Константин Шахматов – Последняя кукла Питера Страубе. Мрачная сказка на грани фантастики (страница 2)
– Выезжай за черту города, и сразу налево, – сказала она, на отнимая руки.
А он-то грешным делом подумал об удобной постели и простынях! На пустынной стоянке, где они оказались совершенно одни, бестия набросилась на него, и размотала в два счета. Он опомниться не успел, как одержимая своими желаниями вскарабкалась на него, и больно сжала ногами. Все происходило в бешеном ритме, без лишних слов и прелюдий. Он крепко держал ее за тонкую талию, подкидывал вверх, и с силой опускал вниз. Через минуту закрытые окна авто покрылись испариной. Через пять минут все было кончено. Они уже сидели каждый в своем кресле, и одевались.
Данилов тяжело и часто дышал, пытаясь задернуть непослушную молнию; Аня, со спутанными волосами, деловито застегивала пуговички на блузке.
– Ты не откажешь мне в одной маленькой просьбе? – спросила она.
– Говори, – ответил Данилов, закончив с ширинкой.
Аня отвела рукой волосы, и взглянула на Данилова чуть склонив голову. Взглянула очень внимательно, даже серьезно.
– Ты частный сыщик, правильно?
Ах, вот в чем дело! – подумал Данилов, но вслух произнес:
– Да, я тебя слушаю.
– Мне нужно, чтобы ты сделал для меня небольшую работу.
– Все, что хочешь, – с задержкою произнес Данилов, – Что-то смертельно опасное?
Последнюю фразу он постарался произнести в шутливом тоне, дабы не выглядеть идиотом.
– Нужно найти человека. Это не трудно. Я знаю где он находится, и дам тебе соответствующие координаты. Я могла бы обратиться в структуры, но опасаюсь. Я долго искала, и только сейчас нашла подходящего исполнителя. Именно, вот сейчас.
– И почему я? – осторожно спросил Данилов, пытаясь не испортить момент.
– Просто все, кого я до сих пор знала, не заслуживают доверия. Наверное, потому не заслуживают, что я слишком хорошо с ними знакома.
– И кто они?
– Долбоёбы! – горько усмехнулась Анюта, – Я все расскажу, но чуточку позже. Теперь поедем обратно?
Данилов кивнул.
– Ну, поехали.
Анна приблизила к Данилову свое красивое, с изысканным макияжем лицо и, в качестве благодарности, поцеловала в пересохшие губы.
*
На трассе их уже ждали. Еще два Мерседеса. Такие же черные, с затемненными стеклами.
– Это мои, – сказала Анна Андреевна, – Они всегда должны меня охранять.
– Они за нами следили?
– Не волнуйся. Только из далека.
При этих словах, из первого Мерса вышел здоровенный бугай, а еще один появился из следующего.
– Ну, мне пора, – Аня взяла Данилова за руку.
Данилов заискивающе улыбнулся.
– Может, до дому подкинешь?
– Сам доедешь, – Аня кивнула на толстый кожаный руль, – Пользуйся. Можешь считать это авансом.
– Но-о-о, – Данилов не нашел что ответить.
– Завтра увидимся.
Аня достала из сумочки свой мобильный, и переложила в бардачок Мерина.
– Я тебе позвоню, скажу адрес.
Девушка выпорхнула из машины, и поспешила к поджидавшей ее охране. Первый бугай услужливо распахнул перед ней дверцу, второй же, все это время, пристально разглядывал оторопевшего Данилова, словно фотографируя. Девушка махнула из-за спины охранника ручкой, и скрылась в темном чреве роскошного автомобиля. Аккуратно захлопнув дверь, верзила пошел на место водителя, демонстративно придерживая кобуру пистолета под пиджаком.
Две черных блестящих на апрельском солнце авто, с пробуксовкой и визгом рванули «с места в карьер». Данилов долго смотрел им вслед, пока те совсем не исчезли.
В каморке мастера Страубе было тепло и уютно. Потрескивал сухими дровами старинный камин, такой же старый и почерневший, как сам Питер; клубился на огне закипающий чайник. Пахло казеиновым клеем, сосновой стружкой, и еще бог знает чем. Впрочем, пахло до того хорошо и приятно, что всякий, кто бы не зашел в сию ненастную пору, а октябрь в этом году выдался на редкость холодным и омерзительным, наверняка засиделся бы там, и очень надолго.
Да, Питер Страубе слыл воистину гостеприимным хозяином. Все посетители его мастерской, в купе с небольшим магазинчиком, решительно таяли от его приятного обхождения. И если ничего не покупали у мастера, то не уходили от старого Питера без подарка. Пусть маленького, но до того, опять же, приятного и запоминающегося, что у всякого обделенного золотым талером обывателя, возникало желание прийти к нему снова. Ведь не все же его чудеса стоили баснословных денег. Бывали дни, особенно перед длинными праздниками, когда мастер отдавал их, практически, за бесплатно.
И чем же занимался добрейший мастер Питер Е. Страубе, – как значилось на висящей над входом в каморку латунной табличке? Он дарил людям радость. И эта радость была особого рода: от сущих безделиц, до больших, в рост человеческий, кукол.
В те времена в землях Остландии и славного города Рюгге существовала странная мода, – в часы досуга предаваться необъяснимым с физиологической точки зрения, развлечениям. Люди садились, и играли в куклы! У детей были свои игрушки, у взрослых – свои. Причем, такие замечательные, что с ними можно было не только премило беседовать или пить воображаемый чай, но кое-что и еще. И мода сия объяснялась наличием у жителей города большого количества свободного времени. И хотя появилось оно неожиданно, можно сказать, как ноябрьский снег на голову, но продолжалось уже довольно долгое время. Лет десять, а то и двенадцать, не менее.
А чем обусловлено появление такового, так это произошедшей ни с того ни с сего революции. Правящая верхушка, во главе с наместником герцогом, была смещена кучкой дерзких бунтовщиков, чтобы на его место установить выборные советы. Так как построить новое, самостоятельное от короля государство в отдельно взятом герцогстве, практически невозможно, а если и возможно, то черт его знает как, то мероприятия по выборам в новый муниципалитет растянулись на добрых полгода. Нельзя сказать, что среди жителей города Рюгге не нашлось хотя бы десятка порядочных во всех отношениях граждан, но сколотить из них комитет управления оказалось не такой уж простой задачей. Старые чиновники, из поколения в поколения передающие по наследству свои посты, а также знания, привилегии, и определенные навыки, были целенаправленно ликвидированы. Ремесленники и торговцы, составлявшие большую часть населения, мало подходили для этого, потому как всю свою нелегкую трудовую жизнь привыкли мыслить другими, в отличие от чиновников, категориями.
Между тем, за прошедшие годы с того памятного события, когда отставной майор королевской гвардии Людвиг Шмаус, храбрец и красавец мужчина, водрузил над Шлезвигским замком флаг революции, новая власть успела наголову разбить экспедицию короля по принуждению к миру, а также с успехом противостояла ежегодным нападкам соседей, подстрекаемых все тем же отвергнутым сюзереном. И хотя в секретных переговорах майор предлагал графствам объединиться, но вступать в союз с Остландской республикой на неравноправной основе им совсем не хотелось. Так продолжалась эта затянувшаяся не пойми чего, но вернемся к гражданам Рюгге.
Как уже говорилось, у них появилось много свободного времени. Им не нужно было работать, – гер Шмаус обеспечил их всем жизненно необходимым; получать знания стало проблематично, – местные школы, и даже университет, были закрыты под предлогом разработки новой учебной программы, более соответствующей веяниям времени; вступать в брак и рожать детей, – отпало всякое желание и необходимость. Прежние законы, при которых у жителей Рюгге существовала потребность бороться за лучшую долю, а иногда, что называется и «за место под солнцем», были упразднены «за ненадобностью» решением муниципалитета, который со скрипом, но заработал. Новые законы принимать не спешили, потому, что как выяснилось, люди и без них знали, что хорошо, а что плохо, и без крайней необходимости преступлений не совершали. Благо, всего хватало: и еды, и одежды, и развлечений. Тот же гер Шмаус, занявший пост Главного комиссара республики, а заодно бургомистра, открыл особым декретом множество заведений, где каждый житель города и гражданин мог получить дополнительную порцию развлечений. Причем, за весьма скромную плату, – один пфенниг. Причем, этот же самый пфенниг выдавался посетителю прямо на входе, словно билетик. Деньги, как таковые, не имели большого хождения в пределах республики. Еще в самом начале правления Комиссар реквизировал у жителей города все денежные накопления; в деревнях ввел продуктовый налог; ремесленников обязал к поставкам целого списка продукции. Все они обменивались друг с другом, причем так удачно и выгодно, что через несколько лет сами забыли про деньги, и твердо уверовали в гениальную прозорливость любимого Комиссара.
Питер только вернулся из оранжереи, где ухаживал за растениями, и успел заварить себе кружку душистого глёга, добавив в него изрядную порцию апельсиновых корок, как в дверь постучали. На пороге каморки появился округлого вида господин, в черном салопе с короткими рукавами и песцовым воротником; на ногах – высокие кожаные ботфорты; на голове – побитый на вату цилиндр, натянутый по самые уши.
– Честь имею, гер Страубе, – поздоровался он тихим голосом.
Старик обернулся, подслеповато щурясь, и тут же стал искать у себя на макушке очки, дабы разглядеть посетителя. Странный гость снял цилиндр, и приветливо улыбнулся.