Константин Погудин – За отсутствием состава. Часть вторая (страница 1)
Константин Погудин
За отсутствием состава. Часть вторая
Глава 1. Новый оборот
Август 1955 года в Зареченске выдался душным. Стояла такая жара, какой не помнили даже старики. Озеро Светлое обмелело, обнажив илистые берега, и по городу поползли слухи, что в иле нашли что-то страшное — не то останки, не то оружие. Слухи оказались ложными, но нервы горожан они потрепали изрядно. Люди и без того жили в напряжении: процесс над Горобцом должен был начаться в сентябре, и весь Зареченск разделился на тех, кто верил в его виновность, и тех, кто считал его жертвой «прокурорского произвола».
Виктор Сергеевич Лавров теперь работал без выходных. После вмешательства Москвы дело разбухло до невероятных размеров: к убийству добавились эпизоды хищений, подлога, злоупотребления служебным положением. Вскрылась целая сеть: Горобец, как выяснилось, был не одиночкой. Мебель, строительные материалы, даже лабораторное оборудование — всё это годами вывозилось со складов педагогического института и продавалось через подставных лиц в соседних районах и даже за пределами области.
— Тут не просто кража, — говорил Фёдоров, просматривая очередную сводку. — Тут система. Горобец — исполнитель. А организаторы сидят выше.
— Выше — это где? — спрашивал Лавров, хотя уже знал ответ.
— В области. В отделе народного образования. Может, даже выше. Смотри: кто списывал мебель? Кто закрывал глаза на недостачи? Кто утверждал фиктивные акты инвентаризации? Это всё люди с фамилиями, Витя. Серьёзные люди.
Серьёзные люди пока молчали. Но Лавров знал: молчание это временное. Рано или поздно они нанесут удар.
Глава 2. Показания Сорокиной
Валентина Сорокина, та самая девушка, из-за которой якобы вспыхнула ссора, пришла в прокуратуру сама. Без вызова. Просто появилась на пороге кабинета Лаврова — бледная, с покрасневшими глазами, в мятом ситцевом платье.
— Я хочу дать новые показания, — сказала она тихо. — Настоящие.
Лавров усадил её, налил воды, приготовился записывать. Сорокина молчала минуту, собираясь с духом. Потом заговорила — быстро, словно боялась, что передумает:
— Меня заставили врать. Следователь Попов. Он пришёл ко мне на следующий день после убийства и сказал, что если я не подтвержу версию с Барсуковым, меня посадят. За пособничество. Сказал, что у них есть свидетели, которые видели, как я ушла с озера вместе с убийцами. Мне было девятнадцать лет. Я испугалась.
— Вы знали Горобца?
— Знала. Он... он ко мне приставал. Ещё зимой. Говорил, что устроит меня на хорошую работу после института, что у него связи в области. А когда я отказала... Он сказал, что пожалею. И я пожалела.
— Что именно вы видели в ночь убийства?
— Я не была на озере. Меня вообще там не было. Я была дома, с матерью. Мать может подтвердить. Но Попов сказал, что мать — не свидетель, потому что заинтересованное лицо. И что если я не подпишу протокол, он упечёт нас обеих.
Лавров записывал, чувствуя, как внутри закипает гнев. Значит, девушку просто запугали. Девятнадцатилетнюю студентку поставили перед выбором: ложь или тюрьма. И она выбрала ложь — кто бы не выбрал на её месте?
— Почему вы пришли сейчас?
— Потому что боюсь, — она подняла на него глаза. — Горобец на свободе до суда. Он уже дважды присылал ко мне людей. Говорили, что если я проболтаюсь — мне конец. Но я больше не могу. Я видела Барсукова на улице. Он шёл, хромал. И на меня посмотрел — не со злобой, а просто как на пустое место. И я поняла: или я сейчас скажу правду, или никогда не смогу смотреть себе в глаза.
Лавров закончил писать и дал ей протокол на подпись. Она подписала, не читая.
— Вы правильно сделали, — сказал он. — Я распоряжусь, чтобы вам обеспечили охрану. До суда.
— А после суда?
— После суда Горобец будет сидеть. И его покровители — тоже.
Сорокина слабо улыбнулась — впервые за всё время. Но Лавров видел: она не верит. И он сам не до конца верил в то, что говорил.
Глава 3. След ведёт в область
Фёдоров вызвал Лаврова к себе в конце рабочего дня. Вид у начальника был озабоченный.
— Есть новости, — сказал он, когда Лавров сел. — Из области. Неофициальные. Мне звонил один знакомый из облоно. Говорит, там началась паника. Проверка документации показала, что за последние три года со складов списано мебели и оборудования на сумму около восьмидесяти тысяч рублей. В ценах до реформы — это огромные деньги.
— Горобец один не мог провернуть такое.
— Один — нет. Но он был связующим звеном. Получал товар со складов, грузил на полуторку Сомова, отвозил покупателям. Деньги шли наверх. В область. А там уже распределялись между участниками. Схема работала идеально, пока не появился Кравцов.
— Кравцов начал шантажировать.
— Да. И стал опасен. Горобец решил убрать его. А Сомов-младший оказался нежелательным свидетелем. Ты понимаешь, что это значит? — Фёдоров посмотрел на Лаврова тяжёлым взглядом. — Это значит, что на скамье подсудимых должны сидеть не только Горобец, но и его областные подельники. А это — люди с положением, с деньгами, с адвокатами.
— Вы хотите сказать, что дело опять попытаются замять?
— Не попытаются — замнут. Если мы не успеем собрать доказательства. У тебя месяц, Витя. Максимум. В сентябре суд. Если к тому времени мы не предъявим всю цепочку, судить будут только Горобца. А он, боюсь, возьмёт всё на себя. Ему терять нечего — вышка ему всё равно грозит.
— А остальные выйдут сухими.
— Именно. Поэтому — работай. И будь осторожен вдвойне.
Лавров вышел. В коридоре было пусто и тихо. Только где-то на первом этаже уборщица гремела вёдрами. Он спустился по лестнице, вышел на крыльцо. Вечерний Зареченск дышал жарой, и где-то далеко, за озером, громыхала гроза — первая за всё лето. Молнии рассекали небо, но дождь ещё не начинался.
Лавров закурил и стал думать. Облоно. Отдел народного образования. Кто там заведует складами? Кто подписывает акты списания? Это нужно было выяснить завтра. А сегодня — домой, спать. Если удастся уснуть.
Глава 4. Александр Ильич Хромов
Заведующий хозяйственной частью областного отдела народного образования Александр Ильич Хромов встретил Лаврова в своём кабинете с распростёртыми объятиями. Это был мужчина лет пятидесяти, полный, лысоватый, с мягкими манерами и сладким голосом, который совершенно не вязался с его должностью.
— Виктор Сергеевич! Какими судьбами! Наслышан, наслышан о вашем деле. Громкое, очень громкое. Присаживайтесь, чаю?
— Благодарю, я ненадолго, — Лавров сел, положил портфель на колени. — У меня вопросы по инвентаризациям, которые проводились в Зареченском пединституте за последние три года.
Хромов понимающе закивал.
— Да-да, я уже подготовил документы. Все акты, все накладные. Вот, — он подвинул через стол пухлую папку. — Здесь всё. Можете знакомиться.
Лавров открыл папку. Бумаги были в идеальном порядке — подшиты, пронумерованы, заверены печатями. Слишком в идеальном. Он начал просматривать. Акт за актом. Списание мебели: «пришла в негодность». Списание стройматериалов: «испорчены в результате протечки крыши». Списание лабораторного оборудования: «разбито при транспортировке». Под каждым актом — подпись комиссии, состоящей из трёх человек, и утверждающая подпись самого Хромова.
— Комиссии действительно выезжали на место? — спросил Лавров.
— Разумеется. Всё в соответствии с инструкцией.
— А можно пообщаться с членами комиссий?
Хромов развёл руками.
— Увы. Один из них, Николаев, скончался в прошлом году. Сердце. Второй — Свиридов — перевёлся в другой регион, адреса не имеем. Третья — Петрова — в декретном отпуске, живёт где-то в деревне, точного адреса не знаю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.