Константин Пылаев – Маленький маг (страница 43)

— За что? Я не могу отвечать за действа мастера Риза. Тогда он ещё не был моим учеником. Предлагаю всем успокоиться и назначить время сдачи экзамена для моего ученика. — он самодовольно усмехнулся. — Хотя бы это вы в состоянии сделать?

*

— Мы не можем предоставить мастеру Ризу лабораторию Гильдии для сдачи экзамена. — сказал Золаритар, после короткого совещания в специальном кабинете, куда они вышли для принятия решения. — Лаборатория сейчас занята более важным и насущным делом. Мы предоставляем ему право самому найти или построить на свои средства соответствующее помещение. Для подготовки сдачи экзамена отводиться семь дней начиная с завтрашнего. Желаем удачи, мастер Риз.

Глава 4. Сумеречная зона

— Магусаи, шарлатаны, недоучки.

Гелерд был в бешенстве. За всё время их знакомства Риз впервые видел такое сильное проявление эмоций мага. Он даже не собирался их сдерживать.

— Мерзавцы. Лаборатория, видите ли, занята более насущным. Золото вы там делаете, господа маги, золото. Все помыслы о нём. О Урсен, Урсен, как же ты был прав, мой покойный друг, как ты был прав. — он метался из угла в угол как зверь в клетке. — Сборище жадного сброда, стадо баранов.

Они были в доме его нового учителя. Вполне достойное убежище мага. В меру просторное и в меру скромное. Не убогое жилище, но и не роскошный дворец. Всю дорогу до дома Гелерд прошёл молча, с лицом, не выражавшим ничего, однако Риз чувствовал его бешеную злость. Он кипел. В доме маг позволил себе выплеснуть гнев. Ругательства так и слетали с его языка, значение половины которых, Риз не знал.

— Подонки, отрыжка последнего дракона, а не маги. Прости, мой юный друг, я вне себя от возмущения, как они отнеслись к тебе и к моему ученику. Всё, всё, я взял себя в руки. Нет, ну правда, их место на рыночных площадях и придорожных трактирах, как говаривал один наш общий знакомый и клянусь Силой, он был прав.

По правде, Риз не мог взять в толк, с чего вдруг Гелерд так взъелся на Совет. Не искушённый в политике и во взаимоотношениях магов с себе подобными, он не видел причин так на них сердиться. Гелерд, напротив, был дока в подковёрной борьбе, и знал всю подноготную. Взявшись быть учителем в магии, Гелерд вынужден стать учителем и в этих вопросах. Он объяснил мальчику причины своего гнева. С точки зрения правил Гильдии, поведение магов считалось оскорбительным. Более оскорбительным, если бы они не пустили Гелерда на Совет с его тотемом и бассейро. Отказать могущественному магу в помощи — крайне возмутительный поступок. Гильдия и создавалась с целью объединения магов в одно сообщество для взаимной поддержки.

— Видишь ли, мой юный друг, нынешний состав Совета состоит из весьма недостойных магов. Как ты помнишь, полтора десятка лет назад погиб последний, из известных на сегодняшний день дважды рождённый, а с ним ещё несколько сильных чародеев. Некоторые из них были одарёнными.

— Прости учитель, позволь задать вопрос? — с уважением, кое полагается оказывать наставнику спросил Риз.

— Спрашивай.

— Что значит одарённый? Что такое дважды рождённый мне понятно — это маг, который убил дракона.

— Когда дракон умирает, — принялся объяснять Гелерд, — по собственной ли воле или его убивает сильный воин, не умеющий справиться с потоком, Сила вырывается и по каким-то неведомым нам законам переселяется в рождающегося в этот момент младенца. В него бьёт молния, но не убивает, а одаривает. Рождается маг. Драконорождённый или, как говорят, одарённый. Все эти случаи становятся известны, поскольку простолюдины не умеют хранить такие секреты и рассказывают всем подряд, подвергая свои одарённые чада большой угрозе. А если случится подобное в знатном семействе, то родителей распирает чувство тщеславия. И это тоже всегда становиться достоянием общественности.

— А точно известно, что последний дракон погиб шестьсот лет назад? Может, какой и выжил и живёт до сих пор?

Вопрос Риза не был праздным.

— Нет, и это точно известно. И почему спросил, мне понятно. Нет, ты не драконорожденный.

— Учитель, — Риз поразился, что Гелерд успел ответить до того, как, он сформулировал вопрос, — как ты догадался о моих мыслях?

— Послушай, мастер Риз, меня вполне устраивала та форма общения, какая была у нас с тобой раньше. Да и учить тебя мне хоть и есть чему, но не так уж и нужно. Ты со временем и сам до всего дойдёшь. Предлагая стать тебе учителем, я всего лишь предоставлял своё покровительство. Здесь в Массале трудно без опеки. Так что продолжай обращаться ко мне как до всего этого. А на Совете я просто спас тебе жизнь.

— Я очень тебе …

— Пустое, — отмахнулся маг, — у меня, как ты знаешь, на тебя свои планы. Будет ещё время быть благодарным. А что до твоего вопроса… я уверен, что с твоим рождением связано какое-то знаменательное событие. Я прав, не так ли?

— Да, — подумал Риз, — но стоило ли говорить об этом Гелерду? Возможно, маг и спас ему жизнь, но что если он преследовал свои цели?

— Я упрощу тебе задачу. — продолжил маг. — Понимаю, ты всего опасаешься, но послушайся мудрого совета — если уж тебе дали понять, что знают твой секрет, глупо запираться. Предположу, что сразу после твоего рождения в тебя ударила молния. Так? Вижу, что так. И родители тебе этого не говорили. Но в возрасте десяти лет Урсен взялся якобы тебя обучать, а твои несчастные родители поверили ему. Да так, что и Запечатанного Слова не спросили? Так?

— Не совсем. Отец ничего не знал. Мама рожала меня в одиночестве, даже повитухи не было. Она думала, что я родился мёртвым, пока в меня не ударила молния. Мама рассказывала, что я при этом смеялся и это был самый прекрасный момент в её жизни. И никому ни слова про молнию, только единожды проговорилась мне и очень просила тоже никому не говорить.

— Ясно, — Гелерд понимающе кивнул, — как мать, она не желала для тебя судьбы мага. Хотела, чтобы её дитя осталось простым человеком. Я её прекрасно понимаю. Но, тогда как ты очутился у Урсена?

— Меня, — Риз снова вспомнил страшный день, — меня продал отец, по праву первой крови.

— Понятно. — задумчиво произнёс Гелерд. — Он упёртый. Десять лет тебя искать, знаешь ли, тяжёлая работа.

— Ты думаешь, он обо мне знал?

— Думаю, о тебе знали или догадывались многие. Не все верили в твоё существование. Вот как я, например.

— Ты не верил? Но во что?

— В то, что такая Сила может уместиться в одном теле. Азаар после шестого дракона стал Богом. Хотя, я думаю, это произошло значительно раньше.

— Какая Сила? — у Риза кружилась голова, от обилия внезапно свалившейся информации. — У меня?

— Ну не у меня же. Конечно, у тебя. Ты просто ещё не вполне осознаёшь всю её мощь, но её уже достаточно, чтобы заставить паниковать весь Совет Гильдии.

— Подожди, подожди, — Риз дышал так, будто пробежал тысячу ярдов, — ты хочешь сказать, что я столь же силён, как и Урсен?

— Нет. Я хочу сказать, что весь Совет и мы с Урсеном вместе взятые и ногтя твоего не стоим. Смею предположить, что и не всякий дракон с тобой сравниться по Силе.

— Но как?

— Как такое возможно? Не знаю. Но факт остаётся фактом. Ты самый могущественный маг в мире. И самый необычный.

— Поясни.

— А то ты не знаешь? Сказки мне рассказывать не надо. Бассейро ты делать не умеешь. Да он тебе и не нужен.

Риз молчал, ошеломлённый. Сама мысль стать магом, озвученная когда-то Урсеном, привела мальчика в трепет, а теперь… Теперь он самый могущественный маг. Разум не торопился это принять. Его трясло от возбуждения.

— Поэтому Урсен и хотел меня убить? Боялся, что я стану сильнее?

— Думаю, что нет. Он хотел завладеть твоей Силой. Кстати, расскажи, как он погиб.

Мальчик неторопливо рассказал Гелерду и о сложившихся с Урсеном отношениях, о предательстве учителя, и о самом поединке, опустив, подробности, касающиеся его друзей. Магу он не доверял.

— А ты хитёр, мастер Риз, я тебя даже зауважал. Ты куда мудрее, чем кажешься. Получается, твой, а зная Урсана и его склонность к дурацким, ритуальным действиям, рассказ в Совете был правдой. Красиво ты их провёл, ничего не скажешь. Вот так и обманывают магию крови. Но они всё равно тебя бы убили, пока ты юн и неопытен.

— Зачем? Что я им сделал?

— Ну, как минимум ты конкурент. Став опытней и осознав сущность, вполне возможно, захотел бы занять место одного из них, а то и вовсе разогнать эту богадельню. Они же не маги. Знаешь, чем они озабочены в первую очередь?

— Золото? — предположил Риз.

— Ну куда ж без него. Но в первую очередь их интересует власть. Эти магусаи забыли древний завет — маг не должен касаться власти. Она губит мага уверенней, чем сотня женщин. Маг должен заниматься магией. Ульрих стремился к ней, но лишь потому, что это был кратчайший путь к достижению его целей.

— Какая у него цель?

— Могущество. Ульрих, несмотря на все свои недостатки, был великий учёный и моралист. Жизнь мага для него была священна. На простой люд, правда, это не распространялась. Гильдия была призвана сохранить в первую очередь магов. И по возможности предотвратить рассеивание Силы.

— Как это?

— Вот смотри. Ты получил Силу. А твоя матушка, храни её Азаар, решила умолчать о ней, и ты не стал магом и умер простым человеком. Куда Сила денется, какая была в тебе?

— Не знаю.

— Вот, Сила дробиться и рассеивается. Как, насколько и по каким принципам никому не понятно. И рождаются такие, как я или Урсен, сразу несколько. Таких называют природными. А если и природный не выберет путь мага, то и его Сила рассеется и родятся такие, как Золаритар, магусаи, которые и являются главным потребителем услуг охочих. Да только это ещё больше усугубляет ситуацию. Как привило, охочие не до конца извлекают из мага Силу, а его самого убивают, как свидетеля. Сила ещё больше дробиться и тогда мы имеем кучу студентов Гильдии. Это спасает Силу, но у таких как наши студенты мало шансов стать настоящими магами. Если так будет продолжаться, то лет через пятьсот все люди будут обладать малой толикой Силы, но ни Силы, ни Воли, как таковой, у них не будет и магия попросту умрёт. Кстати, что касается Воли — эту сторону тебе ещё предстоит освоить. Я же не просто так водил тебя к Гюльзар.