Константин Случевский – По Северо-Западу России. Том 2. По Западу России. (страница 121)

Заметим в заключение, расставаясь с Калужской губернией, что, как древнерусское насиженное место, она изобилует очень многими обителями.

Упомянем из них только о трех. Пафнутьевский монастырь известен знаменитой защитой князя Волконского против войск Лжедмитрия II, в 1610 г., князя, убитого у левого клироса во главе других 12.000 человек, тоже сразу избиенных; Георгиевский монастырь испытал на себе когда-то отважную дерзость раскольников, разграбивших его; наконец Оптина пустынь, основанная преподобным Оптой, раскаявшимся разбойником. Последнюю из них посетил, незадолго до смерти, покойный Ф. М. Достоевский; основные черты земного бытия основателя пустыни, бывшего разбойника, отличающиеся большой характерностью в ряду жизнеописаний других преподобных, основавших другие обители, послужили, конечно, притягательной силой этого посещения; для объяснения этого достаточно припомнить фундаментальные линии всех крупнейших произведений автора «Преступления и Наказания» и «Братьев Карамазовых», идущие от глубочайшего падения человека, путем раскаяния, веры и подвига, к его нравственному перерождению; преподобный Опта фактически пережил нечто подобное, и посещение его обители Ф. М. Достоевским вполне объяснимо.

Тула.

Тульский кремль. Собор. Замечательная стенопись и её история. История Тулы. Самозванцы. Болотников. Затопление Тулы. Оружейный завод и его история. Значение Тулы для России. Род Демидовых. Арсенал. Древлехранилище архиерейского дома и замечательный храм. О мифических фигурах.

Успенский собор в Туле находится в Кремле, расположенном подле реки Упы и её плотины и канала, игравших такую видную роль в истории города. Стены старого Кремля сохранились до наших дней почти в целости. они расположены четырехугольником, изрезаны по верху зубцами, имеют длины около версты и десять башен, и кажутся новее, чем стены других наших кремлей; прежний каменный кремль был построен в 1520 году при великом князе Василии, внутри еще более древней деревянной стены, и назначался для защиты города от татар и литовцев; в 1784 году, по повелению Екатерины II, при наместнике Кречетникове, обветшалые стены подновлены; башни вторично надстроены в 1821 году при Балашове, и вот почему тульский Кремль выглядит гораздо юнее и бодрее всех своих маститых однолетков. На площади, в Кремле, поднимаются рядом два собора: летний и зимний. Собор этот еще издали заметен своими пятью луковичными маковками, окрашенными резкой синей краской, по которой рассыпаны золоченные звезды, и очень высокой 33-саженной, отдельно сидящею, колокольней. Собор просторен и красив. Восьмигранный купол его имеет восемь окон и покоится на четырех опорах; в храме — три нефа, накрытые круглыми сводами; окна, по десяти с каждой стороны, расположены в два света; иконостас золоченый, четырехъярусный; нижние части столбов обрамлены иконами в богатых ризах, большей частью посильными вкладами богатых тульских купцов. Храм изобилует фресковой живописью: она расстилается по всей верхней части стен; живопись имеется также в куполе и в боковых нефах; между окон, на стенах, помещены изображения известнейших ликов Богородицы, наиболее чествуемых в народе; в каждом из окон, в арках, — по изображению Спасителя, а под окнами — изображения церковных соборов. Это обильное «постенное расписание» — однолеток самому собору, освященному в 1766 году; в современной тем дням «описи собора» значится: «два лета росписывали 36 человек стенным писанием ярославские иконники Афанасий Андреев Шустов с товарищами, дано им... (в тексте пропуск), а потом им же уступлено прежних около 750 руб.»; «еще же на оных иконников стало харчей привести из Ярославля и обратно отвести в Ярославль и дано стенноседцем, подмощиком и левкащиком толкачам извести, тирщикам красок, за посуду и кисти пшеницы, клею, вина и пива: а было тирщиков на каждый день по 8 человек, да еще поденщиков было толкачей, подмощиков, водоносов извести на каждый день расположено было по 30 человек и иное росписание со всеми означенными припасами и с золотом всего вышло денег 3.000 рублей».

Начали они свои работы в мае 1765 года, окончили в сентябре 1767 года, и, как по сохранности, так и по обилию живописи, фрески тульского собора достойны довольно обстоятельного исследования. Между множеством икон есть очень богатые, но древних нет. Три иконы собора принадлежат кисти известного сто лет тому назад в Туле иконописца Григория Белоусова. Этот Белоусов был тульским оружейником и пользовался доброй славой и хорошими заработками, когда в 1768 году коломенская консистория указала, чтобы «в Туле за иконописными художниками иметь смотрение иконописцу купцу Уральскому». Белоусов обиделся этой опеке и писал в прошении следующее: «Я нижайший имей живописное художество, писанное из яйца на подобие греческого писания, а он, Уральский, пишет из масла живописным художеством, и так ему, за неимением яишным мастерством писания, за мной присмотра иметь невозможно». Чем кончилось это характерное пререкание, — неизвестно. Любопытен и следующий факт из тульского иконописания. На одном из столбов собора имеется образ Казанской Богоматери с предстоящими Гурием, Варсонофием, Алексием и Марией Египетской; следует заметить, что иконы с таким же редким сочетанием изображений этих именно святых есть почти во всех церквах Тулы, что заставляет предполагать одного какого, либо таинственного, богатого жертвователя. Сообщая об особенностях собора, следует вспомнить также что, согласно сведению «Тульских Губернских Ведомостей» 1854 года, бархатный балдахин с золотой бахромой и кистями, под которым в 1826 году помещался здесь, по пути в Петербург, гроб императора Александра I, назначен был осенять алтарь собора.

Тула возникла, в виде острога, очень давно, гораздо ранее Москвы и Калуги, а именно, если верить летописи, в 1147 г. и на том именно месте, на реке Тулице, при впадении её в Упу, на котором находится и по настоящий день завод; имеется также сведение, будто бы Тула основана выходцами из Рязани и что в стране этой обитали некогда вятичи. Лет за сорок до Куликовской битвы, в 1380 году, городок Тула принадлежал татарской царице Тайдуле, той именно, которая исцелена от слепоты св. Алексеем митрополитом и от имени которой, едва ли, впрочем, основательно, произвели Карамзин и Полевой название Тулы. Временно принадлежала Тула Москве, но окончательно уступлена она, одновременно с Рязанью, Иоанну III, племянником его, князем Федором Васильевичем, в 1503 году.

Много осад стены не стареющего тульского Кремля выдержали от татар, ходивших с этой стороны на Москву; как не вспомнить, что знаменитое Куликово поле находится в Тульской губернии? Как не вспомнить, что недалеко от Тулы, к югу, на торном пути татар, на так называемом Муровском шляхе, имела место знаменитая Судьбищенская битва 1555 г., составившая славу Шереметева; тоже недалеко отсюда, к северу, на берегах Лопасни, в 1572 году, стяжал себе бессмертие Воротынский, и «всхолмились» знаменитые курганы над сотней тысяч татарских тел.

С окончанием татарских погромов тульские пределы пошли навстречу еще более печальным событиям: в 1604 году бродяги и украинская вольница под начальством Хлопки Косолапа взяли Тулу, и в городе началось тогда десятилетнее управление разбойников.

В самом начале этих мрачных дней, Тула била челом самозванцу; он объявил ее своей столицей и 1 июня 1605 года, при звоне всех колоколов церковных, вступил в нее во главе своих полчищ. Здесь, в Туле, архиепископ Игнатий первый провозгласил самозванцу многолетие и привел людей к присяге ему; из тульского Кремля послал Лжедимитрий в Москву свою грамоту, и народ московский низложил царя Федора Борисовича; сюда, в Тулу, прибыли к самозванцу большие бояре, сонм царедворцев, синклит московский, представили Лжедимитрию печать государственную и ключи от казны.

Отсюда послан был наказ в Москву убить царя Федора и мать его Марью Григорьевну, причем красавицу Ксению Борисовну представили самозванцу, и он держал ее при себе, в печальной службе, целых пять месяцев; отсюда, наконец, после двухнедельного сидения, отправился самозванец на Москву, чтобы стать лжецарем, и был пристрелен почти ровно через год после этого.

Окончание отношений бунтовавшей Тулы к Лжедимитрию имело продолжением своим властвование в ней мятежа под знаменем самозванца Лжепетра, вора Илейки и перенесение из Калуги в Тулу главной деятельности Болотникова.

Здесь, с 10 июня 1607 года, началась долгая осада болотниковских мятежников громадным стотысячным войском московским, под предводительством самого царя Василия. Ничего не могли сделать царские силы против храбрости предводимых Болотниковым мятежников, и только в сентябре принялись московские ратные люди, по совету боярского сына Кровкова, затоплять Тулу. Собраны были мельники и повелено многим тысячам ратников носить в мешках землю на берег Упы, к устью Воронки, две с половиною версты ниже Кремля, поднимать там плотину и прудить реку иструбами, набитыми землей. Быстро поднявшаяся вода не замедлила залить все улицы города, острог и Кремль и вынудила главарей мятежа — князей Телятевского и Шаховского и самого Болотникова, повести с царем переговоры и сдаться ему под условием помилования. Царь, зная, что другой враг, новый Лжедимитрий, недалеко, дал свое согласие; но, тем не менее, Илейка был закован и после повешен в Москве; Болотников отвезен в Каргополь и утоплен в пустынном озере Лаче; Шаховской, «всей крови заводчик», сослан за Вологду и принял позже преступное участие в делах следовавшего самозванца, а князя Телятевского «из уважения к его родственникам», говорит Карамзин, «не лишили ни свободы, ни боярства, к посрамлению сего вельможного достоинства и к соблазну государственному: слабость бесстыдная, вреднейшая жестокости!» Телятевский спокойно умер боярином в 1612 году.