Константин Смирнов – Савроматы. Ранняя история и культура сарматов (страница 105)

Вероятно, из Скифии в северные районы савроматов попадали некоторые образцы костяных и бронзовых зооморфных псалиев. К ним относятся пара бронзовых и костяной псалии (рис. 77, 1, 2).

Перечисленные вещи архаического скифского типа, лишенные самобытных савроматских черт, происходят главным образом из северных окраин земель поволжских и заволжских савроматов. Это не случайно. По-видимому, в VI в. до н. э. здесь проходил основной торговый путь скифов. Из Ольвии он шел в лесостепные области Скифии через Средний Дон, т. е. по землям будинов, которые были северо-западными соседями савроматов. Вещи скифского типа известны в лесостепи между Доном и Волгой, в пределах нынешних Пензенской и Саратовской областей, где жили племена городецкой культуры. Отсюда происходят скифские акинаки VI–IV вв. до н. э., железный наконечник копья, бронзовые наконечники стрел, бронзовые и железные удила, котлы, трехдырчатый костяной псалий и пр.[1180] Вполне вероятно, что часть этих вещей была перенята от скифов, ходивших в земли савроматов и далее на восток. Скифы могли переправляться через Волгу где-то в районе Саратова и вдоль заволжских рек попадали на Бузулук и далее на Урал. Именно на этом схематично отмеченном маршруте обнаружены скифские псалии и скифо-ольвийские зеркала: псалий из Ртищева и зеркала из сел Хмелевка и Суслы, ручка зеркала из кургана Елга на р. Бузулук, псалий из-под Бугуруслана, наконец, зеркало в кургане Биш-Оба под Орском (рис. 82).

Надо думать, что скифы сообщались с савроматами не только по этому основному торговому пути. Зона прямого контакта с савроматами была значительно шире, ибо кочевья царских скифов где-то на Дону или Северском Донце соприкасались с кочевьями савроматов.

Скифо-ольвийские зеркала, найденные в с. Улан-Эрге (Красное) (рис. 72, 12, 13), т. е. в нынешних калмыцких степях, вряд ли попали сюда по описанному выше пути. Кроме этих зеркал, я склонен считать импортными вещами также золотую бляшку в виде головки грифона из кургана у с. Ивановка (рис. 77, 3) и бронзовые бляхи с изображением барсов из элистинской группы «Три брата» (рис. 5, 2б). Они выполнены в скифском, понтийском и прикубанском, зверином стиле VI–V вв. до н. э. Поэтому не исключена возможность, что зеркала и бляхи были приобретены савроматами в результате контакта со скифами на Нижнем Дону или с племенами Северного Кавказа и меотами Прикубанья.

Остается неясным, торговали ли скифы или греки эллинскими колониальными товарами в VI–V вв. до н. э. Это могли быть бусы, но их до конца IV в. до н. э. очень мало в известных савроматских могилах Поволжья. Бусы из погребений Южного Приуралья в большинстве, как я уже писал, вряд ли северочерноморского происхождения. В погребениях Поволжья совсем нет греческой посуды (расписных сосудов или амфор), которая была бы древнее III в. до н. э. Сообщение Ф. Баллода о находках на Водянском городище близ с. Дубовка вместе с ольвийскими и пантикапейскими монетами античных расписных ваз и терракот[1181] нельзя признать вполне достоверным, так как эти вещи не сохранились, и никто из специалистов их не видел. Отсюда, действительно, происходит медная ольвийская монета с головой грифона (определена А.Н. Зографом), но она точно не датируется, а найденные здесь же свинцовые пломбы с греческими надписями, по определению В.В. Латышева[1182], относятся к V в. н. э. Вероятно, в первые века нашей эры у с. Дубовка существовали поселения, даже, может быть, торговая фактория, и переправа через Волгу, которая связывала заволжские степи с Доном, близко подходящим к Волге именно в этом районе. Ранее могли здесь переправляться скифы и савроматы, входя в прямое общение друг с другом (рис. 82).

Сами греки вряд ли вступали в непосредственные сношения с савроматами до тех пор, пока боспорские правители не вывели свою колонию в устье Танаиса. В исторической литературе, правда, существует мнение об участии греков в скифской торговле с восточными странами[1183]. Но оно основано лишь на сообщениях о том, что греческий поэт VII в. до н. э. Алкман уже знал далеких исседонов (эсседонов) (фр. 136А, см. Стефан Византийский, Описание племен), к которым в VI в. до н. э. якобы проникал Аристей (Аристей, Аримаспея, фр. 2–4; Геродот, IV, 13–16). Однако информаторами о далеких восточных народах, скорее всего, были скифы, ходившие к исседонам. Об этом ясно говорит Геродот: рассказ об аримаспах и стерегущих золото грифонах со слов исседонов передают скифы, «а от скифов знаем и мы» (IV, 27).

Б.Н. Граков предполагает, что скифский сухопутный торговый путь просуществовал до IV в. до н. э.[1184], после которого союзнические отношения между скифами и савроматами прекратились. Изменение этих отношений объясняется нарастанием военной активности савроматов на своей западной границе. Уже не позднее конца V в. до н. э. савроматы заняли скифские земли к западу от Дона. В IV в. до н. э. при скифском царе Атее северные берега Азовского моря, вероятно, были уже прочно закреплены за савроматами. Скифам пришлось мириться с таким положением, ибо Атей был занят объединением скифских земель и войной с Филиппом Македонским, а савроматы еще не казались тогда скифам грозным противником. Археологически наиболее ранние савроматские погребальные памятники послегеродотовой эпохи в Приазовье еще не выделены. Может быть, их следует искать, как предполагает Б.Н. Граков[1185], среди известных здесь простых могильных ям с плоским деревянным перекрытием и широтной ориентировкой. Эта гипотеза получит бесспорные доказательства, если в дальнейшем будут обнаружены могилы с расчлененными тушами баранов — наиболее характерным признаком савроматских погребений.

Вероятно, отдельные представители савроматских родов жили среди скифов, о чем говорят редкие находки погребений с расчлененными тушами баранов в степном Приднепровье, а также две женские могилы с оружием в Никопольском могильнике. Б.Н. Граков дает правдоподобное толкование этим памятникам, объясняя их появление здесь браками скифов с савроматскими женщинами[1186].

Общение со скифами, как мирного, так и военного характера, не могло не оказать определенного влияния на развитие материальной культуры савроматов. Это касается, в частности, и звериного стиля, особенно поволжской группы савроматов. В работе о савроматском вооружении[1187] я уже писал о некоторых типах бронзовых наконечников стрел, которые могли быть заимствованы савроматами только из Скифии.

Скифского же происхождения некоторые модели мечей, как, например, мечи с когтевидными и плоскими овальными навершиями, распространившиеся в IV в. до н. э. вплоть до Оренбургских степей. Отличия в деталях от скифских мечей говорят о том, что савроматы подвергли скифские модели соответствующей переработке. Появление на Урале, под Оренбургом, в конце IV в. до н. э. зеркала с длинной плоской рукояткой в овальным навершием (рис. 41, 3к) произошло также не без влияния скифской модели, характерной для скифских царских курганов и погребений дельты Дона. Эти скифские влияния на развитие оружия и некоторых предметов туалета вызваны, прежде всего, непосредственным общением со скифами в Приазовье, а также совместным проживанием савроматов, меотов и скифов в дельте Дона.

С другой стороны, некоторые вещи, найденные в Скифии, связаны с савроматским влиянием. Таковы, например, бронзовые литые колесики-амулеты из Приднепровья[1188], характерные для савроматов и заимствованные от них будинским населением Среднего Дона. В Никопольском могильнике найден меч без металлического навершия[1189]. Эта модель меча была знакома савроматам Поволжья. В лесостепной Скифии уже в VI–V вв. до н. э., когда функционировал торговый путь в земли савроматов, появляются необычные для самих скифов длинные мечи[1190]. В IV в. до н. э. намечается тенденция к увеличению длины скифского акинака, и во всей Скифии распространяются наконечники стрел с острыми, опущенными вниз шипами. Оба процесса, вероятно, происходили не без влияния савроматского вооружения.

§ 3. Взаимоотношения с будинами Среднего Дона и племенами городецкой культуры

Будины были непосредственными северными соседями савроматов. По Геродоту, они жили выше савроматов, в местности, сплошь покрытой разнородным лесом, являлись исконными обитателями этой страны и вели кочевой образ жизни (IV, 21, 108, 109). Кроме того, по тем же сведениям, будины представляются соседями собственно скифов. Как соседнее племя они вступили в союз со скифами против Дария и воевали в составе того же скифского отряда, в который входили и савроматы. Через землю будинов, вероятно, проходил и скифский торговый путь (рис. 82). Сообщение о прямом контакте будинов со скифами не позволяет нам локализовать будинов далеко на востоке, например, на Волге, где-то в районе Саратова, или даже севернее, как делали некоторые исследователи[1191]. Издавна существует и предположение о локализации будинов западнее Днепра[1192]. Оно основывается на противоречивых сведениях Геродота, когда тот говорит о переселении северо-западного племени невров в землю будинов (IV, 105). Однако при такой локализации, совершенно отрывающей будинов от савроматов, мы будем вынуждены полностью отречься от гораздо более ясного и конкретного свидетельства Геродота о земле будинов. Поэтому скорее всего, савроматы жили по соседству с будинами на Среднем Дону, хотя область расселения будинов могла быть значительно шире, ибо будины, по Геродоту, были большим и многочисленным племенем. Лесистый ландшафт будинской земли и кочевой образ жизни будинов как будто бы противоречат друг другу. Однако в лесостепной зоне между Северским Донцом и Доном, где, как мне кажется[1193], и надо помещать основную группу будинов, могли проживать одновременно оседлые и кочевые или полукочевые племена. Археологически доказано, что эта зона была занята в основном оседлым населением. Сведения Геродота о кочевом образе жизни будинов представляются весьма неточными; они могут касаться лишь какой-то части будинов, живших на границе лесостепи и степи. Относительно подвижной образ жизни, видимо, вели наиболее богатые роды и семьи, владевшие большим количеством скота. Эта богатые аристократические роды будинов, в культуре которых ярко выражены скифские и савроматские элементы, вероятно, и оставили на Среднем Дону известные «Частые» и мастюгинские курганы. Локализация будинов на Среднем Дону в скифской историографии восходит к Карлу Риттеру[1194]. В русской историографии к тому же мнению склонялся в 20-х годах XIX в. П. Коппен, который помещал будинов в пределах современной Воронежской обл.[1195] На Среднем Дону помещает будинов и Б.Н. Граков[1196]. За последнее время культуру племен, погребенных в «Частых» и мастюгинских курганах, специально изучает П.Д. Либеров. Он также склонен связать среднедонское население скифского времени с будинами.