Ржавый Жнец» уже не выглядел грозной боевой машиной. Он привалился к стене, опустив тяжелую голову, из-под лопнувшей лобовой брони с негромким треском вырывалось пламя. Прямо напротив него замер «Варахиил», потерявший свою смертоносную грациозность. Орудия «Жнеца» оставили в его корпусе огромные пробоины, но сам Стерх из Брока был еще жив – вяло копошился в амортизационной сети, обводя мир невидящим взглядом.
– Ловкий трюк, – Берхард с интересом разглядывал поверженных рыцарей. – Как тебе удалось стравить их между собой?
– Distulit ordinem, «отложенный приказ». Я приказал «Судье» выстрелить последним снарядом, едва только я произнесу «Огонь». Он и выстрелил. Как видишь, расчет оказался верен.
– И они оба…
– Оба были так напряжены, держа друг друга на мушке, что каждый из них решил, будто стреляет другой. Все остальное – обычный рефлекс.
Берхард покачал головой:
– Иногда я пытаюсь понять, что именно позволяет тебе выбраться живым из очередной переделки, Паук, твое необъяснимое везение или твоя потрясающая самонадеянность?
Ягеллон наконец смог выбраться из разбитой вдребезги кабины, но на этом его силы иссякли – роняя изо рта капли, он привалился к своему поверженному доспеху, оставляя на позолоте темно-карминовые разводы.
– Берхард, будь добр…
– Рад помочь, мессир.
Берхард подобрал с пола увесистый осколок витража с куском свинцового переплета, деловито взвесил в руке и, хмыкнув, подошел к лежащему Ягеллону. Тот попытался отползти, но не смог. Коротко выдохнув, Берхард обрушил осколок ему на переносицу и удовлетворенно кивнул. Несколько раз дернувшись, Стерх из Брока сделался так же недвижим, как и его доспех.
– А что Красавчик Томаш?
Берхард заглянул в расколотую кабину «Жнеца» и поморщился:
– Если ты надеялся на кусок с румяной корочкой, то уже опоздал. Чертовски пережарено, как по мне.
– Он и при жизни был суховат.
Берхард кивнул, оценив шутку, но не улыбнулся:
– Тебе лучше поспешить, мессир. Если это уханье означает именно то, что я думаю, «Вопящий Ангел» несется сюда на всех парах.
Гримберт и сам слышал шаги. Тяжелые, гулкие, возвещающие появление машины сверхтяжелого класса – от ее поступи, казалось, поскрипывали стены. Сотни тонн бронированной стали, которыми управляет ярость приора Герарда. Этой совокупной силы хватит, чтобы разнести весь Грауштейн. Хватит и на долю «Серого Судьи».
Система управления огнем, которую он вызвал на визор, отозвалась тревожной алой пульсацией, демонстрируя состояние боеукладки. Пусто. Он только что потратил свой последний снаряд.
Гримберт устало усмехнулся. Даже если бы «Судья» был набит снарядами под завязку, его бой против «Вопящего Ангела» едва ли затянулся бы больше, чем на две неполных секунды. В каких бы обстоятельствах он ни принял бой, нелепо думать, будто «Ангел» оставит ему хотя бы тень шанса на победу.
Возможно, есть и другие способы отсрочить неминуемое? Вспомнить, почему его прозвали Пауком. Сплести тонкое кружево из завуалированных угроз, намеков, посулов, лжи и лести… Набросить его на приора, пытаясь выиграть время. Может, он еще не до конца исчерпал положенный ему запас чудес?..
– Куда собрался, мессир? – спросил Берхард, когда «Судья» стал неуклюже поворачиваться среди обломков и распластанных тел. Некоторые из них сминались беззвучно, другие издавали хруст, заставлявший Гримберта брезгливо стиснуть зубы.
– Наружу. Не хочу умирать, как крыса в каменной норе. Оставайся тут. Делай то, что умеешь лучше всего, – прячься. Рано или поздно тут появятся другие люди. Может, у них будут рясы иного цвета или иной формы тонзура, неважно. Расскажи им все, что знаешь про чудо Грауштейна. Про «Керржес». Про меня. Черт побери, может, хотя бы с того света мне удастся достать Герарда…
– Выходи, Паук!
Приор Герард не воспользовался радиосвязью. Микрофоны «Вопящего Ангела», способные заглушать канонаду на поле боя и гнать в атаку тысячи пехотинцев, разразились таким ревом, что на полу разгромленного собора задребезжали осколки витражей.
– Выходи или я похороню тебя прямо там!
Гримберт собирался сказать еще что-то на прощание Берхарду, но обнаружил, что того уже нет на прежнем месте.
– А ты молодец, – усмехнулся он. – Я всегда говорил, что лучшее качество для толкового оруженосца – это чутье…
– Паук! Я даю тебе одну минуту!
– Отключи свои чертовы иерихонские трубы – я уже иду.
«Вопящий Ангел» возвышался напротив портала, заняв удобную позицию. Его крабье тело покоилось на полусогнутых ногах, но даже в таком положении он возвышался над «Серым Судьей», точно огромная стальная гора. Осадные мортиры, укрытые бронированными куполами спонсонов, не дрогнули – системы управления огнем, должно быть, заблаговременно выверили прицел, зная, где появится противник, им не требовалась доводка.
Гримберт заставил себя не смотреть в его сторону, пока «Серый Судья» не миновал портал. И даже после этого развернулся нарочито неспешно, будто и не замечал громады «Ангела», нависающей над ним. Если приору Герарду придется хвастать перед кем-то тем, что он убил Гримберта Туринского, он не сможет сказать, будто тот был напуган и просил пощады.
Пятьдесят пять метров, определил дальномер «Судьи». Дистанция, не оставляющая возможности ни для бегства, ни для маневра. На таком расстоянии приору даже не обязательно целиться. Бетонобойный снаряд, начиненный взрывчаткой, сомнет «Судью» и вколотит в серый камень.
– Они мертвы?
Гримберт ожидал, что приор Герард будет в ярости, однако вопрос прозвучал на удивление сухо.
– Да, – лаконично ответил он, – оба. Убили друг друга. Не смогли разрешить вопрос веры.
Пластины, скрепляющие гнилую плоть приора, коротко звякнули.
– Поделом. Никогда нельзя иметь дела с раубриттерами. Эти ублюдки столь алчны, что даже сидя верхом на куче золота, попытаются украсть медную монету. Слишком жадны, слишком недальновидны, слишком глупы.
– Они не были хозяевами «Керржеса», – медленно произнес Гримберт. – Ты был.
Прошло несколько долгих секунд тишины, в течение которых приор Герард никак не выражал свою реакцию. Что было на его гнилом лице? Торжествующая усмешка или злая гримаса? Презрительный оскал или затаенный испуг? Гримберт дорого бы дал за возможность это узнать, однако в его распоряжении не было никаких ценностей, которые он мог бы предложить мирозданию за нее.
«Вопящий Ангел» исторг из своей луженой глотки короткий рык, в котором Гримберт не без труда распознал смешок приора.
– Глупец никогда не сможет управлять демоном. Однако было бы нечестно умалять их заслуги. В конце концов, они были теми, кто нашел «Керржеса», а это уже немало.
Выстрела не было. Гримберт считал секунды, ощущая, как сердце, болезненно сжимаясь, гонит по венам загустевшую кровь. Если приор до сих пор не выстрелил, значит, в чем-то сомневается. Колеблется. Размышляет. Возможно, если найти нужные слова, он сможет использовать эти колебания в свою пользу.
– Арбория.
«Вопящий Ангел» встрепенулся. Лязгнули пластины брони.
– Что?
– Арбория, – повторил Гримберт. – Это все началось с Арбории, не так ли?
И вновь выстрела не было. Возможно, ему удалось найти нужное слово, способное отсрочить этот выстрел. Слово-ключ. Слово-шифр.
– Быстро соображаешь, Паук. – Динамики «Ангела» отчетливо передали смешок Герарда. – Да, это началось с Арбории. Похлебка по-арборийски, помнишь? Нам всем она дорого стоила.
Гримберт ощутил, как слюна делается едкой, как кислота.
– Значит, ты получил недостаточную плату за свою измену?
– Никто не получил, – тон приора был на удивление спокойным, почти примирительным, – выгоду от заговоров получают те, кто их затевает, а не те, кто их исполняет. Если кто и остался в выигрыше после этой треклятой компании, так это сенешаль и Лаубер. Сенешаль приобрел земли в лангобардских краях и усилил свои позиции среди восточных сеньоров. Граф Женевы… Он приобрел пару симпатичных брошек. А, ты, наверно, не знаешь. Он приказал оправить твои глаза в серебро и с тех пор носит их, точно драгоценности, когда собирается на очередной прием. Вышло весьма мило, я слышал.
«Серый Судья» издал предупреждающий писк. Слишком высокое артериальное давление. Учащенное сердцебиение. Нарушение мозговых колебаний.
Спокойно, приказал себе Гримберт, ощущая, как сводит судорогой внутренности. Держи себя в руках, идиот. Он проверяет тебя, тыкает острым прутиком. Присматривается. Ты не должен поддаваться. Не имеешь права. Все пауки терпеливы, такова их природа. Не позволяй чувствам взять верх.
– Так, значит, предательство себя не оправдало?
Кажется, ему удалось сохранить самообладание, голос звучал ровно, не выдавая чувств.
Приор Герард скорбно вздохнул:
– Сенешаль ловко нас провел. Все прочие остались в дураках. Вместо победоносной кампании – бойня. Вместо богатой добычи – страшные потери. Я сам потерял многих тогда. Орден был недоволен – и не скрывал этого.
– Стоило направить жалобу графу Лауберу. Уверен, он восстановил бы справедливость!
Бронированный лик «Ангела» не умел менять выражения, но Гримберту показалось, что приор Герард в своей кабине досадливо поморщился.
– Мы все оказались в паршивом положении, Паук. Чтобы уменьшить недовольство среди раубриттеров, сенешаль отдал им Арборию на разграбление. Дикое это было зрелище, признаться. Несколько дней по догорающим руинам рыскали десятки голодных стальных зверей, пытаясь вырывать куски мяса друг у друга. Добыча была скудна и не оправдывала наших потерь, многие роптали. Они не нашли там ни золота, на которое рассчитывали, ни драгоценных камней и радиоактивных материалов. Но некоторым из них все же повезло. Двум, если быть точным. Обыскивая брошенный еретический храм, эти раубриттеры обнаружили потайное хранилище под ним. Увы, судьба и здесь посмеялась над этими жадными ублюдками. Они надеялись поживиться драгоценными металлами и всем тем, что, по слухам, прячут в своих схронах лангобарды, однако, к своему разочарованию, нашли лишь мусор – рукописи и фолианты, исписанные непонятным им языком.