Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 52)

При археологических исследованиях в савроматских памятниках не найдено бронзовой клепаной посуды. Однако по форме описанные котлы, особенно лапасинский, а также котел из поселения Дикий Сад, хранящийся в Николаевском музее[484], очень близки некоторым скифским и савроматским литым медным котлам. Поэтому права О.А. Кривцова-Гракова[485], которая считает николаевский котел непосредственным предшественником и прототипом для определенной группы скифских и, добавим, савроматских литых котлов.

Скифские и савроматские литые котлы предназначались дли варки мяса, как в повседневной жизни, так и при совершении культовых церемоний с жертвоприношениями. Кости домашних животных, преимущественно баранов, не раз оказывались внутри котлов, найденных в древних могилах Северного Причерноморья. К сожалению, почти все савроматские котлы происходят из случайных находок. Поэтому мы не знаем, были ли в них остатки мясной пищи.

В музеях городов Саратов, Куйбышев и Астрахань, а также в Государственном историческом музее и Эрмитаже хранится ряд медных литых котлов, найденных на территории Поволжья. Большинство их происходит из случайных находок и не может быть точно датировано. Не всегда представляется возможным выделить среди них котлы савроматской эпохи.

В Северном Причерноморье не найдено литых котлов, которые относились бы ко времени древнее VI в. до н. э. Да и в это раннее скифское время из металлической посуды на Кавказе и в Северном Причерноморье, судя по находкам известных «ситул» с зооморфными ручками, чаще употребляли бронзовую клепаную посуду[486].

Наибольшее количество медных литых котлов Скифии относится к V и IV вв. до н. э.

Несколько савроматских литых котлов, найденных в хорошо датированных комплексах, относятся ко времени не древнее V в. до н. э.

Литые котлы савроматской территории я подразделяю на шесть типов.

К V в. до н. э. относится большой медный котел (рис. 14, 8) из кургана, раскопанного в 1927 г. в Соболевской волости[487]. Его бокалообразное тулово имеет широкое открытое устье с небольшим ребрышком с внутренней стороны, полый рюмкообразный поддон и две арочные ручки с одним отростком на вершине, увенчанным гвоздеобразной шляпкой. Поддон и ручки прилиты к тулову после его изготовления. Тулово котла в верхней части украшено четырехгранным в сечении валиком, от которого вверх поднимаются 25 арок из рельефных валиков, имитирующих веревочку. Поверхность тулова внутри гладкая, снаружи — менее ровная, с вертикальными бороздками ниже орнамента. Бороздки образовались, вероятно, при сглаживании поверхности восковой модели, по которой был отлит котел. Высота котла с поддоном 42 см, высота поддона 14 см, высота ручек 7,2 см; диаметр устья 28,5-35 см (овальный абрис устья, вероятно, следует считать результатом деформации); диаметр поддона по основанию 20 см.

Различные варианты котлов того же бокаловидного типа представлены еще двумя литыми котлами. Один из них хранится в Куйбышевском музее (рис. 70А, 6)[488]. Устье этого котла более открыто, чем устье соболевского котла: оно расширяется кверху и заканчивается валиком. Две арочные ручки с гвоздевидным отростком, кажется, отлиты вместе с туловом. Относительно низкий рюмкообразный полый поддон, отлитый отдельно, прикреплен с внешней стороны дна котла. Поддон отличается от поддона соболевского котла не только более приземистой формой, но сплошной стенкой наверху, которая прилегает ко дну тулова. С внешней стороны дна тулова сохранились наплывы металла, не уничтоженные после прикрепления поддона. Внутри на дне котла имеются четыре небольших отверстия, расположенных попарно друг против друга. Они залиты металлом, представляющим как бы заклепки, усиливающие скрепление поддона с туловом. Внутри поверхность котла довольно ровная, с вертикальными бороздками, снаружи — очень неровная, с подтеками металла; среди них два больших наплыва образуют неровные, горизонтально идущие валики в верхней и нижней части тулова. Это, вероятно, следы швов, образовавшихся в результате моделировки литейной формы котла из глины. Котел поврежден: обломаны край с одной ручкой и часть основания поддона; около сохранившейся ручки вдоль котла до самого дна идет широкая трещина. В целом котел отлит грубее, чем соболевский.

Высота котла с поддоном 43 см, высота поддона 9,6 см, высота ручки 8,6 см, диаметр устья 39–44 см, диаметр поддона по основанию 19 см.

Другой котел найден в кургане 2 у деревень Карчажинская и Красноярская на р. Миасс в Челябинском уезде Оренбургской обл. (раскопки крестьян в 1887 г.)[489]. Он отличается от описанных котлов вытянутым туловом, стенки которого в верхней части идут параллельно и затем постепенно суживаются ко дну; край тулова котла имеет резкий отгиб, образованный нависающим валиком (рис. 70А, 3). По технике изготовления он почти тождествен котлу из Куйбышевского музея. Его ручки отлиты вместе с туловом, а совершенно одинаковый низкий поддон сохранил наплывы металла на границе стыка с дном, на котором было отверстие, залитое внутри металлом в виде плоской широкой приливки. Поверхность котла неровная, особенно снаружи, покрыта бугорками и вертикальными бороздками. На 2,4 см ниже валика устья идет горизонтальный, слабо выраженный валик, имеющий разрывы. Он вряд ли носил орнаментальный характер. Скорее всего, это отпечаток шва, образовавшегося в процессе моделировки верхней части литейной формы котла с ручками. Такую же особенность мы наблюдаем на котле из Куйбышевского музея (рис. 70А, 6). Тулово котла сильно деформировано и разбито на несколько крупных кусков[490].

Высота котла без ручек 47 см, высота поддона 7 см, высота ручек 9 см, наибольший диаметр тулова 28 см, диаметр поддона по основанию 19 см.

Оба последних котла, близкие соболевскому, несомненно, относятся к савроматской эпохе. Котлы этого типа в более позднее время на сарматской территории не встречаются. Среди описанных котлов наиболее поздним является миасский, так как он найден вместе с железным наконечником копья[491], тождественным наконечникам последнего этапа ананьинской культуры, особенно, найденным в Уфимском могильнике. Наиболее вероятная его дата — IV в. до н. э.

К I типу относится еще один большой котел, найденный на западной окраине савроматского мира, в бассейне р. Хопер у с. Мазурки Песковской волости Ново-Хоперского уезда Воронежской губернии[492]. Котел найден С.Е. Зверевым в кургане при погребении лошади. Человеческая могила, связанная с ним, вероятно, была полностью уничтожена во время кладоискательских раскопок кургана местными крестьянами.

Морфологически котел из кургана у с. Мазурки (рис. 70А, 5) очень похож на соболевский. Форма его тулова и полого поддона, сохранившегося лишь частично, совершенно такая же; ручки котла обломаны. По самому краю котла идет нависающий валик с опускающимися двумя Г-образными концами под ручкой; в верхней части тулова имеется грубо выполненный рельефный орнаментальный пояс в виде зигзага, заключенного между параллельными валиками. И сам орнамент, и его расположение на тулове котла, напоминают орнаментацию соболевского котла. Высота котла 11 вершков, диаметр тулова 9 вершков[493].

Описанные котлы относятся к обширной группе литых котлов на конической подставке, распространенных в Евразии от Прибайкалья и Минусинской котловины до Украины. В археологической литературе привилось название, данное им в «Русских древностях» И.И. Толстого и Н.П. Кондакова, — котлы «скифского» типа[494]. Надо признать, что это название давно устарело. Хотя огромная коллекция таких котлов до сих пор очень плохо изучена, однако уже проделана некоторая работа по выделению особых локальных групп. Четко выделяются сибирские (минусинские)[495] и семиреченские котлы[496]. Резко выступают и особенности группы котлов европейской части нашей страны, в частности территории Скифии, но они до сих пор ждут своего исследователя.

Определенное сходство между евразийскими литыми котлами объясняется приблизительно одинаковым уровнем производства и одинаковыми в общем условиями жизни евразийских племен, изготовлявших эти котлы для бытовых нужд и культовых целей.

В свое время П. Рейнеке высказал мнение, что «скифские» котлы ведут свое происхождение от жертвенных китайских котлов, что прототипы для них прямо или окольными путями были получены из Китая, где литые котлы высокого качества изготовляли уже во II тысячелетии до н. э.[497] Вряд ли это верно. Между евразийскими и китайскими котлами очень мало сходства.

Некоторые сибирские экземпляры в какой-то степени похожи на древнегуннские котлы на коническом прорезном поддоне и с вертикальными ручками[498], и в семиреченских трехногих котлах можно уловить отдаленное сходство с жертвенными триподами по имеющейся у тех и других трехногой подставке[499].

Итак, и относительно этой группы евразийских котлов можно сказать, что китайские экземпляры не служили для минусинских и среднеазиатских литейщиков непосредственными образцами.

Мне кажется, что более правильную точку зрения о происхождении литых котлов высказал Г. Сосновский. Он считал, что, судя по своеобразной форме, приспособленной для употребления в безлесных местностях, родиной этих котлов были наши степи[500]. Однако предположение Г. Сосновского о том, что «скифские» котлы юга России были импортированы из Южной Сибири следует подвергнуть сомнению. За последнее время на Северном Кавказе обнаружены два наиболее древних для юга России литых котла. Я имею в виду находку на горе Бештау у Пятигорска, которую А.А. Иессен датирует VIII или началом VII в. до н. э.[501] Действительно, почти тождественные котлы найдены только в Минусинской котловине[502]. Однако столь ранняя дата сибирских котлов вовсе не доказана. Поэтому остается открытым вопрос о том, являются ли котлы из Бештау сибирским экспортом. С таким же основанием можно предполагать, не они ли послужили образцами для сибирских котлов.