Константин Семенов – Иностранные формирования Третьего Рейха (страница 97)

К концу 1942 г. почти каждая из действовавших на Восточном фронте немецких дивизий имела одну, а иногда две русские или украинские роты, а корпус — роту или батальон. В распоряжении командования тыловых районов групп армий имелось по несколько восточных батальонов и рот, а в составе охранных дивизий — восточные конные дивизионы и эскадроны. Помимо этого, имелись роты самоохраны при комендатурах, отряды и команды по охране железных и шоссейных дорог, предприятий и лагерей военнопленных. В национальном отношении состав большинства подобных частей был смешанным, с преобладанием русских, украинцев и белорусов. Несколько восточных батальонов и рот, действовавших в оперативном районе группы армий «Север», были укомплектованы эстонцами, латышами, литовцами и финнами. Каждый батальон обычно включал 3–4 стрелковые роты по 100–200 человек в каждой, взводы: управления, минометный, противотанковый, артиллерийский, — объединенные, как правило, в составе штабной роты. На вооружении имелось 2–4 орудия калибра 76,2 мм, 2–4 противотанковые пушки калибра 45 мм, 2–4 батальонных и 4— 12 ротных минометов, станковые и ручные пулеметы, винтовки и автоматы^{989}. Командование батальонами и ротами находилось в руках немецких офицеров, имевших заместителей из числа бывших командиров Красной Армии и офицеров-эмигрантов. В редких случаях практиковалось назначение «туземных» командиров во главе эскадронов и рот.

По данным на 5 мая 1943 г., в состав восточных войск Вермахта входили: 1 восточный запасной полк, 74 батальона (в т. ч. 7 украинских, 4 эстонских и 1 латвийский), 114 рот (в т. ч. 9 украинских, 2 литовские, 1 латвийская и 1 эстонская) — общей численностью свыше 60 тыс. человек^{990}. Большая часть восточных батальонов и рот получили в октябре — ноябре 1942 г. стандартные номера, начиная с 601-го. Другие батальоны носили номера армейских (510, 516, 581, 582 и др.), корпусных (308, 439, 441, 456 и др.) и дивизионных (197, 263, 268 и др.) частей, в зависимости от того, где они формировались. Большая часть восточных батальонов и рот были пехотными, однако наряду с ними имелись конные дивизионы (207, 281, 285, 580) и эскадроны (113, 168, 201, 2/203, 2/221, 286 1 и 2/299, 385), артиллерийские дивизионы (621, 752) и батареи (553, 582, 614, 1 и 2/670), саперные батальоны (666, 672), строительные батальоны (62, 134, 176, 194), подразделения снабжения (156, 550, 555, 606, 608, 609, 611, 644, 645, 650–652), штабные (632) и связи (671,673).

Для координации действий восточных частей в группах армий и армиях Восточного фронта в конце 1942 — начале 1943 г. были созданы штабы командующих восточными войсками особого назначения (Osttruppen zum besondere Verfügung — z.b.V). Всего было сформировано 11 бригадных штабов, носивших порядковые номера с 701-го по 704-й, с 709-го по 712-й, 721-й, 741-й, а позднее еще 6 полковых — с 750-го по 755-й^{991}. На должности командующих восточными войсками особого назначения были назначены: генерал-майоры Б. Вартенберг (703) и В. Вайс (704), полковник К. Ульмер (702), К. Гейзер (709), В. Хеннинг (710), В. Фрайтаг (741) и другие. При штабах были учреждены должности штаб-офицеров по обучению и подготовке восточных войск, на которые назначались бывшие командиры Красной Армии, согласившиеся сотрудничать с немцами. Так, при штабе 710-го полка восточных войск особого назначения на эту должность был назначен бывший командир 41-й стрелковой дивизии РККА и бригады «Русской национальной народной армии» полковник В. И. Боярский, а при штабе 721-го полка — бывший командир 389-й стрелковой дивизии полковник С. К. Буняченко. Их задачей являлось оказание помощи командующим в части надзора за настроением и надежностью восточных батальонов, а также постановка пропаганды, идейной и боевой подготовки их личного состава^{992}.

Русский командный состав для восточных частей готовился в специально созданных офицерских и унтер-офицерских школах. Наиболее крупная школа для подготовки офицеров, унтер-офицеров и переводчиков для русских частей была организована в Мариамполе (Литва) под руководством бывшего полковника Красной Армии В. Г. Ассберга (Арцезо)^{993}. Другие школы действовали в Бобруйске, Витебске, Пскове, Пожаревице, Сольцах, причем каждая из них обслуживала части, дислоцировавшиеся в данном районе. Так, Бобруйская школа, во главе которой стоял бывший подполковник РККА Оборин, готовила командный состав для восточных батальонов тылового района группы армий «Центр», а офицерская школа в Сольцах — для восточных частей 16-й армии^{994}. Подготовка личного состава из числа военнопленных и жителей оккупированных территорий осуществлялась в запасных частях, организованных при группах армий и полевых армиях: в группе армий «Центр» — упоминавшийся ранее восточный запасной полк «Центр», в 4-й армии — 4-й восточный запасной батальон, в 16-й армии — 16-й восточный запасной батальон и т. д. Обучение производилось по немецким уставам и с использованием немецких команд.

Поскольку согласно распоряжению Гитлера личному составу восточных частей запрещалось носить немецкие эмблемы и знаки различия, в соответствии с приказами, изданными в августе и ноябре 1942 г., была введена система знаков различия для восточных батальонов и рот, включавшая погоны и петлицы с серебряными лычками и галунами в соответствии со званием, темно-зеленую кокарду с красной вертикальной полоской и нагрудную эмблему в виде вписанной в ромб свастики со стилизованными крыльями. Командиры частей и подразделений из числа русских, не являвшиеся чинами Вермахта, были обязаны носить вместо погон узкие наплечные шнуры, какие были введены в 1940 г. для зондерфюреров — военных чиновников, не имеющих офицерского звания^{995}. Петлицы первоначально были установлены красные, позднее — полевые серые с красной выпушкой. В апреле — мае 1943 г. была введена новая система знаков различия, включавшая темно-зеленые погоны русского образца с красной выпушкой, темно-зеленые петлицы с продольной галунной полоской, а также кокарды и нарукавные знаки для русских (РОА) и украинских (УВВ) частей^{996}.

Деятельность большинства созданных германским командованием местных вспомогательных формирований с самого начала ограничивалась охранной службой на оккупированных территориях. Причем если первоначально местные формирования старались использовать в наиболее спокойных районах, то со временем сложная обстановка на оккупированных территориях заставила германское командование все активнее вовлекать эти силы в борьбу с партизанами. При тех сложностях, которые доставляли вермахту действия советских партизан, использование восточных частей в антипартизанской борьбе приносило оккупантам ощутимую помощь. Знание местности и языка давало этим частям большие преимущества по сравнению с немецкими войсками, и фактически ни одна серьезная операция по «умиротворению» тыловых районов не обходилась без их участия. Иногда обстановка вынуждала немецкое командование направлять некоторые восточные части на фронт. В течение 1942–1943 гг. появление восточных частей отмечалось под Ленинградом и Старой Руссой, а также в Донбассе, причем в ряде случаев их использование преследовало пропагандистские цели и было рассчитано на привлечение перебежчиков из рядов противника.

К началу сентября 1943 г. русские восточные батальоны располагались на фронте следующим образом. В составе группы армий «Север» действовали 653-й, 654-й, 661-й, 662-й, 663-й, 664-й, 665-й, 666-й саперный, 667-й, 668-й, 669-й восточные батальоны, 207-й, 281-й и 285-й конные дивизионы. Здесь же находились 16-й запасной батальон, 550-й батальон артиллерийского снабжения и 574-й батальон снабжения. В составе группы армий «Центр» действовали восточный учебный полк «Центр», 134-й, 229-й, 253-й, 268-й, 308-й, 339-й, 406-й, 412-й, 427-й, 441-й, 1/447-й, II/447-Й, 453-й, 456-й, 600-й, 601-й, 602-й, 603-й, 604-й, 605-й, 615-й, 616-й, 617-й, 618-й, 619-й учебный, 620-й, 627-й, 628-й, 629-й, 630-й, 633-й, 634-й, 635-й, 636-й, 642-й, 643-й, 646-й, 647-й, 648-й, 649-й, 680-й, 681-й восточные батальоны, 580-й конный и 621-й артиллерийский дивизионы, 4-й запасной и 134-й строительный батальоны. В составе группы армий «Юг», где действовали главным образом части восточных легионов, а также казачьи и украинские, количество русских восточных батальонов было минимальным: 454-й саперный, 556-й и восточный батальон «Кранц», а также I и 559-й строительные батальоны. Что же касается группы армий «А», то в ней русских батальонов не было совсем. Правда, во всех четырех группах армий имелось значительное количество отдельных русских рот, эскадронов и батарей, включая как боевые части (в т. ч. две танковые роты в составе 213-й и 454-й охранных дивизий группы армий «Юг»), так и строительные и снабжения^{997}.

Восточные батальоны с самого начала находились под постоянным воздействием советской пропаганды, направленной на их разложение и переход на сторону Красной Армии и партизан. Однако, пока германская армия была еще сильна и удерживала в своих руках стратегическую инициативу, последствия этой пропаганды имели весьма ограниченный характер. Летом 1943 г. положение в корне изменилось: теперь некоторые командиры восточных частей стали сами искать встречи с партизанами, чтобы перейти со своими людьми на их сторону и тем самым заслужить прощение. По данным разведотдела Центрального штаба партизанского движения, в период с июня по декабрь 1943 г. на сторону партизан с оружием в руках перешло более 10 тыс. солдат восточных формирований^{998}. Это было не так уж много по сравнению с их общей численностью, однако внушало серьезные опасения за надежность остальных частей в условиях продолжающегося кризиса на фронте. Наибольшее число случаев перехода пришлось на сентябрь, что явилось следствием немецкого отступления после провала операции «Цитадель». Это повлияло на позицию германского командования относительно дальнейшего использования восточных батальонов. Гитлер собирался разоружить русские части, а их личный состав отправить на работу в угольные шахты. Однако представители командования сумели убедить его отказаться от столь жестких мер, предложив перебросить батальоны на второстепенные театры военных действий, что дало бы возможность использовать освободившиеся немецкие войска на советско-германском фронте, и ограничиться разоружением лишь тех частей, надежность и верность которых действительно вызывала сомнения. Решение о замене немецких батальонов на Западе восточными частями было принято 25 сентября 1943 г., а 10 октября вышел приказ о переброске русских батальонов во Францию, Италию и Данию, которая была в основном завершена к концу года. Примерно 5–6 тыс. добровольцев были разоружены как ненадежные^{999}.