Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 52)

— Можно начать с этого, — предложила девушка, расстегнув запах мантии. Ласточка незаметно для Ницеара сползла на колени хозяйки, держа в лапах сапфир.

— Префектура недовольна тем, что архимаг допустил вас к расследованию, — чиновник подул на свежую запись и достал из ящика стола колбу с порошком. Отсыпав на палец крохотную горсть, он посыпал её на пергамент и поставил сверху печать с символом префектуры, после чего продолжал: — Однако поимка злодея и изучение его записей сыграли своё, коннерат Вильцеар доложит в докладе на следующей неделе, что теперь в академии порядок. Юстициарам Квольцетара достался только выговор, никакой выездной комиссии не будет. Думаю, ваша подруга старшина Северного Дозора уже выбирает сорт вина для празднования. Она ещё в академии, а слухи на таком пятачке распространяются со скоростью феникса.

— Алериц указал мне на вас, — твёрдо заявила волшебница, пытаясь выцепить взгляд чиновника. Он даже не услышал её, увлечённый изучением другого пергамента. Она продолжала: — Кроме вас, никто из обитателей академии не имеет права покидать её со стены во время комендантского часа. После убийства вы ездили в префектуру, на доклад, но этот доклад носил неофициальный характер, верно?

Он обратил на неё внимание. В ярко-голубых глазах, как у самой Ови, она увидела немую просьбу продолжить. Однако девушка рассчитывала на ответ, который не заставил себя долго ждать:

— Вы самостоятельно пришли к такому выводу? Что мы с преступником заодно?

— С помощью архимага, хотя он, подозреваю, сам не думал давать мне подсказку. Не трудно догадаться, что всё это было спланировано с какой-то целью. Но в этом вопросе появилась лишняя переменная… безумство Алерица. Какова ваша роль в академии, если отбросить формальности? — спросила она чуть тише, словно боясь подслушивания под дверью.

— Можете не таить, — отвечал Ницеар, — архимаг и его заместители знают о моей работе здесь. Префектура требует у каждой академии на своей территории отбирать и проверять лучших выпускников. Профессора выращивают вас, заставляют работать, думать, принимать на себя ответственность. Так рождаются таланты, которые идут на военную службу. Пусть Акадар Фрадур — это магическая держава, в которой воедино живёт народ из людей, полуросликов, гномов и иных чудесных народов, однако мы ничем по сути своей не отличаемся от феодальных держав юга, как ваш родной Вайндуол. Нам нужна армия для собственной безопасности, а основой армии являются могущественные чародеи.

— Не понимаю ваших слов… Кто нападет на вас? — последнее её слово заставило бровь чиновника дрогнуть. — Борьба с пиратами и разбойниками с севера диких земель — это не то же самое, с чем сталкивается моё родное королевство. Вайндуол видел вторжения кочевников, орков, участвовал в закрытии демонических порталов и…

— Акадар Фрадур медленно умирает, — начал пояснять он. — Да, это незаметно одной маленькой волшебнице, но сие есть чистая правда. Наш доминион проходил через множество реформаций, дробился и собирался заново, однако мы так и не выяснили, как раскрыть секрет бессмертия, ибо бессмертие эльфов и ангелов даровано им высшими силами; как сохранить свою цивилизацию от вкраплений чуждой культуры, которая прорастает в нас, словно сорняк, пожирая прекрасный северный сад метр за метром; как сберечь порядок — основу государственности. Именно из-за нарушения порядка — регламента, говоря официальным языком, — каких-то триста шестьдесят лет назад Третья эпоха сменилась Четвёртой.

— Прошу, мессир чиновник, — помотала головой девушка, — обойдитесь без экскурсов в историю о том, как моё королевство героически побороло восставших из мёртвых соседей к северу.

— Не побороло, — равнодушно сказал он, откинувшись в кресле. — Но мы не на семинаре, это правда. Что бы вы хотели узнать?

— Какой был план? Чтобы я собрала мозаику и… что?

— Под толщами Белопергаментной похоронены руины старого Квольцетара, возможно, более древней академии, — сказал Ницеар, взглянув на потолок. — Префектура знает об этом, но не выделяет средства на изучение нижних уровней. Слишком высокий риск остаться ни с чем. Вы должны были открыть один из множества проходов и попасть в подземную лабораторию, которая, подозреваю, — последнее слово звучало весьма наигранно, — была обнаружена мастером Алерицем. Вашей настоящей выпускной работой, по нашему мнению, было восстановление этой… тайной комнаты. Иллюзорная птица недостойна того, чтобы её создательница получила звание лучшей выпускницы.

— И вы… то есть скульптор големов был уверен, что я справлюсь за две недели до выпуска?

— В его дурных словах было что-то о чертежах, доселе неизвестных большому миру, о том, какие знания похоронены там. Вы думаете, что чистоплотный чиновник, занимающийся вопросами обеспечения академии, будет изучать туннели?

Девушка задумалась. Ницеар сел прямо, его взгляд не лгал. Однако пазл в голове Ласточки всё ещё не складывался. Она спросила:

— Зачем ему было убивать людей?

— Мне неведомо. Подозреваю, в связи с раскрывшимися обстоятельствами, что изначально план был бескровным. Но голему неведомы нормы морали и права. Так странно… Ведь я считал, что Дирца не умерла по-настоящему, а получила серьёзные увечья от последнего исследования отца, из-за чего повредились её голосовые связки, а тон кожи стал ненастоящим.

— Вы лжёте, — едва сдержалась от брани Овроллия. — Или недоговариваете. Но мне уже всё равно, главное, что это вы виновны в произошедшем. Из-за вас погибли люди, а желание защищать порядок сыграло с вами злую шутку. Теперь вся академия перешёптывается о случившемся. Все знают о безумстве мастера Алерица, и скоро они начнут догадываться, что и профессор Жерацир сошёл с ума не просто так, а из-за вашего плана со злодеем. Я всего лишь желала проклятую диадему, и желание моё покарало меня. Боюсь, вы отвертитесь от любого обвинения не с помощью своих знакомых, но при поддержке собственных покровителей. Потому мне нет смысла рассказывать что-то о вас. Будьте спокойны.

Равнодушный взгляд чиновника не изменился ни на миг. Он заявил, тяжело вздохнув:

— Женщины по всему миру — весьма мстительные создания. Я не поверю, что…

— Мне нужно выпуститься, и мы с вами никогда больше не увидимся. Знаете, я подумала, что ваши действия — это некий порядок. Дикий, неразумный, амбициозный, но порядок. Я не рискну прерывать этот цикл и вызывать новую волну вопросов. Хватит… Лучше выгляните во двор академии. Посмотрите, что вы увидите там.

Ницеар встал с места, подошёл к окну и открыл его. В кабинет ворвался завывающий ветер, однако чиновник, обернувшись к гостье и убедившись, что она не задумала дурного, выглянул наружу. Ови шёпотом скомандовала ласточке и показала пальцем на большой шкаф с покрытыми пылью книгами. Пернатая дематериализовалась и, пытаясь совладать с ветром, подмахнула к самой высокой полке. На глазах Овроллии сапфир, окружённый едва заметной пыльцой, протолкнулся в пустое пространство между книгами и едва слышно врезался в стенку шкафа. Прозрачный силуэт птицы почти сразу исчез.

— Не понимаю, куда смотреть? — спросил Ницеар, обернувшись. — Лучше закрыть, дует, знаете ли…

— Смотрите, как выглядит настоящий порядок, — сказала чародейка, вставая. — А искусственно созданное вами преступление вызвало лишь хаос, сумятицу и ссору меж теми, кто считал себя близкими друг другу.

Он закрыл окно и повернулся к Ови со словами:

— Главное, что префектура знает лучшую ученицу. Прощения, атессира чародейка, мне нужно работать.

Снаружи её ожидал только Илес, на плече которого сидела ласточка. Полурослик рассказал, что Паристо и Альцира на какое-то время задержались у кабинета, но вскоре прошли дальше. Кажется, их не интересовало ничего, кроме грядущей защиты выпускных работ и выпуска последнего курса. Девушка произнесла, обратив взор к окну:

— Неужели безумство — расплата за гениальность? Не того я хочу, не того…

— О чём ты? — не понимал Илес.

— Человек не должен жить по двести лет, как акадари. Высшими силами отведён срок. Нельзя искусственно увеличивать его. Всё, что ты прибавляешь себе, — это фальшивка. Пойдём, нужно вернуть диадему в реликторий, сходим к мастеру Тункве. А затем… будем отдыхать.

Вскоре после успешной защиты выпускной работы прошёл последний бал, который, однако, Овроллия провела в спальном корпусе, постоянно перечитывая письмо с гербовой печатью розы. Дни летели быстро, сокурсники Ласточки строили планы и пытались оживить её, но она вежливо отклоняла все их просьбы, связанные как с безобидными шалостями, так и с походами в город. Незаметно для Ови наступил день главного торжества.

В самом большом зале, где неделю назад и проводился бал, в несколько длинных рядов расположились скамьи и столы. Выпускники и профессора ели и пили, многие шутили между собой, обсуждали грядущую жизнь, делились житейскими советами, но происходящее не выходило за рамки приличия. Овроллия, сидя рядом с друзьями, улавливала из голосов вокруг, что убийство и комендантский час с последующим столкновением двух отрядов ополчения не интересовали никого.

Кресци, замечая отстранённость подруги, постоянно обнимала её и пыталась включить в разговор с остальными, а Нундар, Фирца, Рицент и другие, кого Ови всегда считала друзьями, поддерживали желание. Изредка Овроллия переглядывалась с Винесцорой, сидящей во главе стола рядом с профессорами, как и полагается старосте курса. Нимфа отвечала своей сопернице тёплым взглядом, которому бы позавидовала сама старшина юстициаров Лёдериц. Ласточка переживала, что ледяная дева не почтила своим визитом академию, а значит, не могла услышать всего, с чем сегодня предстояло познакомиться Умам Белого Пергамента.