Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том 2. По Западу России. (страница 122)
Взятие Тулы праздновали в Москве не меньше, чем взятие Казани: так важно считалось её падение. Присягнув Владиславу, Тула еще раз возмущена была деятелем обоих Лжедимитриев Заруцким, во имя сына Марины, калужского царика Иоанна, повешенного, как известно, на четвертом году от рождения, и только в 1612 году на голос Пожарского приведена к закону окончательно.
Если за время междуцарствия в истории Калуги великую роль сыграл огонь, спаливший деревянную гору, — в Туле за то же время много сделала вода; еще в 1850 году видны были остатки исторически важной плотины против села Мяснова, а сонные воды, когда-то уничтожившие великую крамолу, смиренно действуют в мастерских тульского завода. Осмотр этого завода, замечательного не только в России, но и во всем Свете, представляет громадный интерес.
Оружейное дело в древней Руси было делом довольно распространенным. Так, источники гласят, будто оно процветало, например, в Устюжне, Новгородской губернии, где во времена Иоанна Грозного стояло до 800 кузниц, исполнявших заказы царские на оружие, и вечный грохот поднимался в те дни над этой пустынной теперь местностью, бывшей в те дни чем-то вроде современной нам Тулы. В Устюжне жили тогда «устюжане-кузнецы, люди каменны», в настоящее время переведшиеся совершенно. В Туле оружейное дело, возникшее тоже кустарным путем, то есть самородком, едва ли моложе, так как исторические сведения о нем уже совершенно документальны с 1595 года. Несомненно то, что если царь Феодор Иоаннович и Борис Федорович Годунов даровали в только что названном году 30 самопальным тульским мастерам за рекой У пой землю, то, значить, местное мастерство требовало внимания и было уже достаточно развито.
Быстрота этого развития видна, между прочим, и из того, что уже при Петре I, ровно чрез сто лет, самопальников налицо имелось 749.
Насколько серьезно смотрело правительство на тульское оружейное дело, видно, между прочим, из тех крутых мер, которые в защиту и развитие его принимались. В 1703 году, когда повелено было делать в Туле ежегодно вместо 8.000 фузей 15.000, для сбережения леса от усиленной плавки чугуна частными людьми, послан был стольник Тютчев с приказанием «истребить» в Туле и окрестностях все плавильные и ручные домны, предоставив право сохранения 10 домен одним только казенным кузнецам. Около 1705 года вводится очень строгая браковка ружей при приеме их в казну, причем дело это поручено старосте Мосолову, и приемщикам объявлено, что за их нерадение «учинено им будет наказание безо всякого милосердия кнутом», а «мастера по розыску и свидетельству клейм повинны будут смертного казнения»; в 1709 году, опять-таки под страхом смертной казни, запрещено выделывать в Туле оружие из местного железа, а повелено делать таковое из сибирского.
Собственно основателем завода был, конечно, Петр I. Указ его об этом 12 февраля 1712 года свидетельствует также, несомненно о том, что до того производство оружия в Туле было делом исключительно кустарным, так как, по воле императора, оружейные заводы, «на которых бы можно ружья, фузеи и пистолеты сверлить и обтирать, а палаши и ножи точить водою», возникали именно с тою целью, «чтобы по домам где кто живет ружья впредь не делать».
Начало заводу положено именно там, где, по преданию, основалась сама Тула, при слиянии рек Упы и Тулицы. И тут для развития завода крутые меры прежних лет получили свое продолжение. Императрица Анна, в 1754 году, по ходатайству тульских оружейников, повелела уничтожить все находившиеся на 200-верстном расстоянии от Москвы железные, хрустальные и стеклянные заводы, но зато и оружейникам в 1755 году, под страхом смертной казни, повелено употреблять железо сибирское, а не местное. Оружейное дело развивалось настолько быстро, что уже в 1775 году, при посещении завода Екатериной II, утвердившей положение о заводе и собственный суд для оружейников, пришлось подумать о перестройке завода, и в 1781 году на месте старого появляется новый деревянный, в котором от поры до времени стали возникать отдельные каменные постройки; первая паровая машина поставлена в 1810 году. В 1834 году пожар уничтожил почти все, что имелось налицо, и тогда-то, после восьмилетних построек, в 1843 году, освящен новый каменный завод, обошедшийся казне в 2.600.000 рублей.
В 1864 году тульские оружейники сделались свободными от обязательных отношений к заводу, а самый завод передан, на что была в то время мода, в арендно-коммерческое управление; выделка оружия доходила до 60.000 в год, причем, в прямое противоречие с указом Петра I, в силу давности и привычки, значительная часть работ производилась все-таки ручным способом и по домам оружейников.
В 1870 году завод должен был перейти снова в казенное управление, и тогда же в Туле, в апреле месяце, под председательством свиты его величества генерал-майора Нотбека, собралась и принялась за дело комиссия для выработки программы лучшего переустройства завода, согласно новейшим требованиям при условии совершенного уничтожения работ оружейников по домам и с тем, чтобы воспользоваться, насколько это возможно, уже существовавшими устройствами и приспособлениями. Проекты этой комиссии, бесспорно, одной из самых удачных, энергичных и добросовестных, утверждены в октябре того же года, вслед затем заключены контракты, приступлено к работам, и когда в августе 1873 года все строительные работы были окончены, паровые и водяные двигатели и проводы в 21/4 версты длиной установлены и приведены в действие, водоснабжение и газовое освещение готовы и из числа предположенных 900 машин 700 находились уже в работе,— решено было произвести торжественное освящение завода. Общие расходы по переустройству завода достигли 2.900.000 рублей.
Насколько выгодна и неотразима была эта затрата, видно, между прочим, хотя бы из одного только примера. Задельная плата при изготовлении малокалиберной винтовки до переустройства завода при полу-ручной работе достигала 3 руб. 84 коп., после переустройства при вполне машинной ра боте, она понизилась до 1 руб. 58 коп., что при годовом заказе хотя бы в 75.000 штук дает сбережения на одни только малокалиберные винтовки около 170.000 руб.
Один перечень мастерских, из которых каждая вполне типична по характеру её деятельности, уже заслуживает внимания. Вот эти мастерские: ложевая, штыковая, турбиновый дом, пушечная, приборная, перезубки слесарных пил, полировочная, сборки стволов к пушкам системы Гочкиса, лакировки лож, столярная, стрельбище, кузнечная, инструментальная, замочная, ствольная, приемный покой, приемная комиссия и музей. Для того, чтобы еще нагляднее убедиться в том, какие огромные силы работают на оружейном заводе во всех этих бесконечных вереницах мастерских, следует указать только на несколько главных цифровых данных:
1) С 4 марта 1872 года по 14 августа 1883 года заводом было сдано 1.000.000 винтовок, причем в одном 1878 году—160.000 штук. Наряд на 1888 год достигал только 24.900 штук.
2) Самой большой стоимости заказы достигали в 1878 году, а именно— 3.105.601 руб.
3) Наибольшее количество рабочих имелось в 1877 году — 5.330 человек; в 1888 работало только 2.280 человек.
4) К числу наиболее крупных изменений в механической части завода, с 1873 года, следует отнести: замену турбин Жонваля в 360 сил турбинами Франсиса в 400 сил, действующими при меньшем падении воды, и 4 паровых котлов, во 120 сил, для малой машины — 3 котлами в 60 сил каждый.
При обходе мастерских по длине приводов в 21/4 версты длиной и при работах почти 3.000 человек, мужчин, женщин и детей, нельзя не любоваться не только удивительным качеством машин, движения которых, несмотря на всю силу, даже не слышно, но и правильностью распределения работы и умелостью рабочих. Видно было, что в руках и глазах этих людей сказывалась более чем трехсотлетняя преемственность работы, и нельзя было не припомнить рассказа Н. Лескова «О тульском левше и о стальной блохе», который так хорошо всем известен.
В рассказе этом перепутаны: и Твердиземное море, и граф Кисельвроде, и атаман Платов, и действуют два императора: Александр и Николай Павловичи; но самая суть ясна, как Божий день. Англичане сумели поднести царю Николаю I на удивление в бриллиантовом орехе стальную блоху, «аглицкую нимфозорию», двигавшуюся и делавшую всякия «верояции», если только её «брюшную машинку» заводили ключиком в семь поворотов, а тульские оружейники ухитрились эту самую аглицкую блоху на подковы подковать, что Государь сам в «мелкоскоп» увидеть изволил.
Насколько дробны работы оружейников и машин, можно убедиться чуть ли не на всяком станке, чуть ли не при всяком «переходе» того или другого предмета. «Переходом» называется странствие какой-либо отдельной составной части оружия, или даже отдельной части, от машины к машине и от станка к станку. Так, например, в одной только замочной мастерской, части замка драгунских ружей делают:
Коробка — 59 переходов.
Затвор — 40»
Замочная трубка — 37»
Ударник — 18»
Боевая личинка — 13»
Стволы к бердановской винтовке путешествуют по 63 переходам, ложа по 28 переходам, составные части штыка совершают не менее 106 переходов, и даже такой, по-видимому, не хитрый предмет, как шомпол, делает их не менее 10. А если принять в расчет, что в предметах мелких требуется удивительная точность, даже в десятых частях точки, то нельзя не воздать должного распорядкам завода и не признавать полной справедливости его славы.