Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том I. По северу России (страница 40)

Упадок этот объясняется несовершенством внутренних сообщений, направляющихся к Архангельску; еще недавно было тут девять крупных торговых домов льном, теперь их только два: Грибанов-Фонтейнес и Лнндес. Дурное влияние, оказываемое этим упадком на крестьянское хозяйство смежных губерний, понятно само собой.

В недалеко отстоящем от города смоляном буяне, бочки со смолой и пеком лежат на земле, открыто, длинными правильными рядами, и надо поистине удивляться искусству браковщика, следующего от бочки к бочке и мгновенно определяющего, всунув в смолу небольшую деревянную ложку «щуп», один из пяти сортов; на бочке «водянке», т. е. с примесью воды, выцарапывают крест. Пеку только два сорта, и браковщик, ломая плиточку, определяет его достоинство по взлому и по вкусу; на буяне два браковщика, русский и иностранный, и шестьдесят рабочих. Товар приходит в Архангельск из уездов — Холмогорского, Пинежского, Шенкурского и из Вологодской губернии, уездов — Сольвычегодского и Вельского. Очень много пека направляется в Италию и Испанию, для переделки в канифоль для смычков. Количество смолы, вывозимой из архангельского порта за последнее десятилетие, почти неизменно — до 114.000 пуд., на сумму 600.000 рублей.

Вот любопытная табличка о поступлениях в архангельской таможне:

............................................................................1875 года. ..1884 года.

Пошлин с привозных товаров.....................................127.000 р. .....55.000 р.

Вывезено из архангельского порта на.......................8.600.000......7.200.000»

Привезено в архангельский порт................................803.000 ........859.000»

В приход иностранных пароходов и кораблей....................484 ..............305»

Судов русских по заграничному и каботажному плаванию....957 ..............580»

По средней десятилетней сложности привоз товаров из-за границы простирается до 772.000 руб., вывоз — до 8.949.000 руб. Главнейшие товары привоза: чай, кофе, оливковое масло, вино, поваренная соль, нефть, свинец, железо, машины, рыба соленая, сушеная и вяленая; главнейшие товары вывоза: лен, пакля, лесной материал, смола, овес, мука, крупа, мясо, щетина и рогожи. Привоз к нам соли и рыбы — явление совершенно ненормальное, требующее известных мер. Совершенно характерное торговое значение Архангельска выражается и в присутствии многих иностранных консулов; пестрые, часто богатые, не русские мундиры их придают собранию представителей местных властей, администрации и сословий совершенно своеобразный вид, не имеющий места в других губернских городах. Особое, важное значение Архангельска для нашего Севера сказывается по осени, в сентябре, на Маргаритинской ярмарке. Тут производится снабжение припасами и материалами на всю нашу долгую зиму; тут устанавливаются годовые цены добычи всех поморских промыслов; тут можно наблюдать в это время всю пестроту нашего северного населения, — корелов, самоедов, лопарей, поморов, каждого со своими особенностями. За последние годы, и об этом следует упомянуть, сделаны были нашими поморами Хохлиным, Митрофановым и др., попытки вывозить грузы из Архангельска прямо в Англию на собственных судах; попытки увенчались успехом, и нельзя не пожелать им дальнейшего, более широкого развития. Украшением города является памятник Ломоносову, воздвигнутый на площади, переименованной в Ломоносовскую.

Большего внимания заслуживала выставка, устроенная здесь в 1885 году и биржевой зале. Богатство края сказалось в этой выставке весьма наглядно. Очень хорош и полон был орнитологический отдел промысловой и вообще местной птицы, морского звероловства, рыбной и лесной охоты, с образчиками и моделями силков, западней и т. п. Любопытны были изделия из дерева, котелок с цельной, вырезанной из одного куска дерева цепью, изделия из бересты, местные ткани, пряжи, зырянские деревянные замки, замши и кожи из оленьих шкур, образчики трескового жира и смолы; в совершенном загоне, на полу, помещались образчики зерна, фасовавшиеся так царственно, так самостоятельно на выставке рыбинской биржи. Характерны были можжевеловый ствол в 4 — 5 дюймов в диаметре и несколько образчиков женских головных уборов, почелков и повойников. За ткацким станком, в богатом местном одеянии, сидела за работой женщина, и против неё девочка ткала на «станине» золотую тесьму. Были тут и вещи исторического интереса: два стеклянных кубка и пивная кружка, принадлежавшие принцу Антону-Ульриху, и старое деревянное кресло Филарета Никитича Романова — из Сийского монастыря. Продуктом не местным, но очень характерным, были два рога, длиной около сажени, одного из чудовищ океанской пучины близ Шпицбергена, рыбы-однорога; прямые, но завитые винтом рога были срезаны на Новой Земле с прибитых волнами мертвых экземпляров. В заключение следует сказать, что на выставке, в садике, имелся самоедский чум, со всем его обширным населением целых трех поколений, начиная от грудного младенца включительно до деда и бабушки; посредине чума горел костер, наполняя его своим едким дымом; одетые с ног до головы в оленьи шкуры, с примесью других мехов, самоеды говорили очень порядочно по-русски; все они замечательно низки ростом; волосы в бородках и усах мужчин могут быть сосчитаны.

В шестом часу вечера путешественники покинули Архангельск на пароходе «Норденшильд», имеющем весьма любопытное прошедшее, и направились за бар, где их ожидал крейсер «Забияка», разведя пары, для немедленного следования в Соловецкий монастырь. «Забияка», сидящий сравнительно глубоко, должен был воспользоваться приливом, чтобы заблаговременно выйти к море. Пароход шел по Маймаксе, одному из рукавов Двины. «Норденшильд». как судно, построенное специально для полярных плаваний, само по себе представляло значительный интерес: оно невелико, но имеет много не только поперечных, но и продольных связей, способных противостоять напору льдов; нос его стальной и служит тараном; множество бочек, размещенных повсюду, свидетельствовало о запасах пресной воды, которые берутся на судно в полярное плавание. В 1879 году этот маленький «Норденшильд» совершил долгий путь Сумским каналом и Индийским океаном, навстречу «Веге», на котором «Норденшильд» через Ледовитый океан прошел в Берингов пролив. Встречи этой не состоялось, потому что близ Японии «Норденшильд» сел на мель и простоял целых шесть месяцев; волны разбили все его каюты, и, снятый с мели англичанами, он должен был отстроиться заново. В 1883 году «Норденшильд» около Вайгача нашел экипажи «Варны» и «Луизы»... В описываемое время, он был совершенно готов к выходу в Полярное море, но опасался идти, потому что, вследствие поздней весны и северных ветров, Новая Земля была окружена льдами. Путешественники пересели на крейсер «Забияку» в виду Мудьюгского маяка, очень близко к плавучему; навстречу выехала лодка с Мудьюгской спасательной станции. Этих станций на Белом море три: Мудьюгская, Летнегорская и Дилерская на Соловецких островах; кроме того, на зимнее время устраиваются зимние станции: подле Архангельска, в Соломбале, на Кегострове и в Холмогорах — Коскогорская, приносящие несомненную пользу при вскрытии и закрытии рек, сопровождающихся здесь опасными неистовствами водной стихии, поднимающейся выше обыкновенного уровня на три и более сажени.

Соловецкий монастырь.

Знакомство с «Забиякой». Описание крейсера. История возникновения обители. Связь с древним Новгородом. Петр I. Монастырская стена. Чайки. Святыня. Ризница. Пекарня. Рухлядня. Другие учреждения. Иконы. Усыпальницы. Митрополит Филипп. Авраамий Палицын. Нападение англичан в 1854 году. Возмущение раскольничествовавших монахов в XVII веке. Путь богомольцев.

Крейсер «Забияка», на котором решено было продолжать путешествие, — судно 2-го ранга. Он построен в Филадельфии, на заводе Крампа, и впервые вышел на рейд в феврале 1879 года. На нем около двадцати офицеров и полутораста человек команды. Длина его по палубе 233 фута, а ширина 30 футов; корпус железный, вес корпуса 335 тонн. Наибольший ход дал крейсер при пробе в Кронштадте: 15¹/₂ морских миль в час; силой одного котла крейсер может сделать в час 8 — 9 миль; следовательно, он быстроходный; запас угля у него достаточный; имеются два опреснительных аппарата, опресняющие в сутки 1.584 ведра воды. Трюм судна разделен на девять непроницаемых отделений: девять шансов не пойти ко дну в случае пробоины.

Несмотря на свою миловидность, «Забияка» может преобразиться, в случае надобности, в очень сердитое, рычащее существо: на нем два орудия 6-ти дюймового калибра, пять 9-ти фунтовых дальнобойных, на станках Барановского, одно горное орудие 2¹/₂ дюйма и четыре пушки Гочкиса, скромно прижавшиеся на палубе, возле бортов; для действия они выставляются на мостик. Ядер, гранат, шрапнелей, картечи, всяких патронов, берданок, револьверов — множество; кроме того, судно несет на себе разные мины самых приятных особенностей; имеются фальшфейеры, ракеты и динамо-электрические машины, благодаря которым крейсер пользуется электрическим освещением.

Если бы встретилась надобность, то имеет возможность стрелять и гальваническим способом. Количеством боевых припасов «Забияка» вполне удовлетворяет своему имени. Ходить по палубе приходится очень осторожно, из опасения зацепиться то за медные погоны, попросту рельсы для орудий, то за какие-нибудь кольца или крюки, так называемые рымы, за которые что-либо привязывается. В силу существующего закона курить на палубе нельзя, и тем, кто любит это невинное занятие, предстоит испытывать в пути большое лишение. Закон запрещает даже сидеть на палубе, и все это имеет свои основания. Спичек при себе иметь тоже нельзя. На «Забияке» высятся вдоль бортов его: паровой катер, вельбот и пять шлюпок. Борта очень высоки, так что, гуляя по палубе, вы, если не обладаете большим ростом, ничего по сторонам не видите; всякий решительно кругозор с палубы прекращен днем, когда матросские койки, связанные мешками, становятся поверх бортов; для того, чтобы видеть что-либо, необходимо пройти или на нос судна, на бак, нечто в роде салона или гостиной матросов, где им позволено курить, или на ют, на кормовой части, где стоит под ружьем вечный часовой, или, наконец, на один из двух поперечных мостиков; на одном из них установлен компас, на другом имеется постоянный вахтенный офицер, и отсюда исходить всякая команда. Под этим мостиком — рубка, царство штурманского офицера; здесь лежат угломерные инструменты и карты, на которых отмечается путь судна, так что в каждую минуту вы можете знать место, на котором находится судно. Четыре рулевых матроса стоят под другим мостиком у колеса; один из них немедленно отвечает на всякую команду, и если сказано, например: «право руля», он, совершив указанное, немедленно говорит: «есть право руля!» Этот глагол «есть» играет на военном судне весьма видную роль, и если вы в кают-компании говорите вестовому: «подай стакан воды», он, отправляясь по поручению, отвечает вам немедленно: «есть стакан воды» или просто: «есть». Но характер военного судна настолько типичен, так разнообразен в разные моменты дня и ночи, что описывать его возможно только отдельными чертами, по мере того, как они будут сказываться в пути. К 10¹/₂ часам вечера погрузка крейсера окончилась, и раздались одна за другой обычные при подъеме якоря команды: «канат на шпиль! пошел шпиль! встал якорь! чисть якорь!»