Константин Пылаев – Дева-воительница (страница 18)

— Вы же понимаете, что половина воинов — это слишком большая сила, чтобы… — начал Гелерд, но варвар, так он про себя стал звать Герва-ха-Во, в нетерпении перебил его.

— Сразу после всего, я уведу их на Север, куда и хотел отправить меня Золаритар. Только я хочу идти дальше, в земли кробергов. Вернуться, так сказать, на родину. Я даже готов не входить в состав нового Совета.

Гелерд и Маварон переглянулись. Это стало для них полной неожиданностью.

*

Группа всадников, числом никак не меньше двух с половиной десятков, остановилась около лежащего у дороги связанного человека. Передние семеро обступили его полукругом.

— Ха! Так это же Ангус! — воскликнул молодой, лет восемнадцати, парень, с простоватой физиономией и шрамом, проходящим наискось, через левый глаз. Вовремя незашитая рана изуродовала веснушчатое лицо, развернув бровь и верхнюю часть щеки. Из-за этого, когда он улыбался, а улыбался он похоже постоянно, казалось, что левая сторона выглядела обиженной или даже плачущей.

Позади раздался звон маленьких колокольчиков с конской сбруи, заслышав который, четверо передних сдали назад, уступая место сидевшему на прекрасном, чёрном скакуне, всаднику, один вид которого снимал все вопросы, о том, кто здесь главный.

Наездник, крупный и осанистый старик, с холодным и надменным выражением лица, с острой, аккуратной бородкой, с накинутым на плечи тёмно-синем плащом, брезгливо посмотрел на лежащего у копыт его коня человека.

— Действительно, Ангус. — с долей гадливости, подтвердил Перрол. — Плакса, помоги ему.

Плаксой оказался тот самый, изуродованный парень, признавший связанного юношу. Он нисколько не обиделся на прозвище, приклеившееся к нему, видимо, из-за увечья, соскочил с коня, вытащил из сапога нож, и поигрывая им, присел у головы связанного.

— Ну чё, Ангус, слыхал, что сказал хозяин? — он ещё шире улыбнулся, отчего рожа у него стала совсем комичной. — Будем тебя того… — нож несколько раз блеснул в свете луны перед самым носом незадачливого воина. — освобождать.

Он грубо перевернул товарища по оружию набок. В два движения разрезал верёвку, связавшую руки за спиной, и бросил нож рядом.

— Дальше сам. Справишься? — и демонстративно сплюнул в сторону.

Ангус сел, разминая руки, хотя надобности в этом не было — прошло чуть более пяти минут, как Саффи его связала, но знать об этом его хозяину не нужно. Подобрал лезвие, освободил ноги. Встал, кряхтя и держась за правый бок.

— Ты ранен? — равнодушно спросил Перрол.

Ангус раздвинул пластины доспеха и осмотрел след от удара, словно видел его впервые.

— Похоже. Маг меня, — он досадливо поморщился, — кинжалом пырнул, да с коня сбросил. Видать, погоню почувствовал, вот и решил избавиться. Только я извернулся, и удар у него не вышел. — прихвастнул Ангус. — А уж возвращаться и добивать он не стал, торопился.

— Ты бы лучше вывернулся и в плен не попадал. — ледяным тоном, не предвещавшим ничего хорошего, осадил его Перрол. — Волка видел?

— Видал. — снова опустив голову, ответил парень. — Только это волчица, а не волк. Они её Роксаной кличут. Пронеслась мимо, как ошпаренная.

— Вот сучка! Из-за неё Дрой шею свернул. Выскочила из-за деревьев прям перед его лошадью. Ну она, знамо дело, и шарахнулась. Тут Дрою и конец. — встрял в разговор Плакса, за что был удостоен сурового взгляда предводителя.

— Тебе, — медленно переведя взгляд с Плаксы на Ангуса, произнёс Перрол, — повезло. У нас появилась свободная лошадь, иначе бежал бы за нами на своих двоих. Живо в седло и в дорогу. Давно они ушли?

— Минут десять как. — беря узду коня, которого подвёл к нему кто-то из воинов. Ангус его не знал. Отряд Перрола заметно увеличился. Как минимум с десяток были ему незнакомы. Выходит, за несколько часов его отсутствия, прибыло подкрепление. Что же в этом маленьком волшебнике такого, что за ним и его сестрой охотится почти три десятка наёмников, во главе с боевым магом?

— Держи. — Плакса протянул ему небольшой топорик. Подмигнув, он дружески хлопнул Ангуса по спине, но юноша не обольщался на его счёт — прикажи Перрол перерезать глотку, пока он был связан, Плакса, всё с той же смешной физией, не задумываясь, исполнил бы приказание хозяина. Все здесь были такими. И он, до недавнего времени тоже.

— Вперёд. — пуская коня рысью, негромко скомандовал Перрол, но его тихий голос достиг ушей всех его спутников.

Он вообще, не склонен был повторять приказания дважды. Если же ему приходилось это делать, то это уже было объяснением причины наказания, обычно весьма жестокого. Перрол был не особо расположен щадить кого бы то ни было — это касалось и своих, и чужих, и Ангус понимал — ему сильно повезло, что маг торопился догнать мальчишку и времени на карательные меры у них нет. Впрочем, не это являлось основной причиной того, что бывший пленник отделался устным выговором.

— Ангус. — Перрол даже не обернулся, уверенный, что его слова будут услышаны. — Ты скачешь рядом.

Юноша, засунув топорик за пояс, проворно вскочил на коня, не забыв скорчить гримасу боли, весьма убедительную, и бросился догонять предводителя.

Всадники перестроились, давая парню возможность приблизиться к главе отряда и придержали коней, соблюдая дистанцию в пятнадцать шагов — вполне достаточное расстояние для приватной беседы.

Ангус поравнялся с Перролом, склонив голову в почтении и готовности выполнить приказ или ответить на вопрос.

— Меня не интересуют подробности твоего пленения, а также твои оправдания. Об этом поговорим позже. Сейчас меня интересует другое. Что можешь сказать о них? Что от кого ждать? Ведь ты… — Перрол глянул, словно вонзил кинжал, в глаза Ангуса, — не всё время был без сознания?

От этого взгляда внутри парня всё похолодело. Голодный желудок ледяным комом подскочил к горлу. Кончики пальцев потеряли чувствительность, будто он час продержал их в снегу. Страх, словно змея, проникшая под панцирь, вызвал приступ паники. Ему сразу же очень захотелось рассказать всё о событиях этой ночи, но вовремя успел осознать последствия подобного признания и справился с подступившим приступом правдивости. Ангус подозревал, что все в отряде под этим взглядом испытывали нечто подобное. Наверное, дело было в клятве, которую они давали, при заключении договора, и она позволяла Перролу без труда поддерживать дисциплину в отряде.

Подлый, как ни крути, коварный удар юного волшебника, похоже, разрушил эту магию. Не то чтобы Ангус обиделся или злился, он даже был рад освободиться от клятвы. Никогда никто из его товарищей не поверил бы врагу на слово и не стал его развязывать, а уж тем более предлагать разделить с ним еду. А вот беспомощный на вид мальчишка с лёгкостью поверил его честному слову и бесстрашно доверился вчерашнему недругу. Ни разу никто из числа врагов не производил на него подобного впечатления. Ангусу до боли, до ломоты захотелось иметь такого друга.

У него никогда не было друзей. Товарищи по оружию, защищавшие ему спину в бою и способные прирезать его из-за какой-нибудь трактирной шлюхи или по приказу хозяина, да, были, а друга нет. Такого, за которого он мог отдать, если понадобиться, и жизнь.

А ещё была эта девчонка. Ангус уже и не злился на неё за своё постыдное пленение. Красивая. И воинственный вид никак не портил эту красоту — наоборот, делал ещё более притягательной. Нарядным платьем, которыми обычно любят радоваться девушки, для неё служил несуразный кожаный доспех, сделанный, по всей вероятности, наспех из нескольких, в котором она была прекрасней любой, из когда-либо виденных им. Одна мысль о ней приводила его в трепет, и ничего в этих мыслях не было схожего, что он испытывал к другим особям женского пола, с которыми ему приходилось иметь дело. Вспоминая её, воображение сразу рисовало картинку битвы, в которой он спасал её от неминуемой гибели, жертвуя собой. И эти образы сладкой истомой трогали душу молодого наёмника.

Ангусу достало ума оторваться от своих мечтаний. Его хозяин, человек безусловно умный, вполне мог сообразить о чём думает его слуга. Страх быть раскрытым сыграл на руку юноше — маг именно страха и ждал. Перрол давно привык к тому, что его взгляд действовал подобным образом на его окружение, и потому не заметил этой борьбы. Он не мог предположить, что кто-то сможет преодолеть магию клятвы.

Когда погиб последний дракон, стало ясно, правда не сразу, а лет через двести, что боевые маги уже как бы и не нужны вовсе и следует освоить какое-нибудь другое направление в магии, он, Перрол, был последним, кто сошёл с пути убийц драконов, и стал, по сути, обыкновенным наёмником. Он принимал участие во всех войнах, которые возникали повсюду, пока Империя не объединила все земли посреди континента, широкой полосой отделив крайний запад от крайнего востока. А когда войны закончились, стал верным слугой Совета, а впоследствии, после гибели Ульриха, дал клятву верности Лотосу — магусаи, взлетевшему так высоко только благодаря смерти Великого Магистра. Он глубоко презирал своего нынешнего хозяина, но как не смешно, по иронии судьбы именно благодаря способности брать клятву, он сам попал под её власть. Маг оказался заложником собственной магии, которой его наделил Ульрих. Он должен служить — это стало его смыслом и судьбой.