Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 50)
Они поднялись наверх, и старшина отворила дверь в зал, наполненный больными. Ови не сразу поняла, что почти все койки занимают полурослики, однако догадалась об этом, когда увидела несколько играющих в стеклянное домино при тусклых свечах коротышек. Узнав её в свете настенного фонаря, они повскакивали с постелей и, будя соплеменников, с визгами бросились на чародейку. Лёдериц прочла про себя заклятье и с двух ладоней поставила перед собой и Овроллией силовое поле. Зал больных наполнил невнятный шёпот и осторожные слова:
— Это начальница стражи! Не злите её! А ну по постелям! Потом поблагодарим Ласточку!
Старшина юстициаров переглянулась с ничего не понимающей девушкой и повела её в соседнее помещение. На лестнице внизу уже раздавалась ругань, кажется, наверх спешили целители.
В хозяйственной коморке было два маленьких оконца, выходящих на главный корпус. Ови посмотрела наружу и поняла, что академия мирно спит, а стражи нигде не видно. Она попросила Лёдериц рассказать о произошедшем, та присела на табурет у окна и начала:
— Всё началось из-за меня. У нас, юстициаров, есть система связующих чар. Мы запускаем в небо столп из искр, чтобы передать сослуживцам какое-то сообщение. Я выпустила три серии искр, что означает сигнал «к оружию». За последние два дня до столкновения юстициары префектуры замучили моих людей, и мои стали таить злобу. Всё шло к этому. Слава архимагу Паристо, никто не погиб, но многие уже написали рапорты об увольнении. Включая Кирицаса.
— Чья-то жизнь начнётся с чистого листа… — прошептала девушка, стоя у окна. — Вы благодарите ректора?
— Подождите, атессира выпускница. Полурослики, узнав о происходящем, сразу же созвали своих соплеменников и присоединились к нам. Мы начали задерживать юстициаров префектуры и связывать их, однако вскоре во дворе появился коннерат Вильцеар. Моих людей стало разбрасывать по сторонам, наконец, появились раненые и контуженые. Сами стены академии пошли ходуном, а козырьки пристроек и черепица крыш срывалась ураганом, который вызвал верховный юстициар. Только затем в дело вмешался Паристо. Его обездвиживающие чары были более мирными, думаю, вы помните это по ситуации у кабинета магистра Хольберица.
— Помню, мессира.
— Архимаг остановил столкновение и, мне показалось моментом, — ледяной взор в свете лампы померк, — чуть не устроил дуэль с коннератом. Однако между ними возникла фигура вашей сокурсницы и, кажется, старосты.
— Винесцора…
— Она успокоила двух умудрённых возрастом мужей и призвала к порядку. Юстициары разошлись по разным корпусам. Вильцеар, его офицеры, Паристо с заместителями и я долго беседовали о произошедшем. И тогда в кабинет архимага ворвался ваш наставник. Он и принёс весть о том, что вы поймали убийцу, но сами едва не пали в бою.
— Значит… Кроме вас, мессира, никого не допустили ко мне?
— Я, Кирицас, профессор Кенциль и ваш друг Илес вытащили вас и мастера Алерица оттуда. Изъятые записи, где описывались все тёмные мысли обезумевшего инженера, мы передали людям префектуры. Никто из посторонних не видел эту лабораторию, а ваш друг полурослик вытащил ключ из выемки.
— Вы обнаружили только мастера Алерица, кроме меня и его записей?..
— Ещё забрали клинок и несколько реактивов в качестве дополнительных доказательств его вины. Однако в записях упоминалось создание какого-то странного человекоподобного голема… Кроме стального единорога, мы не нашли там ничего. Его голова покоилась отдельно от тела, потому мы и покинули лабораторию.
Волшебница задумалась. В нескольких окнах главного корпуса мелькнул свет.
— Он собрал голема по подобию своей умершей дочери и… моему подобию. Я обрушила на неё люстру и оторвала голову от тела.
Лёдериц многозначительно кивнула, но отмолчалась. Ови продолжала:
— У него был подельник. Вы знаете, что я собирала осколки мозаики, верно? — старшина кивнула. — Значит, нет смысла скрывать. Первый осколок Алериц оставил своему другу, который попал в немилость архимага. Второй — передал с помощью девы-голема, разрушенной мною, на завод своего друга.
— Кирицас рассказал мне о своих догадках.
— Но последний осколок оставил на границе его компаньон… Тот, без кого бы безумный мастер не начал претворять свой план в жизнь. Мне нужно прочесть журнал посещений академии. Осталась последняя деталь пазла.
— Отдохните, вы пробыли без сознания больше суток. Коннерат Вильцеар ожидает услышать информацию из первых уст. Только потом его люди покинут эти стены. И мы тоже…
Ледяная дева провела чародейку на третий этаж и проследила, как она легла в постель. Ови вспомнила, что забыла узнать о своей ласточке, но картинная в свете настенной лампы улыбка старшины растворилась в дверном проёме и вновь смешала мысли Ласточки.
Утром за молодой чародейкой прибыли два юстициара в масках. Люди префектуры приказали девушке собираться и, узнав от лекарей, что она способна сама ходить, сопроводили её из лазарета в главный корпус.
Бродящие по коридорам студенты и редкие преподаватели были более живыми, чем по приезде. Овроллия услышала смех и колкие шутки — то, чего лишилась каких-то две недели назад.
В приёмной архимага, кроме секретаря, стояли те самые золотые големы с крохотными синими глазами. Юстициары приказали девушке войти в кабинет архимага.
Она прервала какую-то спокойную беседу, которую вели ректор, верховный юстициар, наставник Кенциль и старшина Лёдериц. Коннерат Вильцеар повернулся к чародейке вполоборота и жестом пригласил сесть между старшиной и профессором. Паристо же приказал поведать обо всём, что произошло.
Ови рассказывала недолго, остерегаясь лишних деталей. Поведала о том, что мозаичное панно в подземелье скрывает всего лишь крохотную выемку, а само столкновение с мастером Алерицем и сотворённым им големом произошло в одной из тупиковых зал, которую после ухода Лёдериц и остальных засыпало камнем. Молчаливый верховный юстициар слушал, смотря прямо в усталые глаза Ласточки, и она чувствовала, как этот тяжёлый взор опутывает и пленяет её. Казалось, будто Вильцеар владеет гипнозом и способностью внушения, для которых ему не требуется произнесение чар.
Закончила девушка рассказ на пробуждении в лазарете, опустив тот факт, что с ней была старшина. Овроллия демонстративно пригладила шрам на лице и спросила не у коннерата, а словно у любого, кто мог ответить:
— Что ждёт мастера?
— Он не в нашей власти, а предполагать — неблагородное дело, — сказал Паристо. — Главное, что все обвинения с тебя сняты, Овроллия. Коннерат Вильцеар может возвращаться в префектуру на доклад совету. Верно, мессир?
Широкоплечий служилый кивнул, продолжая всматриваться в лицо чародейки. Она не почувствовала облегчения.
Уладив оставшиеся вопросы, верховный юстициар покинул кабинет архимага. Старшина Лёдериц, переглянувшись с академиками, спросила:
— Вам требуется моя помощь? Вечером вы возвращаемся в городские казармы. На следующей неделе, нессир архимаг, ратуша пришлёт в академию счёт за нанесённый нами ущерб. Как вы помните, коннерат согласился разделить его пополам. Вдобавок к этому, мы пришлём возмещение за пропитание.
— Мы ценим отношения с Северным Дозором Квольцетара, мессира старшина, — сказал Паристо. — Но больше академия не нуждается в поддержке корпуса юстициаров.
Лёдериц, поклонившись академикам и одарив вниманием на мгновение оттаявшим взглядом Овроллию, покинула кабинет. Девушка утёрла лицо руками, тяжело вздохнула и спросила:
— Нессир архимаг, я не нашла последнюю зацепку. Боясь, что юстициары останутся здесь ещё на какое-то время, мне пришлось недоговорить и приврать.
— Мы не на экзамене, — отвечал Паристо. — Никто не спросит с тебя за это. Полагаю, и нам лучше не быть вовлечёнными в финальный акт твоей симфонии. Скажи, что тебе требуется, мы…
— Не называйте имён, прошу вас, — она обратилась глазами и к Кенцилю. — Скажите, в академии ведь есть человек, который имеет право по закону префектуры покидать здешние стены даже во время комендантского часа?
— Есть, — кивнул ректор. — И если ты знаешь, кто это, то осмелюсь тебя огорчить: префектура будет защищать его до последнего.
— Пусть. Мне уже плевать на восстановление справедливости. Если позволите, мессир профессор, нессир архимаг, — Ови поклонила голову, — я почерпну знания об этом человеке в башне канцлера.
— Мне подписать верительную грамоту для тебя? — спросил Паристо, и тон голоса его всё больше смягчался.
— Канцлер уже знает меня. Благодарность, мессир, — кивнула Ласточка, вставая.
— Примерно через две четверти часа будет общее собрание преподавателей, — заявил архимаг, рассматривая большие песочные часы на столе. — Жду тебя там. Затем — делай что хочешь. Можешь готовиться к экзаменам, можешь отдыхать.
На непонимающий взгляд девушки отреагировал профессор Кенциль:
— Все уже знают, кто будет лучшей выпускницей.
— Правда, все знают, — равнодушно сказала она.
В приёмной зале главного корпуса, когда Ови получала верхнюю одежду у привратника, кто-то тронул её за руку. Она не нашла в себе силы улыбнуться Илесу, но сказала:
— Прости, я связала тебя. И благодарю за то, что спас меня. Ведь ты первым открыл мозаику заново, когда нироузлы ослабли, правильно?
— Я… не достал до ключа, — почесал затылок он. — Единственное, до чего догадался, — это привести твоего наставника к мозаике. Когда мы попали внутрь, я остался следить за злодеем, а мессир Кенциль отправился искать госпожу Лёдериц.