Константин Соловьёв – Fidem (страница 31)

Шварцрабэ покачал головой:

– Никаких шансов. Если на что-то и уповать в случае открытого столкновения, так это на здешнюю радиостанцию. Если мы успеем взять ее под контроль, пока люди Герарда не придут в себя, можно наладить связь с большой землей и другими монастырями. Если капитул ордена Святого Лазаря узнает, что приор Герард хладнокровно наблюдает, как его паствой пируют еретические технологии, он еще позавидует бедняге Францу. Быть может, его самого признают пособником еретиков, и тогда не миновать инквизиторского суда.

Гримберт заставил «Серого Судью» поднять вверх оба орудийных ствола и шевельнул пулеметами в спонсонах. Жест был достаточно внушительным и красноречивым, чтобы вокруг него мгновенно установилась тишина.

– Хватит, – приказал он устало. – Вы ухватили суть, но не истину. Что нам меньше всего надо, так это столкновение с силами Герарда. Оглянитесь! Вокруг нас две дюжины монахов-рыцарей в доспехах. Настороженных, вооруженных и, без сомнения, получивших приказы на наш счет. Не тешьте себя надеждами, они не дадут нам даже добраться до радиостанции. Так не будем давать им повода превратить нас в горящие обломки.

Томаш недоверчиво уставился на него:

– Но если приор еретик…

– Он не еретик. Он-то как раз пламенный воин Христа. В том и беда.

– Черт! Бросайте болтать по-заумному, сир Серая Кляча! – вспылил Томаш. – Пока окончательно не задурили нам головы! Что вы имеете в виду?

Гримберт заставил «Серого Судью» переменить позу, сдвинув центр тяжести на полметра назад. Отчего его пневматическая система исторгла из себя короткий вздох, удивительно похожий на человеческий, кабы не тембр.

– Грауштейнское чудо, о котором приор Герард успел раззвонить на сотни миль вокруг, в некотором роде стало его личным чудом. Чудом, которое может или уничтожить его, развеяв без следа, либо, наоборот, поднять к сияющим вершинам Святого престола. Вот почему он приказал разоружить нас – не хочет, чтобы шайка раубриттеров нарушила его сложные планы, самовольно вмешавшись в игру.

– Это часть великих и нескончаемых Рачьих войн, – Шварцрабэ поправил берет на макушке. – И мы все чертовски не вовремя вмешались в эту колоду.

– Поясните, будьте добры, – холодно попросил Ягеллон.

– Орден Святого Лазаря переживает не лучшие времена, – заметил Гримберт. – Чудо, которое пришло ему на помощь, может погубить его надежнее, чем полчища сарацин из Святой земли или новое нашествие кельтов. Это чудо унесло жизни нескольких рыцарей-монахов и по меньшей мере пары десятков прихожан. Чудо, на которые возлагали немалые надежды, оказалось заляпанным кровью и опороченным. Оскверненным. Готов поспорить, капитул ордена будет в ярости, когда узнает об этом. Это даже хуже, чем поругание святыни в разоренном храме, это поругание чуда, которое является символом сошествия Святого Духа. И капитул не простит этого приору Герарду. Хорошо, если отправит до конца дней отшельничать в скит, а не замурует в какой-нибудь каменной келье прямо здесь, под монастырем.

Томаш наморщил лоб:

– Но ежели приор поймает еретика…

– Верно. Это его шанс выхватить туза из дрянной колоды. Найти жемчужину в сточной канаве. Пока он держит на замке ворота Грауштейна, еретик вынужден оставаться здесь, запертый вместе с нами. Среди нас. И если приор Герард сможет схватить его за горло…

Томаш хрипло хохотнул:

– Индульгенция от всех грехов!

– Да, – согласился Гримберт. – И не только. Мало кто из святых отцов может похвастаться пленным лангобардским шпионом. Они редко даются живыми. Но если вместе со шпионом он заодно захватит и его главное оружие…

Шварцрабэ хлопнул в ладоши. Глаза его сверкали.

– Ах дьявол! Это же, это же…

– «Керржес» – это сокровище, – голос «Серого Судьи» мог посоперничать с ураганом, ему не стоило труда оборвать сира Хуго. – Завладев технологией «Керржеса», лазариты не только отыграют все проигрыши минувших веков, которые тяготили их орден, но и получат в свои руки оружие, равного которому нет даже у самого папы! Только представьте – послушный, готовый к употреблению нейроагент, который невозможно обнаружить и который превращает жертву в машину смерти. От «Керржеса» не укроют ни прочные двери, ни верные телохранители, ни молитвы… Это не просто довод в бесконечных Рачьих войнах, которые ведут между собой святые отцы, это козырь, который превратит их обветшалый прокаженный орден в один из самых могущественных, в один миг сделав опорой Святого престола. А сам Герард… – Гримберт заставил себя сделать паузу. – Черт, уж он-то сполна хлебнет от этих щедрот. Он не только получит все те лавры, которые причитались ему за неудачный поход в земли лангобардов, но, чего доброго, еще и разживется за свои заслуги епископской кафедрой!

К его удивлению, этот короткий рассказ произвел впечатление. Даже холодно державшийся Ягеллон сделал несколько коротких нервных шагов из стороны в сторону, ломая до хруста свои тонкие пальцы.

– Значит, он не отопрет ворот… – пробормотал Ягеллон, во взгляде которого впервые появилась растерянность. – До тех пор, пока не поймает еретика.

– Ну хоть наши-то шкуры в безопасности… – проворчал Томаш. – Хоть за то беспокоиться не придется. Черни-то, конечно, поляжет немало, но ей и так-то жить не сто лет. Не «Керржес», так оспа или наводнение…

– Наша опасность – не «Керржес», – произнес Гримберт, надеясь, что его голос лишен предательских модуляций, по которым можно было бы распознать чувства. – Наша опасность – сам приор. Как бы ни обернулось дело, победой или поражением, мы четверо будем ему костью в горле. Ненужными свидетелями, которые запечатлеют или его позор, или его страшную, купленную страшной ценой победу. Поверьте, совершенно не напрасно он приказал нам сдать боекомплект. Он уже сейчас знает, чем все обернется.

Томаш тяжело опустился на ступени. Еще недавно Гримберту казалось, будто в теле старого калеки заключен ядерный реактор, питающий его силы. Сейчас же он казался совершенной развалиной, которой стоит большого труда не рассыпаться трухой.

– Проклятый святоша… – сокрушенно пробормотал Томаш. – Проклятый монастырь, проклятая пятка… А я – проклятый безмозглый дурак. Вздумал под конец жизни к мощам святым припасть, чудо обрести, значит… Как будто бывают такие чудеса, которые могут душу старого раубриттера отмыть… Вот тебе и чудо. Получай, значит, что заслужил!..

– Не будем отчаиваться прежде времени, – заметил Шварцрабэ с наигранной беспечностью. – Мы живы, а это уже кое-что да значит. Нас четверо, не так уж мало!

– Четыре старые машины против трех дюжин рыцарей ордена и их безумного приора, – Ягеллону потребовалось лишь несколько секунд, чтобы подвести мысленную черту под этим несложным уравнением. – Долгий же будет бой… Что же нам делать?

– Мне кажется, за серой броней сира Гризео скрывается весьма светлая голова. Быть может, в ней возникнет спасительный план?

Гримберт вздохнул и несколько секунд молчал, мысленно готовя ответ, хоть в этом и не было никакой необходимости – ответ давно был готов. И он даже ощутил подобие удовлетворения, поскольку этот ответ, в отличие от много сказанного прежде, был целиком и полностью правдив.

– Нет, – сказал он. – Никакого плана у меня нет.

– Мессир?

Гримберту удалось сдержать удивленный возглас, но не рык раздражения, который последовал вслед за ним.

– Черт побери! В следующий раз, когда ты захочешь попытаться подобраться ко мне незамеченным, мои орудия могут не оказаться на предохранителе, Берхард! Помни об этом!

Тяжело ковыляющий «Ржавый Жнец» успел удалиться на безопасное расстояние, легконогий и стремительный в движениях «Варахиил» скрылся еще раньше, что до Шварцрабэ… Гримберт пристально изучил монастырское подворье, использовав весь доступный ему арсенал сканеров, включая инфракрасный спектр, но не обнаружил никаких следов рыцаря сира Хуго фон Химмельрейха, также известного как Черная Ворона. Гримберту оставалось лишь покачать головой. Необычайно ловкий тип, хоть фигляр и строит из себя паяца. Пропал, словно сквозь землю провалился. Такому впору быть не раубриттером, а фокусником…

Берхард вышел из тени. Должно быть, он укрывался в щели между складами, прячась за старым хламом и обломками камня. Гримберту оставалось лишь покачать головой. Воистину, Берхард может казаться неказистым оруженосцем, но это целый кладезь талантов под одной личиной. В течение доброго часа находиться в считаных метрах от четырех рыцарей, оснащенных хитроумными чуткими датчиками, не выдать себя и оставаться незамеченным – неплохое достижение даже для опытного лазутчика, не то что для старого слуги.

– Твои орудия? Не льсти себе, Паук. Ты не разглядел бы меня, даже если бы я вздумал отлить на твою ногу. Что с тобой? Ты делаешься невнимателен именно тогда, когда не можешь себе этого позволить.

Гримберт ощерился, поблагодарив судьбу за то, что Берхард сейчас не может видеть его лица.

– Сенсоры неважно себя ведут, – пожаловался он. – Возможно, из-за того скачка напряжения во внутренней сети, что чуть не оставил меня без связи. Когда выдастся время, нам надо будет…

Берхард покачал головой.

– С твоими сенсорами все в порядке, – заметил он. – Я сам настраивал их на прошлой неделе. Они стары, изношены, но пристойно работают. Проблема не с ними, а с тем, к чему они крепятся. Проблема с тобой, Паук.