Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 103)

Особенность савроматского культа заключалась в том, что его отправление было монополизировано женщинами, которые, вероятно, считались семейными и родовыми жрицами — хранительницами огня в домашнем очаге и на переносном жертвеннике. В основе савроматского культа огня лежал очень древний культ домашнего очага, осложненный и другими верованиями. Мне представляется, что савроматские жертвенные блюда были универсальными культовыми объектами, связанными, прежде всего, с почитанием огня, но не обязательно только с ним. На них могли ставить жертвенные сосуды и другие предметы, служившие для отправления туземных культов, например, раковины с краской, зеркала и пр. На них воскуривали или растирали ароматические вещества, смолистые душистые куски сосны и можжевельника, благовонные травы, смолу. Такие воскурения у многих народов представляли своего рода жертвоприношения туземным богам и предкам. Могли также жечь одурманивающие вещества. По свидетельствам Геродота и Максима Тирского, так поступали, например, «азиатские скифы»; они, собравшись вокруг костра, в котором жгут какие-то плоды или благовонные травы, опьяняются запахом, подпрыгивают, поют и пляшут (Геродот, I, 202; Максим Тирский, Речь XXVII, О любви; Речь IV, 6). Этот обычай Геродот приписывает скифам, живущим по Араксу (Яксарту) — Сыр-Дарье.

По сведениям аль-Бируни (около 1000 г. н. э.), в древности в начале весны, во время весенних холодов, хорезмийцы возжигали ароматы и душистые травы для изгнания вредоносных сил[1164]. Весьма заманчиво предположить, что сведения аль-Бируни касаются предков хорезмийцев — «восточных скифов» Геродота — и что как у Геродота, так и у аль-Бируни, речь идет о религиозных церемониях одного и того же содержания.

В этих играх и плясках нельзя не усмотреть действий шаманского характера. Савроматские жрицы, вероятно, также совершали колдовские действия и впадали в экзальтацию при помощи воскуривания одурманивающих веществ, «вступая в общение» с божествами.

В составе погребального инвентаря савроматских жриц постоянно присутствуют раковины с красками и без них, и гальки-растиральники. В этих предметах не только растирали краски, ибо иногда следов красок нет. Вероятно, в них растирали и благовония, как и на каменных столиках-блюдах. Они, безусловно, служили жреческими орудиями. Их в известной степени можно сравнить с авестийскими священными орудиями жертвоприношений — чашей и ступкой с пестом для приготовления благовонной хаомы (Вендидат, III, XIX) — напитка бессмертия из сока опьяняющего растения, который выжимали на жертвеннике и приносили в жертву Ахуро-Мазде[1165]. Я не стремлюсь отождествить назначение савроматских предметов культа и жреческого реквизита зороастризма, но вполне возможно, что савроматские жрицы совершали подобные действия, чтобы умилостивить своих богов и заклясть злых духов. В Вендидате говорится о глубокой древности священных предметов (ступки, чаши, хаомы), самого лучшего орудия против злого духа Ангроманью: «Сотворил (это оружие) Святой Дух, сотворил (он его) в беспредельное время» (Вендидат, XIX, 9)[1166]. Да и само жертвоприношение хаомы (индийской сомы) было унаследовано с древнейших времен[1167]. Разработанный ритуал богослужения зороастрийцев, как он представлен в разделе Авесты — Ясне (жертвоприношение), ведет свое происхождение от дозороастрийских культов различных древних, в первую очередь ираноязычных, племен. Такими же, еще первобытными культами должны были выглядеть культы савроматов, связанные с почитанием божественного огня.

В могилах савроматских жриц и некоторых богатых воинов в бассейне р. Илек не раз встречались кучки небольших галек, потертых и со следами действия огня. Это, вероятное всего, гадательные камни-кумалаки, известные у народов Средней Азии по данным этнографии[1168] и в древних кочевнических могилах Южного Казахстана[1169].

Вероятно, у савроматов существовали гадатели. Известно, что у скифов гадатели на прутьях были связаны с культом Афродиты-Урании-Аргимпасы. Они были служителями культа неба и исполняли жреческие обязанности, ибо «искусство гадания даровано им Афродитою» (Геродот, IV, 67). Их атрибутом являлась связка ивовых прутьев. Такие прутья применяли и восточные савроматы. Об этом можно судить на основании пока единственной, интересной находки на р. Илек. Исследуя в 1961 г. курганы группы Мечет-Сай, мы обнаружили погребение савроматского типа с особым ритуалом, в котором большую роль играл огонь (курган 4; погребение 4, рис. 75, 19). Покойника (пол не определяется) положили на толстый слой травы и хвороста в вытянутом положении головой на запад. Затем его засыпали горящим деревом или развели над ним мощный костер в самой могиле. Труп покойника сплошь обуглен, на костях сохранились куски телесных тканей и кожи, превратившихся в уголь. Вдоль левой руки погребенного лежал пучок тополевых прутьев (определение Г.Н. Лисицыной), очень ровных (все длиной 60 см). Благодаря обугливанию, они хорошо сохранили свою форму. На кисти левой руки и на пучке прутьев лежала сильно обгоревшая круглая деревянная миска с приподнятыми бортами, может быть, жертвенный сосуд. Над умершим обладателем пучка прутьев совершили обряд, в котором главную роль играл огонь. В Приуралье, в частности и на р. Илек, такой обряд часто связывается с богатыми захоронениями. Не был ли здесь погребен гадатель на прутьях или жрец (жрица?) со священным пучком, подобным тем, которыми обладали мидийские маги и жрецы зороастрийского культа? Пучки прутьев или веток как священные предметы или объекты гадания были известны не только у ираноязычных народов Евразии. На ассирийских рельефах связки таких прутьев изображены лежащими на жертвенных столах вместе с другими жертвенными предметами[1170].

В известной антидэвовской надписи Ксеркс говорит: «Там, где прежде дэвы почитались, там совершил поклонение Аурамазде и Арте небесной». Более точный перевод (по В.И. Абаеву) гласит: «…Аурамазду вместе с Артой, пребывающей в brazman’e (царстве неба — света)»[1171]. Исследователи переводят термин «brazman» как «священный огонь»[1172] или «жертвенные ветви»[1173]. Действительно, термин «брасман» («барасман», «барэсман») в авестийских текстах употребляется для обозначения веток, прутьев, щепы, которые (применялись атраванами — жрецами огня при жертвоприношениях (Ясна, гл. X; Вендидат, III)[1174]. Эти ветви считались «отражением небесного высшего огня, который в них заключен»[1175].

Многие религиозные термины Авесты являются общеиранскими, отражающими общие для всех ираноязычных народов древности религиозные понятия. Поэтому можно видеть в ивовых прутьях скифских гадателей, связанных с культом «Афродиты небесной», в пучке прутьев из савроматского погребения могильника Мечет-Сай, в связках прутьев сакского жреца, изображенного на золотой пластине Амударьинского клада, и мидийско-персидских магов, «поющих молитвы и держащих в руках пучок тонких тамарисковых ветвей» (Страбон, XV, III, 14), атрибуты близких между собой культов неба, света и огня дозороастрийского происхождения. Они были восприняты зороастрийской религией как символ священного огня (барэсма), как своего рода апотропей, отгоняющий злых духов, и чудесный инструмент гадания.

Надо думать, что савроматские жрицы часто исполняли ритуальные действия, напоминающие действия авестийских атраванов — жрецов огня Средней Азии и Восточного Ирана. Однако, вероятно, религиозные функции жриц были более примитивны и в то же время более широки, чем только те, что связаны с почитанием священного огня. Мне савроматские жрицы представляются служителями различных родовых и племенных божеств и духов.

Итак, вся сумма сведений о религии савроматов приводит нас к выводу, что у этих номадов существовали политеистические представления, господствовал культ огня — света — солнца. Савроматские женщины являлись жрицами (и, вероятию, шаманками) культа местных родо-племенных, первобытных, так называемых стихийно возникших[1176] религий, характерных для ираноязычных народов до сложения религиозной системы зороастризма и даже чуждых учению Заратуштры.

По отношению к атому учению савроматы-кочевники должны были выступать как идолопоклонники враждебных зороастризму дэвов, вроде тех «туранских» кочевников-разрушителей, с которыми Заратуштра вел жестокую борьбу. Верования савроматов генетически связаны с религией Авесты и с зороастризмом, так как их религиозные представления были близки иранской религии, отраженной в древнейших частях Авесты. Эти верования и культы являлись частью древних религий ираноязычных народов, особенно массагетов и саков. Религия савроматов с почитанием огня, света, солнца, дуалистическим взглядом на бытие заключала многие элементы древнего племенного мировоззрения, которые составили источник зороастрийской религиозной системы оседлых народов Средней Азии и Ирана. Кочевники-сарматы были чужды учению Заратуштры в целом и особенно догматическому зороастризму сассанидской эпохи, но не религиозным представлениям Авесты вообще. Религия савроматов отражает древний пласт авестийской религии. Не исключена возможность, что через Хорезм, в котором многие ученые видят родину зороастризма, учение Заратуштры проникало в среду отдельных представителей родо-племенной верхушки савроматов и сарматов, военных вождей и их дружинников, бывавших в Хорезме и, по-видимому, в Иране. Однако это предположение не может быть подкреплено письменными или иными свидетельствами, а исходит лишь из бесспорного факта тесных взаимоотношений южноуральских номадов с Хорезмом и Ираном.