Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том I. По северу России (страница 41)

К исходу 1895 года крейсер «Забияка» заслужил почетную известность чуть ли не на всех морях обоих полушарий. Молодым был он, бороздя темные волны Ледовитого океана; состарился он в более приветливых, южных волнах, но везде оставался верным той службе, для которой был создан. Пример, показанный им на Мурманском побережье, остался не единичным.

Правительство, озабочиваемое судьбами нашего северного Поморья, за последние годы постоянно посылает на летнее время одно из своих военных судов. Так, в 1893 году ходил на Мурман, в Белое море и на Новую Землю крейсер «Наездник»; ему вослед — крейсер «Вестник», и есть полное основание полагать, как показали примеры, что время полного хозяйничанья в наших водах норвежцев и других пришлых людей отошло, наконец, в область воспоминаний., А первый пример был показан «Забиякой».

Здесь кстати будет упомянуть, что подобное хищническое хозяйничанье в наших водах производилось иностранными судами и на окраине нашего дальнего Востока. Там беспощадно истреблялся ими морской котик, — животное, водящееся исключительно в северной части Великого Океана, преимущественно в Беринговом проливе, и уже сильно уменьшившееся в числе. Животное настолько беспомощно, что достаточно 10 или 15 человек, чтобы гнать стадо в 1.000 — 5.000 голов.

Незаконная эксплуатация наших морей сначала американцами и канадцами, а потом и всеми другими любителями легкой наживы, начавшаяся преимущественно в семидесятых годах, особенно усилилась к 1891 году. В этом году был заключен трактат Северо-Американских Соединенных Штатов с Англией, лишивший подданных обоих государств права боя котиков в Беринговом море; стесненные трактатом, хищники направили свою преступную деятельность на русские владения, результатом чего явилось самое беспощадное истребление котиков; однако, этому хозяйничанью положен конец законом 1 июня 1893 года. С тех пор наши крейсеры зорко охраняют Берингово море. В силу этого закона, совершенно воспрещается морской котиковый промысел, и допускаются убой, лов и вообще промысел котиков на суше, и притом только с дозволения нашего Правительства, на особо определяемых для этого основаниях.

Было уже около одиннадцати часов летнего июньского вечера, когда «Забияка», везший путешественников, двинулся на северо-запад, по направлению к Соловецким островам. Вечер и ночь прошли совершенно тихо, безмятежно. Ровно через двенадцать часов, 16-го июня утром, судно подходило уже к нашему северному Афону. Утро было очень хорошее, и море едва-едва подергивалось легкой зыбью. Раньше других, вправо от парохода, показался Анзерский остров, затем Муксалма и, наконец, прямо против носа судна большой Соловецкий и на нем обитель. Ближайшими островами, с правой стороны, поднимаясь невысоко над водой своими гранитными глыбами, поросшими мелким кустарником и мхами, лежали в розовом сиянии утра небольшие островки Заячьи; между ними есть и Бабий остров, тот именно, на котором когда-то должны были останавливаться женщины, посещавшие монастырь; теперь они поселяются в монастырских гостиницах. Влево, верстах в тридцати, виднелись немецкие и русские Кузова и другие островки, совершенно изменявшие свои очертания благодаря сильному миражу. Эти миражи в тихую погоду здесь удивительны; в это время все верхушки островов кажутся приподнятыми на воздух и обрезанными точно столы, напоминая, как нельзя лучше, горы саксонской Швейцарии. Иногда выплывают вдруг несуществующие острова, и тогда помор говорят: «на-дысь на эвтом самом месте острова нам блазнили»; мираж приближает предметы, и тогда говорится: «берег завременился, острова временят».

Крейсер бросил якорь у Песьей-Луды, в 3¹/₃ верстах от монастыря, пройдя большой Заячий остров, обставленный значительным количеством крестов всякой величины. Путешественники пересели на подошедший катер Соловецкого монастыря; на веслах сидело двенадцать гребцов-монахов; на руле — монах с медалью за спасение погибавших; катер направился к монастырю. С окрестных гранитных утесов глядели многие, очень многие кресты; значительная часть крестов стояла на колодах. Обогнув последний мысок ближайшего островка, катер пошел прямо к пристани, лицом к лицу к Святым Вратам обители. Над гранитной набережной, в недалеком расстоянии от берега, высились древние монастырские стены и три выходящие на эту сторону башни: флаг-мачтовая, арсенальная и предельная; между ними, четко выделяясь высокой аркой, прикрывающей образ Нерукотворного Спаса, обозначались Святые Ворота.

За стенами, вплотную одна к другой, теснились церкви монастырские: Успения или Трапезная, Никольская, Троицкая — Зосимы и Савватия, Преображенский собор и крайней вправо, немного в стороне, Больничная. Золоченых маковок нет, — все они зеленые; с наружной стороны Святых Ворот пестрели тремя красками, расположенными шахматами, два массивные столба весьма сложного профиля, напоминающие древне-индийские храмы Эллоры; пестрые фрески глядели поверх каменной монастырской ограды со стены собора. Вся набережная маленькой гавани была покрыта народом, большей частью богомольцами; виднелись у берега два монастырские парохода: «Вера» и «Соловецкий», имеющие, как и крепость, свой утвержденный флаг. В Троицкой церкви Зосимы и Савватия, близ мощей обоих преподобных, покоящихся к богатых раках, под роскошной двойной сенью, обвешенной поверх ярко-пунцовой шелковой материей, подобранной фестонами, в свете многих разноцветных лампад, богомольцы отслушали литию, а затем отстояли литургию. Это архимандритское служение литургии, в воскресный день, у мощей соловецких преподобных, в ярком солнечном освещении, при двух хорах певчих, особенно торжественно. Оно совершено соборне архимандритом со всей пышностью, установленной еще царем Алексеем Михайловичем в 1651 году, то есть в шапке с палицей, ручным сулком, рипидами, осеняльными свечами и ковром. Петром I в 1702 году прибавлены были мантия с номатами — скрижалями и посох, как у архимандрита Чудова монастыря.

Соловецкая обитель полна таких почтенных и поучительных воспоминаний, что волей-неволей приходится говорить о них подробнее. Вся святыня, вся древность монастыря сосредоточена вокруг внутреннего двора обители, обращенного в сад; густо насаженные и обрезанные березки и рябины образуют куртины, окруженные деревянным забором; дорожки между них вымощены плитняком, и на этих дорожках происходит постоянное движение богомольцев. Характерное зрелище представляют монастырские чайки, которые тут же собираются во множестве. Чайки эти — крупных размеров, величиной с гуся, и почти совершенно белы; они налетают с весной, с Благовещения, и расселяются по монастырю. В начале июня они вывели птенцов, называемых здесь «чебары»; многочисленные гнезда их расположены вдоль дорожек, устланных плитняком; они видны и в зелени куртин, и вне монастыря по холмикам и кочкам, на самых торных местах, на крышах, подле стен. Гнезда эти в буквальном смысле слова лежат под ногами проходящих, вечно толкущихся тут людей, но их старательно обходят; богомольцам не трудно наблюдать не только птенцов, но и самое появление их на свет из яиц, и чайка, уверенная в своей безопасности, только покрикивает, сидя в гнезде, и, подняв голову, любуется людьми, ее обступившими. Чайки, по отзыву монахов, отлетают по осени на север. Куда? Едва ли найдется где-либо на свете что-нибудь похожее на соловецких чаек! Крик этих птиц резок и неприятен, не умолкает ни днем, ни ночью; говорят, что они очень мстительны. Каждая из чаек имеет свое гнездо и весной возвращается непременно к нему. От монастыря они корму не получают, но обилие пресных озер и морской воды с их фауной доставляет им полное обеспечение. На многих из монастырских деревянных поделок, на ложечках, перечницах и т. п., можно видеть изображение белой чайки с её серенькими крыльями, желтым клювом и темноватым хвостом.

Соловецкие острова были когда-то необитаемы. «Богоизбранная двоица» — блаженные Герман и Савватий перенеслись чрез морские глубины в 1429 году и водрузили крест близ горы Секирной, отстоящей ныне от монастыря на 12 верст, имеющей на самой вершине, — высшей точке островов, — церковь, а на колокольне ее — маяк. Шесть лет жили они тут. Жена одного корелянина, пытавшегося завладеть островами, назначенными Богом под монастырь, была жестоко наказана прутьями ангелами в образе двух благообразных юношей, и муж с женой были удалены с острова. На месте наказания поставлена часовня и в ней соответствующее факту изображение: ангелы с розгами в руках приближаются к сидящей на земле женщине, для исполнения наказания.

Во время отлучки с острова Германа, Савватий, почувствовав приближение смерти, переехал на матерую землю, где принял причащение и, «совлекшись бренного тела», скончался. Скоро вслед затем преподобный Зосима, третий и главнейший из соловецких подвижников, будучи еще юным, роздал свое имение нищим и, проведав от бывшего в то время в Сумах Германа о местоположении Соловков, способствовавшем уединению, достиг с Германом вдвоем, в 1436 году, острова и соорудил первую келью в двух верстах от нынешнего монастыря; в полуверсте от него поселился Герман, и только позже и уже вместе явились они основателями первой церкви монастырской на том именно месте, где стоить обитель.