Константин Романов – Портрет Ласточки (страница 5)

— Ты отправишься с Хольберицем в канцелярию, северо-восточная башня. Друг мой, помнишь, где она находится? — седовласый старец повернулся к заместителю. Тот кивнул, изучая содержимое кубка в руке. — Память подводит тебя последнее время, но канцелярия располагается в середине башни. Ласточка, каждую неделю старшина академской стражи дублирует информацию из месячного журнала в годовой, большой. Ищи нити, мы прикроем тебя.

— Ох, владыка, — Овроллия поправила сползающие на лоб локоны и кивнула на заседающих, — вы подозреваете кого-то из них? Многих учили вы собственной рукой…

— Предатели есть везде, даже в стане родных и близких, — Паристо задумался, переглянулся с заместителями. — Даже дети могут предать. Надеюсь, ты никогда не познаешь это чувство, дитя.

На какое-то время она замолчала. Архимаг продолжил что-то показывать, только магистресса, увлечённая изучением собственного трактата, едва заметно ткнула девушку в бок.

— Но вы помните, что сказал раненый стражник? — опомнилась Ови. — Убийца был похож на меня. Это фантом, а наши иллюзионисты не учат это заклинание, оно слишком сложное!..

— Тебе предстоит выяснить. Именно тебе. Молодой зоркий глаз, которому помогает чудо-птица, способен увидеть то, чего не увидят старцы. Мы, акадари, и так живём довольно долго, вдвое-втрое дольше вас, людей-южан. Молодые должны вести в будущее нас, ослеплённых собственной гордостью.

Ласточка не знала, что ответить. Магистресса шепнула ей:

— Отправляйся с Хольберицем, подожди его во внутреннем дворе, рядом с главной библиотекой. Но затем, когда закончите, обращайся только ко мне, если возникнет острая нужда. Даже к архимагу не лезь. Иногда я буду сама навещать тебя. Никто не должен знать о нашем покровительстве. Никто, Овроллия.

— Но мои друзья, госпожа?..

— Никто, дитя, — механически повторила магистресса.

— Нессир? — девушка взглянула на главу академии. Он, показывая своё, кивнул.

Овроллия почувствовала дрожь, не заметила, как нарушила приказ ректора и взглянула на преподавателей. Некоторые ответили ей тоскливыми взорами, будь то мастер Алериц или наставник Кенциль; кто-то посмотрел осуждающе, как тот безымянный полурослик; чиновник префектуры обладал взглядом презренным, полным недовольства. Сидящий рядом с ним скульптор големов словно пытался успокоить его, но тот гневно отнекивался. Кажется, установленные архимагом правила выводили чужака из себя.

— Благодарю за помощь, владыка! — внезапно взорвалась Ови, напугав сидящих перед руководством преподавателей. Поклонившись, она спустилась с помоста и покинула зал собраний.

Глава 1.2 Мозаика

Хотя метель накрывала голубую черепицу крыш и козырьков, а также внутренний двор плотным пластом снега, мороза почти не ощущалось. По приказу Альциры Овроллия, спрятавшись от непогоды в открытой арочной галерее, ожидала заместителя архимага. Он не появлялся долго, возможно, собрание задерживалось. Однако спустя время во дворе показался наставник. Кенциль, поправив покрывающий шею шарф, пересёк внутренний двор, чуть не врезался в одного из слуг с лопатой и, подходя к девушке, сказал:

— Со мной не говорили, можешь не волноваться. Мы всё понимаем полунамёками, благо живём дольше, чем вы.

— Иногда я забываю, профессор, — ответила Ови, рассматривая академских слуг, занятых работой, — что вам сто сорок два года. Вы старше моего прапрадеда… Нессир, что за успокоительное вы дали мне? Почему я…

— Сначала оно действует как успокоительное, но вскоре усыпляет тебя. Два в одном, полезная вещь, иногда принимаю, но всегда ношу с собой.

— А зачем оно вам?..

— Подсыпаю в чай активным студентам, срывающим занятия, — серьёзно отшутился он. — Не бери в голову.

Какое-то время молчали. Двор потихоньку засыпало, и слуги, напевая своё, с задором продолжали работу.

— Единственное, что радует меня в этой истории, девочка моя, что тебе доверяют, — Кенциль встал рядом с ней, отряхнул капюшон от снега и решил высмотреть так интересующую её точку во дворе. Однако она водила глазами по сторонам, будто пыталась сбить собеседника с толку. — В стенах учёной среды говорят: «Сначала ты зарабатываешь авторитет, потом авторитет оберегает тебя».

— Каждый из профессоров академии обладает уважением, многих обучал сам Паристо, — чародейка сцепила ладони вместе и окинула взором галереи и башни вокруг. — Кто-то сломался, учитель. Кто-то из своих. И мне страшно от осознания того, что этот человек мог учить меня чему-то.

— Я не верю, что это кто-то из нас. Думаю, один из стражников. Подкуплен агентами Таресиора или даже твоего родного Вайндуола. Скупщики магических регалий пустили свою паутину по всему миру, ни горы, ни океаны, ни пропасть не помешают их тёмным планам. Хм… Кажется, к нам идёт Алериц.

Ласточка огляделась и не сразу увидела мастера големов. Седеющий мужчина медленно брёл по крытой галерее, укрывшись плащом и обнажив короткую бороду.

— У него такой взгляд… Как же жаль его дочь, учитель, — хмыкнула Овроллия. — Говорят, она обучалась в Зеркальном университете, готовилась к посвящению в адепты после выпуска. Но несчастный случай…

— Я никогда не видел её, хотя он и приводил её сюда, — сказал Кенциль, поправляя шарф. — Лучше не трогай старые раны, не напоминай о ней. Я пойду. Прошу тебя, будь осторожна.

— В одиночку мне страшно ступить шаг, — проговорила девушка, заметив, как мастер Алериц встал в отдалении, словно ожидал окончания беседы. — Потому я жду магистра Хольберица.

— Коротышка не придёт, — заявил наставник. — Это тоже часть задания, Ови. Понять самой, когда нужно действовать в одиночку, а когда тебя должен вести за руку кто-то. Что бы тебе ни приказали, ты должна сделать это самостоятельно.

— Мне запретили даже к друзьям обращаться! — повысила она голос.

— Только ли к друзьям? — профессор поклонился и, придерживая спадающий шарф, отправился прочь.

Овроллия поняла его мысль, сомкнула ладони вместе и прочитала заклятье. Вначале появилась тонкая струйка бело-голубого света. Обратившись спиралью, змейка из пыльцы образовала в руках девушки небольшой вихрь. Показалось крохотное сердце — самая яркая часть тела птицы. Постепенно вихрь нарастил его маленькими клубками энергии и тонкими прожилками, имитирующими внутренние органы и кровеносную систему. Появились лапки, а затем и голова. В последнюю очередь птица всегда возвращала глаза. Едва ветерок перестал и две чёрные пуговицы уставились на чародейку, поблизости раздался меланхоличный голос:

— Так редко вижу это, весьма завораживающее зрелище.

— Мастер Алериц, — поклонилась Ови. Птица также опустила головку. — Не успела спросить у своего наставника, собрание закончилось недавно?

— Верно, — скульптор големов встал рядом и длинным ногтем погладил слегка светящуюся головку ласточки. — Архимаг очень любит читать долгие лекции, думаю, пару раз и ты застала его за этим занятием.

Чародейка кивнула. Алериц, рассматривая двор и бушующую непогоду, сказал:

— Мы живём в тревожные времена, Ласточка. В такие времена человеку требуется поддержка, только близкие могут дать её. Ответь, прошу тебя… При всём моём доверии к тебе и Кенцилю, но… ты ведь непричастна к совершённому злодеянию?

Птица вопросительно взглянула на скульптора. Он продолжал рассматривать двор и разгребающих снег слуг.

— Мастер, — прижав птицу к себе, произнесла девушка, — ваше доверие ко мне или моему наставнику может быть не абсолютным, но неужели слова архимага ничего не значат для вас?

— Его задача не допустить раскола. Ты знаешь, что преподаватели разбились на два лагеря? Только архимаг удержал наше единство.

— То есть… — она погладила ласточку. — Часть преподавателей хотела выдать меня юстициарам, несмотря ни на что?

— Даже те, кто учил тебя. Я не буду называть имён, чтобы ты не разочаровывалась в людях, которые могут служить примером в твоей жизни.

Любопытство нахлынуло на чародейку. Она пожелала спросить, чью сторону занял сам Алериц. Однако его надрывающийся голос принадлежал потерянному человеку, а не тому, кто мыслит рационально. Любое его слово не могло быть истинным, потому девушка отмолчалась.

— Два года не заживает эта рана, Овроллия, — прервал подвывающий ветер мастер. — Она засела так глубоко, что её сможет выкорчевать только время. Надеюсь, никто никогда не познает горечи утраты. Каково это — потерять дело всей своей жизни… Но моя история осталась в прошлом, так любит напоминать Паристо. Всё же я верю архимагу и стараюсь следовать его наущениям. Не бери в голову. Ты ждёшь кого-то?

— Да, друга, — солгала она.

— Что ж… — выдохнул он. — Доброго дня. Надеюсь, академия отныне будет спать спокойно.

Когда Алериц скрылся в одной из дверей соседних галерей, ласточка покрутила головой и дала голос:

— Что же приключилось, хозяйка, пока меня не было с тобой?

— Бессмысленная болтовня. Нужно искать злодея, пойдём, расскажу по дороге. Но… Нет, путь до башни-канцелярии я не знаю. Придётся найти проводника.

Овроллия плотнее укуталась, спрятала птицу под запахом мантии и отправилась наружу, в сторону соседнего корпуса, располагающегося чуть выше, на самой вершине холма. Слуги во всю расчищали снег, чинили хозяйственные пристройки, таскали утварь с провиантом; иногда по пути попадались преподаватели или школяры, но большая часть обитателей Белопергаментной работали и готовились к экзаменам внутри стен.