Константин Соколов – Троян (страница 3)

Тренер легонько постучал указательным пальцем по своей голове, показывая ребятам, где у боксёров обычно находится «соображалка». Затем он забрал у Серого перчатки, со словами:

Ладно. Теперь иди, сядь на скамейку, а мы продолжим…

Гопанюк быстро и ловко надел тренировочные перчатки, немного подсобив себе зубами на заключительном этапе. После традиционного приветствия оба сделали шаг назад, каждый ожидал инициативы от соперника. Славян не выдержал первым. Глядя в глаза Гопанюку, он заново вспомнил тот момент более чем шестилетней давности, когда их взгляды пересеклись, и им овладела внезапная ярость. Он бросился в атаку, чувствуя за собой силу и решимость побить этого хромого, да ещё ниже ростом… Славян наносил удары быстро и часто, понимая, что лупит одного из убийц своих родителей. Правда, от большинства ударов Гопанюк, ушедший в глухую оборону, успешно уворачивался, остальные попадали по рукам, не причиняя никакого ущерба. Наступающий Славян уверовал на момент, что побеждает, «вошёл в раж», как говорится… Постоянно отступавший Гопанюк, не проведший ещё ни одного удара, сделал вид, что теряет равновесие, резко отклонившись назад. Пытаясь достать его челюсть, Славян, что называется, «провалился»: дёрнулся вперёд и, одновременно, «открылся», а его противник выставил перчатку…

Получилось так, что Славян как бы сам себя нокаутировал рукой противника. Он рухнул было на колено, голова его кружилась. В пылу поединка, смутно понимая происходящее, Славян вскочил, но его подвел вестибулярный аппарат – парня повело. Исполнив короткий «танец цыплёнка», Славян повис на канатах, пытаясь прийти в себя.

Расплывающийся Юрий Михайлович подлетел-подплыл к Славяну сразу с двух сторон, и глухим голосом «как из бочки» откуда-то сзади сказал:

Ты полностью увлёкся атакой и забыл про защиту. Старайся этого не допускать… Давай, оклёмывайся, и перейдём к стойкам.

– 3 -

Тренировка длилась всего часа полтора. Юноши узнали ещё кое-что о боксёрских стойках и учились наматывать на руки боксёрские бинты.

Когда парни вышли из раздевалки, уже переодевшиеся после занятия, тренера в зале не было. Он обнаружился на ступеньках за входной дверью: курил.

Ну, что, не пропало желание заниматься боксом? – с улыбкой спросил тренер сразу обоих.

Сергей ответил и за друга тоже:

Нее… Это круто.

А как с успеваемостью в школе, или где вы там учитесь?..

Славян ответил:

В «двадцать четвёртом», на «тридцахе», оба… Да, нормально с успеваемостью. Нас сейчас сильно не гоняют – «время перемен». Никто не знает, что завтра будет. Вон, Серёга говорит, все профтехучилища собираются объединять в один то ли колледж, то ли лицей… Преподы смешат: ещё зимой «топили» за Украину, и так быстро «переобулись», аж противно. И они ещё учат нас быть честными и принципиальными.

Это – да… У вас, ведь, в училище, вроде, неплохая база пауэрлифтинга, это хорошо… – задумчиво произнёс Гопанюк и, будто вдруг вспомнив, добавил, – Да, вот ещё что… Если не разочаровались в боксе и намерены заниматься, то запишите ваши данные в эту вот тетрадь. Фамилию, имя, отчество, дату-год рождения, учебное заведение… Для отчётности.

Тренер протянул Серёге тетрадь на 48 листов «в клетку» и шариковую ручку. Пока Сергей записывал свои данные в тетрадь, Гопанюк обратился к Славяну:

Слушай, а раньше я тебя нигде не мог видеть?.. Такое ощущение, что видел, но не могу вспомнить.

Я в пятнадцатой школе учился. Может, там?.. – ответил юноша.

Может… – снова задумался Гопанюк, – Хотя, вряд ли… Но у меня память цепкая, я могу месяц-два вспоминать, а потом всё равно вспомню обязательно.

Славян пожал плечами и покачал головой, всем своим видом показывая, что не знает, о чём речь. Сергей уже закончил записывать свои данные, и передал тетрадь приятелю. Славян, в отличие от друга, фамилию и отчество вписал согласно украинской орфографии.

Гопанюк продолжал:

Ну, тогда по расписанию – послезавтра следующее занятие. Могу посодействовать с боксёрками – знаю, где дешевле. Но бесплатных нет… Бинты, то же самое, шлемы, если решили всерьёз… А по технике я вас натаскаю.

Славян передал тетрадь тренеру. Попрощались.

Переполненные впечатлениями юноши ушли. Перед тем, как разойтись по своим домам, часть пути им предстояло пройти вместе. Юрий Михайлович проводил их внимательным взглядом, делая последнюю, самую продолжительную затяжку. Сзади эта парочка показалась ему забавной, как любой клоунский дуэт: из двоих один обязательно длиннее, второй – толще…

«Кролики»… – усмехнувшись, почему-то вслух сказал Гопанюк, и загасил окурок в консервной банке, выполнявшей роль пепельницы и всегда стоявшей тут же, под козырьком.

Он достал из кармана тренировочных брюк «допотопный» кнопочный сотовый телефон, выбрал номер из «записной книжки» в памяти телефона, дождался ответа…

Алё, Макс… Можешь говорить?.. Слушай, сейчас у меня кадр появился, тебе со Шведом в спарринг пойдёт, когда поднатаскаю… В нашем деле тоже может пригодиться – парень толковый, вроде, с позицией… Чем-то похож на… Не, не скажу, сам увидишь – заценишь… Данные его и его друга завтра лично передам, пробьёшь по своим… До связи.

– 4 -

У меня такое впечатление сложилось, – сказал Серёга другу, когда они удалились от тренера на полсотни метров, – что Юрий Михайлович не очень-то заинтересован в… учениках.

Да?.. Почему ты так думаешь?.. – удивился Славян.

Сначала он заставил нас бить друг друга, потом тебе… настучал по башке…

Славка пожал плечами:

Не знаю… По-моему, он действовал нормально, как любой тренер на его месте.

Кстати, как у тебя с головой, не кружится?.. – подколол Сергей приятеля.

Нет. А как твоя печень?.. Не кружится?.. – ответил «любезностью» Славян.

Нормально, – бодро ответил Серёга, хотя рефлекторно потянулся к животу.

В спортзале главное: когда приходишь «укрепить здоровье», не потерять его окончательно.

– 5 -

Небольшая комната Славяна в бабушкиной квартире страдала мебельным минимализмом: кровать, платяной шкаф в углу, стол с ноутбуком и учебниками у окна, один стул… Вот, чего было в избытке, так это постеров рок-групп и рок-музыкантов на стенах. Спектр исполнителей, взирающих со стен, был весьма широк: от Виктора Цоя и «Океана Эльзы» до «Iron Maiden» и «Judas Priest».

Лучший друг Серёга обзывал это собрание классиков рока «старьём», а Славяна называл (конечно же, по-дружески) «ретроградом» и «любителем старпёров». В своих доводах он налегал на то, что «тяжёлый рок», а, тем более, «хеви метал», отупляет, «превращая мозг человека в желе».

Славян же, в свою очередь, не понимал, как можно слушать «блевотный рэп», искренне полагая, что массовое увлечение этим псевдомузыкальным стилем прямо свидетельствует о деградации общества, отсутствии у молодёжи эстетического вкуса и музыкального слуха, и ещё много о чём категорически негативном. В свою защиту Славян приводил тот факт, что предпочитает мелодичный инструментальный рок горлопанству.

Оба сходились на том, что любимый музыкальный стиль оппонента «тупо зомбирует слушателя». Впрочем, разногласия на музыкальной почве никак не сказывались на их дружбе, и воспринимались обоими со здоровым юмором. Каждый из приятелей успешно делал вид, что уважает музыкальный вкус товарища, хотя и понимал, что товарищ просто врёт из вежливости.

В общем, если врач говорит, что у вас «богатый внутренний мир», не спешите радоваться, это вовсе не комплимент. Это значит, что пора пить антипаразитарные препараты…

Но сейчас Славяну было отнюдь не до музыки. Он сидел на кровати в полутёмной комнате, упершись спиной в стену, сжавшись в комок, подтянув колени к подбородку и обхватив голову руками, словно защищаясь от ударов кого-то невидимого. Этот «здоровый бугай» ощущал себя маленьким беззащитным ребёнком, попавшим в безвыходную ситуацию. Давно ему не было так скверно.

Вернувшись домой с первой тренировки, Славян первым делом отправился в душ. Но смыть грязь и пот оказалось гораздо проще, чем нахлынувшие вдруг воспоминания. И снова, как тогда, когда он прятался от «нацбатовцев», мозг сверлили вопросы: «Что же теперь будет?.. Что мне теперь делать?.. Почему это всё со мной происходит?..»

Славка вздрогнул. Полумрак комнаты разрезала полоска света. Бабушка заглянула в славкину комнату, нашарила выключатель, включила свет. Славка повернул голову, вопросительно посмотрел на бабушку, щурясь от яркого света люстры.

Ты чего в темноте сидишь?.. – спросила бабушка, – Через пять минут ужин будет готов. Приходи.

Хорошо. – ответил Славка.

Бабушка скрылась, тихонько прикрыв дверь. Славян глубоко вздохнул, расправил плечи, слез с кровати, и вдруг резкими движениями «провёл «двоечку»» воображаемому противнику. Секунду подумав, завершил серию апперкотом, выключил свет и вышел из комнаты.

– 6 -

На кухне что-то призывно шкворчало, вкусно пахло избытком холестерина за четыре часа до сна. Бабушка «колдовала» у плиты. Она, даже не оглядываясь, чувствовала входящего на кухню внука.

Вот-вот будет готово, Славочка, далеко не уходи… – прощебетала абсолютно седая 66-летняя женщина с вечно грустными глазами и другими признаками пережитого некогда глубокого горя.

Но «шестым чувством» она уловила исходящее от Славки нервное напряжение.

Ба, я тебя спросить хочу… – Славка, вроде, начал излагать, но не знал ещё, как перейти к основной мысли, поэтому тянул.