Константин Соловьёв – Fidem (страница 52)

«Вопящий Ангел» заворчал всеми своими сочленениями. Снаружи состоящий из закаленной бронированной стали, а внутри – из тронутого гнилью человеческого мяса, он не пытался отступить, даже окруженный со всех сторон.

– Послушайте меня, бра…

Голос приора утонул в грохоте автоматического огня.

Его сомнут, понял Гримберт, ощутив сладостную щекотку вдоль позвоночника. Даже самая крепкая сталь не сможет сопротивляться бесконечно. Его бывшие слуги, поступившие в услужение к «Керржесу», сожрут его с потрохами. Месть свершится. Он увидит, как несокрушимая твердыня веры под названием «Вопящий Ангел» падает ниц, распадаясь на части, и в ее размозженной кабине копошится хрипящий кусок мяса, когда-то называвший себя приором Герардом. Гримберт ощутил секундное блаженство, представляя себе это во всех деталях.

Но лишь секундное, короткое, как эффект от дозы экгонилбензоата.

Смерть приора станет смертью для всех узников Грауштейна, включая его самого. Лишенные помощи извне и снарядов, они не смогут стать преградой для бушующего «Керржеса». Даже если им удастся пробиться к радиостанции, та может быть защищена личными кодами Герарда, и тогда…

Гримберт зарычал, до боли стиснув зубы. Единственный случай за несколько лет, когда его враг оказался уязвим, – и тем он не в силах воспользоваться! Вот уж точно чудо Господне!

– Дьявол, дьявол, дьявол… – прошептал он и, коротко выдохнув, решительно включил громкую связь. – Говорит сир Гризео. Иду на помощь приору Герарду возле собора. Все боеспособные рыцари, двигайтесь в ту же сторону!

Он оказался не в бою. Это было первое, о чем он смог подумать, оказавшись внутри бушующего стального шквала. Бой, каким бы он ни был, состоит из тактических элементов, сочетание которых он давно научился загодя предугадывать, а то и выстраивать необходимым ему образом. Здесь же не было ничего, кроме слепой ярости.

От первого залпа «Судья» уклонился легко – стволы лазарита плясали так хаотично и непредсказуемо, что не попали бы и в собор. Секундой или двумя позже, когда дистанция уменьшилась до предельно близкой, Гримберт понял отчего. Кабина рыцаря-монаха представляла собой подобие окровавленной клетки, внутри которой металось что-то человекоподобное, покрытое бахромой свисающей кожи. Удивительно было, как в таком состоянии это существо могло вообще управлять доспехом, не то что выверять прицельные маркеры…

Гримберт ударил трехдюймовкой почти в упор, но снаряд с жалобным лязгом лишь скользнул по выпученной стальной морде, оставив глубокую рваную борозду. Как забавно, отстраненно подумал он, стараясь дышать в ритм с «Серым Судьей», срастись с ним в единое цело. Как забавно – бронированная голова отчаянно защищает свое содержимое, давно превратившееся в труху…

Он разрядил второе орудие, и вновь безо всякого толка – доспех лазарита раскачивался из стороны в сторону с такой непредсказуемой амплитудой, что снаряд отклонился от точки прицеливания по меньшей мере на два метра, вновь угодив в массивную нижнюю часть шлема. Гримберт выругался. «Судья» отмечал боезапас крошечными пиктограммами в углу визора, и этот боезапас, похожий на кучку маковых зерен, стремительно таял. Если он и дальше будет тратить снаряды так бездумно…

– Гризео! Прочь! Во имя Святого Духа и всех чертей преисподней!

Гримберт заставил «Судью» дать задний ход. Не мягко, как это принято в обращении с послушной машиной, все передаточные механизмы которой отрегулированы и функциональны, а резко, страшно, изо всех сил, точно сдерживал напор обезумевшего, пляшущего под седлом жеребца. «Судья» отозвался на это утробным скрежетом. Бронекапсула задребезжала, и Гримберту показалось, что это дребезжат стальные кости, перетирающие друг друга…

Рыцарь-лазарит поднял раскачивающиеся орудийные стволы, не дав себе труда стабилизировать их. На таком расстоянии можно не утруждать себя выверением прицела. Но выстрелить он не успел. Вокруг него расцвел дымный кокон, в середке которого с утробным ворчанием пировали желтые сполохи огня, по брусчатке шрапнелью ударили мелкие металлические осколки. Когда дым рассеялся, стало видно, до чего сокрушительным был удар – корпус остался стоять на подогнувшихся ногах, но в груди его зияла дыра такого размера, что взрослый человек мог бы пройти сквозь нее, как сквозь дверной проем.

– Премного благодарен, – пробормотал Гримберт в микрофон. – Но…

– Не изображайте из себя воителя, черт бы вас побрал! – рявкнул откуда-то приор Герард. – Не с вашими пушчонками! Если хотите быть полезным, просто маневрируйте и отвлекайте их внимание!

Гримберт оскалился.

– Ваше благоразумие немного запоздало, господин прелат! – выдохнул он. – Это вы превратили Грауштейн в чертову ловушку! Это вы погубили своих братьев!

«Вопящий Ангел» вздрогнул. Так, будто в него попал снаряд, но Гримберт отчетливо видел, что попадания не было. Это вздрогнул сам приор Герард, укрытый за многими слоями брони.

– Я сам буду держать ответ за свои ошибки, – негромко произнес он, выпрямляя торс «Ангела» и распрямляя сложные многосуставчатые ноги с гудящими поршнями. – Видит Господь, я много их совершил в последнее время. Больше, чем позволено человеку. Но сейчас… Сейчас нам с вами придется держаться друг друга, хотим мы того или нет.

Гримберт хотел было огрызнуться, но не успел. Рыцари-лазариты обступали их, тесня к собору. Пьяно шатающиеся, сталкивающиеся друг с другом, беспорядочно палящие, они не выглядели организованной военной силой – они выглядели стаей бешенных псов. Но от одной только мысли, сколько силы заложено в этой обезумевшей братии, у Гримберта леденело в висках. Будучи неуправляемой, эта сила не делалась менее опасной.

Полный вперед. Гримберт ощутил слабое ворошение в стальной груди – это его тело безотчетно сжалось в своей бронекапсуле, будто пытаясь занимать как можно меньше места в пространстве.

Вперед. Реактор «Серого Судьи» загудел, выходя на полную мощность.

Оказавшись в центре шторма, корабль обязан маневрировать, иначе его развернет боком к волне, опрокинет и сомнет. То, что окружало его со всех сторон, тоже было штормом – клокочущей в дикой ярости стихией, лишенной разума или чувств. Слепой неодолимой силой, столкновение в лоб с которой означает смерть. Если он хочет уцелеть, ему придется подстраиваться под нее. Определять векторы силы и скользить вдоль них, как в танце, поджидая удобный момент.

И шторм начался. Безумный, страшный, грохочущий, вроде тех, что часто сотрясают своей яростью летнее небо Турина. Здесь не было волн, но в гуле бронированной стали Гримберту мерещилась бездонная океанская злость.

С этого момента «Судья» больше не останавливался. Его алгоритмы могли вести его в автоматическом режиме по заранее заданному курсу, но Гримберт не мог рассчитывать на автопилот. Сейчас, когда мельчайшая ошибка стоила жизни им обоим, он мог доверять только ручному управлению.

Шаг. Поворот на семнадцать градусов. Ускорение. Резкая остановка. Разворот влево на сорок градусов. Три резких шага. Разворот.

Он ощущал себя одиноким путником, зажатым между огромных гор, только эти горы не оставались на месте, они сами двигались непредсказуемым курсом, сшибаясь друг с другом и изрыгая шквал огня. Грохота он уже не слышал – повинуясь приказу хозяина, «Серый Судья» отключил его от всех звуков окружающего мира, иначе грохот канонады давно бы сжег его слуховые нервы. Если в обычном бою разрывы снарядов помогали ориентироваться в происходящем, здесь от них не было никакого проку.

Разворот на семнадцать градусов. Резкое ускорение. Обманный шаг. Смена курса.

Почти сразу он превратился в мишень. Может, лазариты и сделались безумными животными, но даже животным свойственны инстинкты, безошибочные в своей биологической лаконичности. И эти инстинкты, уцелевшие в той резне, что учинил в их мозгах «Керржес», подсказывали им чужака. Чужака, которого надо было разорвать в первую очередь, прежде чем вцепиться друг другу в глотки.

Разворот. Шаг. Ускорение. Разворот.

Будь «Серый Судья» тяжелее тонн на пять и отличайся он большим ростом, у него не было бы ни единого шанса пройти сквозь этот кипящий огненный вал. Большие машины вроде «Вопящего Ангела» не созданы для маневренного боя. Предназначенные для того, чтобы прогрызать сложную многоэшелонированную систему вражеской обороны и нести исполинские орудия, способные сминать крепостные стены, они обладают слишком большими габаритами и импульсом инерции, который практически невозможно мгновенно погасить. Но «Серый Судья» был лишен этих недостатков. И пусть он не обладал выдающейся скоростью, его маневренность позволяла ему обходить противников до того, как они успевали стабилизировать свои орудия.

Двадцать градусов влево. Разво…

В голове полыхнул черным пламенем беззвучный разрыв, погрузив на миг весь окружающий мир в булькающую ледяную темноту. Это было похоже на мгновенное погружение в ледяную океанскую воду, из которой он почти тотчас вынырнул, задыхающийся и дрожащий. Внутренности «Серого Судьи» задребезжали, а может, это дребезжали его собственные зубы, крошась во рту.

Близкое накрытие, каркнул внутренний голос.

Возможно, контузия.

Гримберт зарычал, пытаясь сохранить равновесие. Не останавливаться – во что бы то ни стало не останавливаться. Судя по всему, на броне шлема лопнул фугасный снаряд, но ходовая часть функционирует, управление в норме…