Но слабый человек, без долгих размышлений,
Берет готовыми итоги чуждых мнений,
А мнениям своим нет места прорасти, —
Как паутиною все затканы пути
Простых, не ломаных, здоровых заключений,
И над умом его – что день, то гуще тьма
Созданий мощного, не своего ума...
Женщина и дети
«Будто месяц с шатра голубого...»
Будто месяц с шатра голубого,
Ты мне в душу глядишь, как в ручей...
Он струится, журча бестолково
В чистом золоте горних лучей.
Искры блещут, что риза живая...
Как был темен и мрачен родник —
Как зажегся ручей, отражая
Твой живой, твой трепещущий лик!..
«Ты сидела со мной у окна...»
Ты сидела со мной у окна.
Все дома в темноте потонули.
Вдруг глядим: заалела стена,
Искры света по окнам мелькнули.
Видим: факелы тащат, гербы,
Ордена на подушках с кистями,
В мрачных ризах шагают попы
И чернеют в огнях клобуками;
Дроги, гроб! И от гроба в огне
Будто зарево нас освещало...
Ты так быстро склонилась ко мне,
Жить желая во что бы ни стало!
«О, в моей ли любви не глубоко...»
О, в моей ли любви не глубоко!
Ты мне в сердце, голубка, взгляни:
Сколько зависти в нем и порока?!
И какие пылают огни?!
В тех великих огнях, недвижима,
Вся в священном дыму алтарей,
Ты, как 'идол пылающий, чтима
Беспредельной любовью моей...
«Мне ее подарили во сне...»
Мне ее подарили во сне;
Я проснулся – и нет ее! Взяли!..
Слышу: ходят часы на стене, —
Встал и я, потому что все встали.
И брожу я весь день, как шальной,
И где вижу, что люди смеются, —
Мнится мне: это смех надо мной,
Потому что нельзя мне проснуться!
Невеста
В пышном гробе меня разукрасили, —
А уж я ли красой не цвела?
Восковыми цветами обставили, —
Я и так бесконечно светла!
Медью темной глаза– придавили мне —
Чтобы глянуть они не могли;
Чтобы сердце во мне не забилося, —
Образочком его нагнели!
Чтоб случайно чего не сказала я, —
Краткий срок положили – три дня!
И цветами могилу засыпали,
И цветы придушили меня...
«Я ласкаю тебя, как ласкается бор...»
Я ласкаю тебя, как ласкается бор
Шумной бурею, в темень одетой!
Налетает она, покидая простор, 
