Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 72)
Непосредственное влияние срубной культуры и ее проникновение на восток наблюдаются далеко не на всей обширной области, занятой андроновскими племенами, а преимущественно в южноуральских степных районах и далее до р. Тобол и Южного Приаралья (рис. 76). О своеобразии культуры западной области расселения андроновцев и ее сходстве во многих элементах со срубной (курганный обряд захоронения, ряд металлических изделий, типы глиняных сосудов и их орнаментация и пр.) уже много написано исследователями андроновской культуры[792].
Ряд фактов говорит о расселении срубных племен в бассейне рек Бузулук и Белая, и о проникновении их в район Актюбинска. Раскопки курганов у с. Новая Белогорка, у хут. Кашкара, близ г. Ишимбай и у с. Большой Куганак установили преобладание погребального обряда, характерного для срубных племен Поволжья. В керамике этих курганов были Представлены и срубные, и андроновские типы[793]. В районе Стерлитамака-Ишимбая сейчас известно до 50 поселений срубной культуры. Срубные племена жили здесь по соседству с андроновскими.
О проникновении срубных племен в более южные районы Приуралья свидетельствуют не только многие элементы срубной культуры в андроновских памятниках, расположенных по рекам Илек[794], Урал (в районе Орска)[795], у сел Домбаровка и Еленовка (юго-восточные районы Оренбургской обл.)[796] и у Актюбинска[797], по и антропологический материал из андроновских могильников под Актюбинском[798].
Проникновение срубных племен на восток началось уже на алакульском этапе развития андроновских племен, т. е. в то время, когда особенно ощутимо прослеживается проникновение андроновских элементов в Заволжье. Именно по материалам из Оренбургской и Актюбинской областей особенно ярко обнаруживаются своеобразные черты южноуральского степного варианта андроновской культуры, в который органически входят элементы нижневолжской срубной культуры. То же можно сказать (даже в еще большей степени) о районе р. Тобол. Поэтому совершенно справедлив и научно плодотворен вывод О.А. Кривцовой-Граковой о том, что «этапы развития андроновской культуры в западных районах, на Урале и на Тоболе… могут быть прослежены только при постоянном сопоставлении с развитием срубной культуры в Восточной Европе и особенно в соседних областях Поволжья»[799].
Открытые степи Заволжья и Южного Приуралья при расширения скотоводческого хозяйства и использовании лошадей как транспортных животных давали большие возможности для значительных племенных передвижений. Одним из вероятных стимулов продвижения отдельных сильных племен Поволжья на восток, кроме освоения новых земельных угодий, удобных для скотоводства в различные времена года, было стремление приблизиться к южноуральским источникам металла, который все более и более становился основным сырьем при изготовлении орудий труда и оружия.
Цепочка межплеменных культурных и генетических связей во второй половине II тысячелетия до н. э. хорошо прослеживается в степных просторах от Среднего и Нижнего Поволжья до района Актюбинска. Она идет и далее к Южному Приаралью. Характерная для этого района тазабагъябская культура, которую исследователи иногда рассматривают как один из вариантов андроновской культуры, также сближается со срубной по ряду признаков материальной культуры и в антропологическом отношении[800]. Южноуральские степи как бы связывали значительно удаленные друг от друга срубные и тазабагъябские племена.
Итак, археологические данные свидетельствуют о близком сходстве срубной культуры Нижнего Поволжья, андроновской культуры в ее западном, южноуральском степном, варианте и тазабагъябской культуры Приаралья. Это сходство возникло в результате очень тесного контакта, который выражался в межплеменном обмене, экзогамных браках и особенно в передвижениях отдельных племен с востока на запад и в обратном направлении, что приводило к смешению населения в районах наибольшего контакта племен. Вероятно, это были родственные в языковом отношении племена, входившие в индоиранскую группу индоевропейской семьи языков, о чем можно судить, имея в виду дальнейшую историческую судьбу племен этой территории в начале раннего железного века.
В степном Причерноморье срубная культура продолжала более или менее плавно развиваться и составила существенный компонент скифской археологической культуры.
На Нижней Волге срубная культура, сохраняя свои основные старые черты, развивается приблизительно так же, как и в Северном Причерноморье, но в ней появляются и те элементы, которые в дальнейшем становятся характерными для савроматов.
Андроновская культура на последнем этапе развития распадается на ряд локальных вариантов со своими отличительными признаками, которые в иных случаях можно рассматривать как отдельные культуры. Этот распад связан с различными историческими судьбами племенных групп андроновской общности, с их консолидацией по более узким областям, вероятно, в рамках отдельных племенных союзов. К сожалению, позднеандроновские памятники степей Южного Приуралья, которые более всего нас интересуют в данной работе, совсем не изучены. Зато в пределах западного варианта андроновской культуры известен прекрасный комплекс памятников конца эпохи бронзы в соседней с Уралом степной области верхнего течения р. Тобол — Алексеевское поселение и могильник и Садчиковское поселение. Именно они имеют много общего с памятниками позднесрубной культуры не только Поволжья, но и Северного Причерноморья, что хорошо показано в работах О.А. Кривцовой-Граковой[801]. В эту культурную общность, вероятно, войдут и еще малоисследованные памятники поздней бронзы Южного Приуралья.
Действительно, появление новых элементов в материальной культуре бассейна р. Тобол и Поволжья конца эпохи бронзы свидетельствует о том, что связь племен обеих областей не только не прекратилась, но, напротив, усилилась, и развитие тех и других пошло в одном направлении. Единство их развития отразилось в общих формах многих металлических изделий, некоторых костяных предметов (наконечники стрел) и особенно в новых формах керамики — узкогорлых сосудах и сосудах с налепными валиками. На Волге мы встречаем близкие аналогии алексеевским и садчиковским сосудам с налепными валиками. Общая тенденция развития тобольской посуды позднеандроновского этапа и посуды позднесрубной культуры Нижнего Поволжья совершенно одинакова: и там и тут меняется состав глиняного теста, в которое все чаще и чаще входит примесь шамота, все больше и больше отгибаются венчики и округляются плечики сосудов, распространяется небрежный нарезной орнамент, одинаково украшаются налепные или оттянутые валики с усами под венчиком. Пожалуй, не будет ошибкой утверждать, что прототипами этой новой посуды послужили не столько наиболее характерные сосуды алакульского этапа андроновской культуры, сколько острореберные и баночные сосуды срубной культуры.
Валиковая керамика, тождественная алексесвской или садчиковской, встречается на всех позднесрубных поселениях типа Ивановского селища Хвалынского р-на[802] и поселения у хут. Ляпичев на Нижнем Дону[803].
Во всей степной полосе Поволжья позднесрубных поселений значительно меньше, чем поселений раннего этапа развития срубной культуры. Это особенно хорошо прослеживается в более исследованных районах Куйбышевского и Саратовского Заволжья. Новые срубные селища небольшого размера с грубой керамикой, в том числе и валиковой, обнаружены в районе с. Быково (исследования Т.Б. Поповой в 1955 г.)[804] и около с. Новоникольское (исследования В.П. Шилова в 1954 г.). Керамика с валиками конца бронзового века найдена на дюнах у станции Сероглазово на р. Ахтуба (рис. 4). Малочисленность поселений в южных районах Поволжья и их довольно тонкий культурный слой свидетельствуют о значительных изменениях в условиях жизни поволжских племен. Вероятно, это явление связано с усилением подвижности населения еще в эпоху бронзы в результате перехода к полукочевому хозяйству, а в некоторых районах и к постоянным откочевкам.
В условиях предполагаемой большой подвижности поволжских племен, а также, видимо, населения Южного Приуралья, донских и предкавказских степей, могли произойти значительнее изменения более древних племенных территорий. Как известно, отдельные племена позднесрубной культуры проникают в район Калмыкии и на берега р. Маныч, где до тех пор не было памятников раннего этапа развития срубной культуры.
В эпоху поздней бронзы в Поволжье и в более западных степных районах Северного Причерноморья особенно частыми стали впускные в насыпь погребения с сильно скорченными покойниками и бедным инвентарем. Еще В.А. Городцов определил погребения в насыпях курганов Изюмского и Бахмутского уездов как наиболее поздние среди курганных погребений эпохи бронзы[805]. К тому же выводу пришли М.И. Артамонов, исследуя манычские курганы, и А.А. Иессен, исследуя курганы на Нижнем Дону[806]. Наблюдения над стратиграфией поволжских курганов убеждают нас в том, что значительная часть погребений в насыпи относится к поздней группе погребений срубной культуры или к переходному времени. В них найдены грубые баночные и довольно редкие острореберные сосуды. Именно для этой группы погребений характерны отступления от очень строгого канона погребального обряда, столь свойственного срубной культуре Нижней Волги в целом. В этой группе становится менее устойчивой традиционная ориентировка погребений: наряду с обычной северной или северо-восточной, реже северо-западной ориентировкой все чаще применяется восточная, западная, юго-западная и юго-восточная.