Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том 2. По Западу России. (страница 70)
В Сясьский канал, соединяющий устье Сяси с устьем Волхова близ Новой Ладоги, путешественники вошли на пароходе «Онега». Погода хмурилась, и с севера, от Ладожского озера, дул сильный, холодный ветер; при движении парохода по каналу ветер слышался только поверх насыпей, но ничего хорошего не обещал для дальнейшего пути, предстоявшего по самому озеру: штормовые конусы, поднятые еще вчера, не солгали.
В 11 часов утра, 28 июня, в воскресенье, «Онега», выйдя из Сясьского канала и перерезав поперек широкий, бурливший непогодой Волхов, подошла к перевозной пристани Новой Ладоги; норд-ост, навалив с полной силой от Ладожского озера, покрытого волной, сильно накренил «Онегу» при повороте. В два часа пополудни, под сильным дождем и резким ветром, «Онега», перерезав Волхов, в виду Ладожского озера, смотревшего очень мрачно, снова вошла в Сясьский канал, и высокие насыпи снова защитили её палубу от постоянно крепчавшего норд-оста. Предстояло идти каналами, затем озером в реку Свирь до Каномского перевоза, откуда ехать грунтовой дорогой в Александро-Свирский монастырь и Олонец.
Плавание на пароходе каналами, в особенности в бурю, чрезвычайно приятно и тепло, но оно не могло не привести на память одного из жгучих вопросов, весьма существенно затрагивающих интересы нашей внутренней торговли. Вопрос этот не мог не возникать при виде того, как, набегая ва берега канала, пароходная волна то и дело обваливала глыбы земли от берега, и это продолжались и днем, и ночью, и во все время пути. Говорят, например, что канал императора Александра II в значительной степени уже попорчен от движения по нем пассажирских пароходов. Судопромышленники и купечество неоднократно указывали на неминуемые, гибельные для каналов последствия таких разрешений; постоянное оползание берегов, вслед за разводимым пароходом волнением, обусловливает заплывание канала и образование мелей, требующих разгрузки судов, что сопряжено с громадными расходами времени и денег. Убытки судопромышленников, вздорожание для потребителей идут рука об руку с убытками казны, которой придется, в конце концов, чистить каналы.
Канал императора Александра II. до открытия пароходного движения, считался образцовым и признаков быстрого обмеления не обнаруживал; новые Свирский и Сясьский каналы были испорчены в самом начале допущением буксирных пароходов глубокой осадки; недавно дано разрешение открыть пассажирское движение по старому Онежскому каналу, требующему и без того значительного подновления, и этим нанесется существенный вред нашей главной Мариинской системе. Если не ошибаемся, товарищество «Первенец», содержащее сообщение между Шлиссельбургом и Колчановской пристанью, существует более десяти лет и имеет шесть пароходов, бегающих по различным Ладожским каналам. Сколько обсыпано ими земли и насколько затронуты торговые интересы? Конечно, приятно мелькнуть на пароходе вдоль по каналу, в особенности при сознании того, что в нескольких саженях от вас гудит буря и разбиваются волны; конечно, это приятнее, чем медленное движение на допотопном трешкоте, но не затрагивает ли это приятное чувство интересов, гораздо более существенных и несомненно более дорогих?
Водяной путь до Каномского перевоза был совершен благополучно, и те, кто проснулся на пароходе, стоявшем на якоре, ранее прочих, могли видеть только ближайшие части реки Свири, потому что густой туман и мелкий, частый дождик одевали окрестность.
Aлександро-Свирский монастырь.
Олонецкий пейзаж. Прежнее значение монастыря. Его обличие. Храмы. Рака святых мощей. Исторические судьбы. Архиерейская кафедра. Ризница. Замечательный крест — дар Иоанна Грозного. Личность архимандрита Александра и его казнь.
От Каномского перевоза на Свири до Александро-Свирского монастыря около пятнадцати верст дороги. Олонецкий пейзаж, — хвойный лес, холмы, валуны, подсечное хозяйство и скудость поселений, проступили немедленно, сквозь дождь и туман. Накануне, на южном берегу Ладожского озера, путники находились на пажитях доисторического племени веси; здесь, от юго-восточного берега, на необозримых пространствах к Белому морю, толкались когда-то племена корелов, сумь и ямь; два последние исчезли совершенно, но первое, почему-то избранное судьбой, сохранилось и сидит теперь; в глухих местах олонецкого края корелы до сих пор не говорят по-русски ни слова.
Если корелы — христиане, то они обязаны этим в значительной степени тому древнему монастырю, к которому путники приближались и который возник здесь в конце XV века, т. е. к концу монгольского ига, возник навстречу тяжелых годов XVI и XVII столетия. Центральным очагом православия в олонецком крае служил, несомненно, Валаам, но главным отпрыском этого монастыря, в числе многих других, целым ожерельем одевших озера Онежское и Ладожское, — отпрыском, который, было такое время, как бы перерос своего родоначальника, стоял даже во главе олонецкой епархии, имел консисторию и семинарию, — является монастырь Александро-Свирский. Обитель эта находится в частом общении с Петербургом. За десять дней до Троицына дня, от Калашниковской пристани отходить пароход, буксирующий одну или две соймы с богомольцами; к Троицыну дню люди эти уже в Свирском монастыре и многие из них направляются далее, в Соловки. В Свирском монастыре совершается в это время установленное в начале нынешнего века ежегодное перенесение мощей св. Александра из Преображенского собора в Троицкий; это одно из внушительнейших шествий, установленных нашей церковью, полное благоговения и великолепия, и массы богомольцев стараются присутствовать именно при нем.
Расположенный в местности ровной, открытой, близ двух озер, без которых не существует олонецкого пейзажа, в широком кольце старых лесов, монастырь, если подъезжать к нему с юга, возникает урывками из-за зелени местной хвои и, по первому впечатлению, которое не изменяется, впрочем, и впоследствии, кажет меньше, чем обещала его известность: массивная каменная ограда имеет всего только 252 сажени протяжения, храмов немного, они невелики, и дворы монастырские кажутся как бы пустыми, и по ним виднеются разбросанные в одиночку, в зеленой траве, могильные плиты. Обитель состоит как бы из двух частей: Троицкой и Преображенской, обнесенных каждая оградой, саженях в полутораста расстояния.
В Преображенском соборе празднование дня св. Петра и Павла придавало богослужению в этот день особенное значение. Невысоким кажет собор снаружи, со своими пятью луковичными, одетыми жестью главами, под зеленой крышей, в стенах, окрашенных голубой краской, причем обрамления окон, для довершения пестроты, обведены белым; колокольня при нем шатровая. Внутри собор еще приземистее, еще скромнее; своды крестовые, столбов шесть, круглый купол под невысоким барабаном, окраска тоже чрезвычайно пестра, и фресковая живопись, в которой очень много мотивов из Апокалипсиса, вовсе не уменьшает этой неприятной пестроты.
Мощи преподобного, в серебряной раке, пожертвованной царем Михаилом Феодоровичем и привезенной из Москвы на одиннадцати конях под особым конвоем, покоятся влево от входа; собственно говоря, это помещение избрано против воли преподобного, говорившего перед смертью братии: «Свяжите тело мое по ногу ужем и вовлеците его в дебрь блата и, покопавше во мху, потопчите ногами». — «Ни, отче!» отвечала братия и опустила останки его подле церкви Преображения. Мощи обретены в 1641 году и положены в серебряную раку в 1644.
Преподобный Александр Свирский скончался в 1533 году, восьмидесяти пяти лет от роду, и имел счастье видеть воздвигнутой обитель, обещанную ему в юности, в сновидении, Самим Богом. Бежав из дома родителей своих, не поощрявших в сыне аскетических наклонностей, Александр постригся на Валааме, и только в 1485 году, после многих лет жизни на Валааме, возвратился на реку Свирь, к тому месту, где имел видение, и построил себе хижину. От неё зародилась обитель. Строгости Валаамского монастыря, перенесенные в Свирский его основателем, были причиной того, что Иоанн Грозный не раз упрекал своих бояр за то, что они, постригаясь в монашество, избегали пострижения в Свирской обители именно по причине строгости её жизни. Это же благочинье монастырское, вероятно, было причиной того, что слава обители возрастала быстро; что уже три ближайших ученика преподобного Александра основали три самостоятельные обители; что все цари русские, начиная с Иоанна Грозного, особенно благоволили ей, оделяли, посылали богатые вклады, обогащали угодьями. что в конце XVII века, воскреснув после литовского погрома, при котором замучено в ней 27 братьев и 32 работника, обитель стала во главе церковного управления всего олонецкого края, владела 34 деревнями и 24 пустошами, а в XVIII к ней было приписано 27 самостоятельных обителей, учредилась архиерейская кафедра, консистория, а в 1799 году — духовная семинария. В семинарии этой имелось пять классов, носивших характерные названия: фары, инфимы, синтаксии, пиитики и риторики; желавшие изучать высший курс — философию, посылались в архангельскую семинарию.
Как-то не верится, глядя на сегодняшнюю довольно бедную обстановку монастыря, на пустоту его двора и одинокие могилы, рассыпанные в траве, что тут был когда-то центр духовного управления огромной области. А между тем несомненно, что из Свирского монастыря много раз шли деньги в государеву казну и ратным людям на жалованье, на работы в Новгороде, в возникшем в 1647 году Олонце, на устройство соседней лодейнопольской верфи и, наконец, «для государевых дел в Петербурге»; что монастырь не уступал великолепием лучшим обителям русским и, благодаря Троицкой ярмарке, искони в нем существовавшей, составлял центр и в торговом отношении, и что, наконец, во время развития олонецкого раскола, он служил прочным и сильным оплотом православия в крае. Чем объяснить причину того, что эта обитель, холенная длинным рядом царей и императоров, стоявшая, когда-то, в особенно близком общении с сильными боярами московскими, например, с Годуновыми, так замечательно сузилась, сравнительно с тем, чем была? Отмена монастырских привилегий и взятие многих оброчных статей и вотчин в казну, ознаменовавшие начало единодержавия Петра, были испытаны Свирским монастырем наравне с другими, и достаточного объяснения этому явлению не дают. Но искать ли причины в неладном внутреннем хозяйстве, в экономической стороне дела, которая во всех наших монастырях играет такую решающую, выдающуюся роль? Некоторые из личностей настоятелей, как, например, Александр и Пахомий, с их самоуправством, почти неслыханным, дают право думать именно так, а не иначе.