Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 8)

— Опыты здесь проводятся долгие сотни, если не тысячи лет, — Ови скрестила руки на груди и кивнула на светящийся шарик неподалёку. — Здесь всё подземелье могло обрушиться, если бы вибрации действительно оказывали такое разрушительное воздействие. Илес, мы находимся в центре главного подземелья, верно? — спросила она, а спутник кивнул. — Значит, следы могут вести куда угодно. Пойдём к южной стене. Возможно, загадочный вор скрылся в той стороне.

Они продолжили путь в полном молчании, оставив магическую сферу догорать своё. Спустя время мозаичная галерея закончилась, вернулось обычное подземелье. Пройдя через пару лестниц и короткий коридор, Илес привёл спутницу в обжитый погреб, наполненный бочками. Закрыв за собой люк, полурослик придвинул на него сверху ящик.

— Обычно только я сюда забредаю, — пояснил он. — Мои соплеменники не любят чародеев с ворот академии.

— Тогда зачем ты забаррикадировался? — спросила Овроллия, оглядывая помещение с бочонками, ящиками и столами.

— Чтобы у загадочного вора меньше пространства для манёвра было. Если, конечно, он остался в академии.

Они поднялись по лестнице и осторожно выглянули за дверь. Под крышей галереи внешней стены, укрываясь от метели и ветра плотными капюшонами, бродили несколько чародеев-стражников. Волшебница разобрала на их мантиях герб Квольцетара — золотые весы, на одной чаше которых дремал полярный ворон, а на другой покоилась чародейская корона в драгоценных камнях. Внизу, недалеко от ворот, неподвижными изваяниями стояли стальные големы.

— Одинаковые в своей уродливости и уродливые в своей одинаковости, — заметила Ови, пытаясь пересилить ветер. — Ворота ведь справа? — спросила она. Илес кивнул, выглянул налево и повёл спутницу по галерее. Снег оседал в галерее, проникая через бойницы парапета непрерывными волнами хлопьев. Отойдя от двери в башенный погреб, девушка потеряла стражников из виду. — Ну и непогода! Не удивлена, что так мало юстициаров дежурит!

— Только сумасшедший сбросится отсюда вниз или мой братец Рибес с кухни! — заявил полурослик, остановившись и показав чародейке на выемку в парапете. — Перевесься через бойницу, посмотри, что там. Клянусь Великой Норой, но это то самое место!

Девушка послушалась его и, держась за нерабочий канделябр, свесилась с укрепления. Метель стучалась о стены академии, заваливая склоны холма гигантским отвесным сугробом. Если кто-то и мог спрыгнуть со стены, то его следы однозначно скрыла природа. Слева склон был ещё более крутым, никакой настил не спас бы вора, тогда как справа пространство просматривалась стражей, обитавшей в машикулях — наклонённой части стены с навесными бойницами.

Ветер, словно желая умерить любопытство Овроллии, ударил её по лицу с жестокой силой; она рефлекторно отпустила руку и свесилась наружу, устлав округу пронзительным криком. Однако спутник успел схватить её за ноги и вытянуть обратно.

— Милостивая Вари! — воскликнула девушка, принявшись целовать Илеса в щёки и лоб. — Благодарю, мой друг. Благодарю, благодарю!..

— Что здесь происходит?! — раздался гул под крышей галереи. — Именем Квольцетара, не двигаться! Кто вы такие?!

В считанные мгновения их окружили юстициары. По злому стечению обстоятельств в этот день ветер служил кому угодно, но только не молодой волшебнице.

Заседание длилось до самого вечера. Овроллия, сидя в другом конце зала, к сумеркам перестала наблюдать за тоскливо посапывающим Илесом. Полурослик, словно не в первый раз попадая в передрягу, выглядел абсолютно спокойным. Каждый час он просыпался и, понимая, что тюремщики всё ещё беседуют с руководством академии, вновь поникал головой. Моментом Ови испытала чувство зависти. Она также хотела уснуть и проснуться тогда, когда всё закончится. Когда жизнь в академии наладится.

Офицеры городской стражи всё это время беседовали с архимагом и его заместителями. Недалеко от них, в первом ряду, сидел профессор Кенциль. Стража запретила сажать пойманных за нарушением общественного порядка вместе или с кем-то из служащих академии, но наставник Овроллии всем своим видом выражал сожаление и раскаяние. Когда ректор, кажется, убедил старшину стражи в чём-то, девушка почувствовала, что скоро заседание окончится. Это почувствовал и Кенциль, утёршийся рукавом при взгляде на свою подопечную.

— Что ж, да будет так, — провозгласило морозное сопрано. Старшина юстициаров — та самая женщина в причудливом головном уборе и военной мантии, — которая разбудила Ови посреди ночи, встала, и следом за ней поднялись её сослуживцы по боевому посоху. — Мы уважаем вас, господин архимаг. Уважаем ваш труд. Академия жива и процветает благодаря вам. Поэтому корпус юстициаров в лице офицеров Северного Дозора, в ареал обеспечения безопасности которого входит защита академии Белого Пергамента, готов пойти на уступки и отпустить подозреваемую. Пока ведётся следствие, никто не покинет этих стен. Однако с вашей стороны, — дама-офицер повернулась к девушке, сотрясая воздух декоративными рогами с мехом, — мы требуем докладывать о результатах следствия. В случае нахождения вами важных улик вы обязаны предоставить доступ к ресурсам и помещениям академии нашим следопытам. Если мы выявляем факт самостоятельного участия подозреваемой в расследовании, это будет равносильно сокрытию следов.

— В таком случае, вмешательство верховного юстициара префектуры не потребуется, — заявил Паристо. — Благодарю вас за понимание, госпожа Лёдериц.

Троица офицеров кивнула и отправилась к выходу, провожаемая взглядами молодой чародейки и полурослика. Однако, пропустив вперёд спутников, Лёдериц остановилась в дверях и сказала:

— И да, господин архимаг, с этого момента юстициары будут охранять спальные корпуса как учеников, так и преподавателей. Мы будем фиксировать любое подозрительное поведение, будь то ночные бдения в библиотеках или баловство молодых в тёмных закоулках спального корпуса.

Дверь со скрипом захлопнулась. Паристо, почёсывая лоб, указательным пальцем подозвал Овроллию. Она подошла к наставнику, который умоляющим взором требовал у архимага прощения для своей подопечной, но тот, прикрыв глаза и спрятав лицо за тонкими морщинистыми пальцами, погрузился в глубокие раздумья. Его заместители — могучая телом магистресса Альцира и низкорослый магистр Хольбериц — вполголоса обсуждали своё, не смотря на сидящего между ними ректора.

— Профессор, почему вы плакали? — осторожно спросила Ови, усевшись рядом и взяв Кенциля за руку.

— Ты нарушаешь правила, дитя, — непривычно меланхолично ответил он, вновь утираясь рукавом. — Твой авторитет начинает трещать по швам.

Девушка вспомнила о том, как выглядит злополучная картина в подземелье. В горле застыл ком, она не нашла в себе силы сказать что-либо.

— Никогда ещё мы так не унижались перед властями города, — прервал разговор с великаншей Хольбериц. — Овроллия, ведомо ли тебе, что теперь твоё расследование окончено? А значит, через неделю-полторы сюда прибудет верховный юстициар, и никто не защитит тебя от его изощрений. Поверь, этот старик явно носит в себе вашу, южную кровь. И пытки, чужая боль и крики доставляют ему неимоверное удовольствие.

— Таков ваш порядок?.. — обратилась она к академикам. — В моём королевстве пытки запрещены давным-давно, и…

— Сколько раз у вас сменялись правящие династии? — прервал коротышка гласом суровым, патетическим, словно он начал читать лекцию. — Сколько гражданских войн видело королевство Вайндуол на протяжении последних столетий?..

— Ты ещё сегодня утром призналась, что одна из нас, — прервала порывы Хольберица магистресса Альцира. — А теперь вспоминаешь о своей прошлой жизни. Овроллия, вы, ученики последнего курса, уже взрослые люди. За свои слова и поступки нужно отвечать. Я, как и сидящие здесь люди и, — она кивнула в сторону молчащего полурослика, — не совсем люди, уверена в твоей невиновности. Но своими действиями ты пока только пытаешься доказать обратное.

— О чём речь, госпожа? — послышалось с заднего ряда.

— Не нужно привлекать внимание посторонних, даже друзей, — ответила великанша, скрестив пальцы в замок и положив на них подбородок.

— Илес лучше всех знает академию! — осмелилась повысить голос девушка. — Без его помощи мне никак не узнать… не найти следов злодея!

— Не кричи, — прошептал Кенциль. Ови почувствовала холод его рук, схвативших её запястье.

В зале собраний повисло неловкое молчание. Заместители архимага тоскливо рассматривали Овроллию, пока сам ректор продолжал думать о своём, прикрывшись ладонями. Внезапно он выпрямился, положил руки на стол, в глазах его вспыхнул магически голубой огонь. Он зачитал своим стеклянным голосом прямо, без эмоций, словно был судьёй:

— Ты должна понимать, Ласточка, что наша академия построена на принципах, берущих своё начало от базовых основ, таких как законность, следование мудрости и гласу разума, а также подчинение строгой иерархии. Нам тяжело судить о королевстве, в котором ты родилась, но уверен, что и оно основано на сводах правил. Тебе наказано: вести себя тихо, не привлекать чужого внимания. Ты же беспокоишь окружающих, впутываешь в расследование друзей, привлекаешь внимание шумом и безответственными действиями.