Константин Садоведов – Кого же лечит ветеринарный врач? (страница 8)

Глаза котёнка смотрели на всё вокруг испуганно и настороженно. Он явно очутился здесь совсем недавно. Сколько же часов жизни отмерено ему судьбой? Неизвестно. Даже лощёные собаки не обращали на него внимания. Но это только пока. Стоило бы котёнку опрометью помчаться, задрав хвост трубой, как собаки по своему врождённому инстинкту сделали бы своё дело.

В течение уже нескольких дней Лариса и Владимир пребывали в состоянии всеобъемлющей любви. Они любили себя так сильно, что незаметно для своих чувств полюбили и всё вокруг. К чему бы они ни прикасались и на что бы ни обращали свой взор, всё становилось прекрасным и добрым. Мир стал чудесным и нежным. Даже проходящие мимо хмурые люди и те казались им просто немного сосредоточенными и всё так же милыми людьми. О, как прекрасно любить! И знать, что тебя тоже любят. Мир живой. Как только ты начинаешь познавать любовь, тогда и мир любви принимает тебя за «своего» – дарует от щедрот своих избыток чувств и благостного состояния.

Лариса остановилась и посмотрела на котёнка.

– Смотри, какой он крошечный, – промолвила она.

– Да, он забавный, – тоже остановившись, ответил Владимир, держа за руку Ларису. Глядя на котёнка, мужчина ласково добавил. – Он так внимательно смотрит на тебя, будто увидел родственную душу.

И, действительно, котёнок не отрывал взгляд от глаз Ларисы, будто трудился что-то прочитать в её лице. Или видел то, что не видят другие. Затем он вышел из своего укрытия и направился прямо к ней. Котёнок подошёл вплотную и передними лапками наступил на правую стопу, продолжая смотреть в глаза женщине.

Лариса повернулась к Владимиру и с милой улыбкой наивно, как-то совсем по-девичьи, предложила: «Давай его возьмём! Не хорошо, если ему будет плохо. Пусть сегодня всем будет хорошо. Ведь это мы можем сделать». Владимир смотрел в глаза Ларисы и просто улыбался. Слов не было – они были не нужны. Когда тебе хорошо, то хочется, чтобы и всем было хорошо. Пусть всем будет хорошо! Как же это просто. Как, оказывается, просто было это понять. Да и не нужно было понимать, ведь это чувство – психоэмоциональное состояние. Вот и всё. Всё просто.

Когда они оба вновь посмотрели на котёнка, он уже беспечно игрался с искусственным цветком на сланце Ларисы.

Момент расставания

Прошло уже более четырнадцати лет, но последние два года стали непростыми. Это началось довольно неожиданно и резко. И, как назло, не вовремя – были планы и дела, но всё сразу изменилось. Диагноз был точен и окончателен – онкологию Ларисы врачи пропустили. Уже были метастазы в лёгких.

Лариса увядала. Жизнь как-то незаметно и невидимо ускользала из её тела, испаряясь так медленно и непоправимо, что позволило миновать проявление резких эмоций со стороны Владимира и их дочери. Так время плавно подготавливало их к моменту расставания. Но никто не знал, когда именно это произойдёт.

Серый всегда был рядом с Ларисой. Особенно сейчас. Он даже меньше ел и от этого похудел. Все всё понимали, и Серый тоже. Чаще всего он лежал в ногах Ларисы, всё больше прижимаясь к правой ноге – именно к той части, к которой когда-то впервые дотронулся, будучи ещё котёнком. В эти моменты Владимир не мог сдерживаться и выходил. Он плакал, но уже спокойно. Просто стоял, а слёзы сами лились по щекам. Он вспоминал лето, море и то состояние, в котором они пребывали тогда и по сей день. Серый после того дня был всегда с ними, как напоминание о счастье. Как талисман. Как хранитель их совместного прожитого времени.

Но день настал. Лариса тихо умерла. С этого дня Владимир ощутил, что дневной свет стал тусклее, а иногда и совсем серым, хоть и светило солнце. Краски, звуки, запахи… всё стихло – стало обычным и скучным. Вода, еда, воздух – всё стало ватным, не приносило свежесть и остроту прежних красок.

Серый подходил и, кружась вокруг ног Владимира, смотрел ему в лицо. И становилось легче. Мужчина опускался на корточки и гладил кота по шее и спине. В эти моменты Серый приподнимался на задних лапах, а передними упирался об руки и тёрся головой о склонившуюся голову Владимира, как бы успокаивая его: «Ну, что ты? Соберись. Нужно жить дальше». Кот проделывал это регулярно, и Владимир постепенно стал вновь чувствовать свежесть ветра, а поблёкшие краски всё больше и больше проявлялись в утреннем рассвете и особенно красиво при закате.

Не просто врач

Серый старел и худел. Пятнадцатый год в его жизни стал не самым лучшим. В ветеринарной клинике кот вёл себя спокойно. Он понимал, что кровь берут на анализ, а потом будут лечить. Серый за всю свою жизнь посетил ветеринарную клинику не так часто – только ежегодные вакцинации, да таблетки давали перед поездкой на дачу и после неё. Наверное, вот и всё его лечение. Он был здоровым котом. Наверное, хорошая генетика он прабабушки.

Но вот сейчас показатели в крови росли – особенно высоким стал креатинин и мочевина. Креатинин стабильно рос, несмотря на регулярные диагностические процедуры и осмотры доктора Екатерины. Она понимала, что нефроны гибнут, поэтому почки не справляются со своей физиологической нагрузкой.

Владимир очень ценил внимательное отношение ветеринарного врача, как к нему, так и к Серому. Эта связь произошла как-то сразу. Екатерина не просто брала анализы, назначала лечение и заканчивала диалог. Нет. Она стала эмоционально близкой ещё во время самого первого визита Владимира и Ларисы, когда Серый был ещё совсем котёнком. Именно тогда Екатерина вошла в это приятное энергетическое пространство доверия и заботы, созданное людьми и маленьким беззащитным существом.

Лариса тогда сразу поняла, что этот доктор – не просто добрый человек, который знает физиологию и способен назначить лекарство котёнку. Ларисе было важно, чтобы врач смог позаботиться о её котёнке и дать чуть больше, чем просто процесс лечения. Ларисе и Владимиру нужна была энергия доктора, ведь и котёнка они взяли, находясь в мощной положительной энергии, когда очень хорошо чувствуется, какой перед тобой находится человек. Хотелось, чтобы врач был способен почувствовать их, быть бережным, экологичным и способным понять. Именно таким человеком и оказалась Екатерина. Значит, ей можно доверить питомца и свои чувства.

Екатерина работала в ветеринарной клинике, которая располагалась намного дальше, чем несколько других близлежащих. Но Лариса и Владимир уже привыкли к этому доктору и ездили только к ней.

В этот раз Владимир приехал уже без Ларисы. Екатерина теперь знала, какое горе пришло в их семью и в их мир. Доктор сопереживала, оставаясь при этом врачом и выполняя нужные процедуры для продления жизни Серому.

Правда без мнимой надежды

Прежде яркая и нарядная шерсть кота сейчас стала тусклой и невзрачной – какой-то блестящей и зализанной. Бока его впали, живот обвис, стало видно талию. Серый худел. Он даже отказывался пить необходимое количество воды. И никакие стимуляторы и установленные в квартире искусственные фонтанчики с водой не поправляли дело. Пришлось перейти на внутривенное и подкожное введение растворов – этот подход давал свой результат, но с каждым разом эффект становился менее длительным.

Показатели в результатах анализов росли: высокий уровень азотемии, креатинин достиг планки семьсот, а мочевина – тридцать пять. Анемия была выражена ярко: гематокрит упал до семнадцати. Моча стала совсем бесцветной и прозрачной с низкой плотностью 1,012 и со скудным клеточным составом. По сути это была уже не моча, а вода. На УЗИ почки выглядели маленькими и сморщенными.

Фосфатбиндеры в лечении был уже давно – они нужны для связывания фосфора. Препараты против высокого давления пересматривались и дополнялись. А эритропоэтины для стимуляции эритропоэза уже не давали эффекта. Все виды жидкостной терапии также были использованы.

Всё шло к печальному завершению, поэтому Екатерина начала с Владимиром откровенный разговор:

– Владимир, хроническая почечная недостаточность уже не отступит, не смотря на то, что мы сейчас с вами применяем всё необходимое, что может нам предложить современная ветеринарная медицина.

– Конечно, я понимаю, – отвечал Владимир, поглаживая кота и наблюдая за процедурами, которые проводили ассистенты. – А что ещё может предложить современная ветеринария?

– Предложить-то может. У нас, например, есть гемодиализ. Искусственная почка – это аппарат, который проводит через себя кровь животного и удаляет из неё креатинин и мочевину.

– Так это же здорово! Это то, что нам и нужно.

– Да, это всё так. Но в ветеринарии есть много «если»       и «допустим». Допустим, что Серому пять-восемь лет, и он отравился цветами лилии, после чего у него произошла острая и резкая проблема с почками. В данном случае сами почки ещё здоровы – их клетки-нефроны ещё живые. Вот здесь диализ нам в помощь: достаточно провести три-пять-десять сеансов, и почки начинают работать сами. Но у нас другая болезнь – хронический и долгий процесс угасания почек. Сейчас количество живых нефронов в почках осталось всего двадцать пять процентов. Остальные мертвы. Владелец порой готов на всё, чтобы помочь своему животному. Поэтому, да, мы можем сделать несколько сеансов гемодиализа – показатели в анализах улучшатся. Может даже и общее состояние Серого покажется более стабильным. Но это лишь временно. Здесь есть этический момент – очень непростой, но понятный. Я попробую вам объяснить. Мы у себя в клинике приняли решение говорить правду, какой бы она не была, поэтому можем влиять на результат. Дело в том, что обычный человек не может различить острое состояние от хронического. Мы могли бы каждому проводить диализ, не говоря, что будет потом. И люди бы делали диализ животным, пока у них не кончатся деньги. Но и тогда результат будет плохим. Это очень некрасиво. В нашей клинике так не поступают.