Константин Подземельев – Солёный вкус последнего лета (страница 1)
Константин Подземельев
Солёный вкус последнего лета
Летняя жара. Солнце поливает своими палящими лучами зелень лугов, уходящих в горизонт. По радио, прерываясь помехами, играет ретро. Автобус мерно покачивается на кочках просёлочной дороги. Тёплый воздух из раскрытой настежь форточки обдувает лицо и русые волосы Вани. Он мечтательно смотрит в окно, крепко сжимая в руке сумку с вещами.
Ваня уже достаточно взрослый, чтобы ему доверили поехать к бабушке в деревню в одиночку. И к возложенной на него задаче – доехать до бабушки без проблем и происшествий – он подходил со всей ответственностью, которую может позволить себе пятиклассник. А если быть точным – бывший пятиклассник: ведь пятый год обучения в школе позади, учёба окончена, и впереди – целое лето с друзьями.
Воспоминания о прошлом лете ещё теплились в душе Вани. Как он с Колькой, Сашкой и Наташкой рыбачил на речке, как они строили шалаш на дереве, прямо как в фильмах, как ходили купаться и прыгали в воду с высоченной тарзанки, прятались от летней грозы в сторожке пастуха под звучное мычание стада коров… Он ещё не знал, что то лето было его последним счастливым летом…
Живот неумолимо урчал от предвкушения бабушкиных пирогов с мясом, блинов с малиновым вареньем, душистой жареной картошки с холодным молоком, свежевыпеченного, пышущего жаром хлеба каждое утро и сладкого чая с пряниками каждый вечер. От одной только мысли о тех вкусностях, которыми бабушка любила баловать своего внука, у Вани уже слюнки текли.
Сердце мальчика радостно билось в груди от предвкушения очередной страницы летних каникул, наполненных беззаботным и счастливым детством вдали от строгого надзора родителей. Уже не терпелось окунуться в эту настоящую жизнь, ради которой и стоило терпеть остальные девять месяцев в году.
Тормоза старого «пазика» скрипнули. Дверь со скрежетом распахнулась. Водитель – бородатый загорелый мужик в тельняшке – выглянул из своего водительского места и окликнул Ваню:
– Эй! Мальчик! Ты чего сидишь? Твоя остановка!
Вытаращив глаза от испуга, Ваня спрыгнул с кресла и, взвалив на себя огромную спортивную сумку, побежал к выходу.
– Извините! – только и успел выкрикнуть он, пробегая мимо усмехающегося водителя.
Мама всё же не доверилась сыну и попросила водителя проконтролировать, чтобы он вышел на нужной остановке.
Ваня спрыгнул с автобуса на растрескавшийся от тяжести лет асфальт местной остановки. Просто небольшой прямоугольный участок на краю дороги посреди бескрайних полей. Разве что деревянный стул с выцветшей и облупившейся краской напоминал о том, что тут когда-то была остановка.
– А тебя тут никто не должен встретить, мальчик? – выкрикнул водитель, глядя на Ваню сверху.
– Не! – махнул рукой мальчуган. – Я знаю дорогу!
– Ну раз знаешь… Удачи, – мужик пожал плечами.
Двери, скрипнув, захлопнулись. «Пазик» захрустел своей коробкой передач и с диким рёвом тронулся с места, поднимая в небо клубы дорожной пыли. В нос Вани ударил запах травы. Он достал свой телефон – ему строго было велено отзвониться по приезде.
Связи нет. Ни одной палочки. Ваня поднял вверх руку, походил влево, вправо. Взобрался на стул. И вот с этого положения, с задранной в небо рукой, связь появлялась, но стоило поднести телефон к уху – как тут же пропадала, и гудки прекращались.
Удручающе выдохнув, Ваня почесал затылок и осмотрелся. Ничего, что могло бы поднять его повыше над дорогой, не было. Ближайшие деревья слишком далеко – к ним было очень лень идти, да и они в противоположной стороне от деревни. А в деревне связи вообще не было. Недолго думая, Ваня пишет сообщение: «я доехал, всё хорошо, связи нет», задирает руку повыше и жмёт «отправить».
Сообщение ушло. Ваня, довольный собой, спрыгивает со стула и, взваливая на плечо сумку, спускается с дорожного вала вниз в поля, где вытоптана народная тропа – прямо сквозь заросшие бурьяном угодья. До деревни всего каких-то пара километров под палящим солнцем. Для Вани это лёгкая прогулка. Прошлым летом они с друзьями исходили на своих двоих всю округу: заглядывали и на водонапорную башню, и в старую разрушенную церковь, и даже блуждали по торфяникам, где, по слухам, можно было провалиться и умереть. Но если там так опасно, откуда там так много рыбачьих троп?
Ваня шёл через зелёное поле, сплошь усыпанное бугорками кротовьих нор. В этом году их было от чего-то слишком много. Видимо…
Дорогу Ване преградил навесной пешеходный мост через речку, что протекала по низу очень глубокого русла, которое, словно расщелина в земле, прорезало равнину полей. Ступая по нему, парень крепко держался рукой за направляющий канат. От каждого шага мост раскачивался, словно это какой-то аттракцион. Впрочем, не мудрено – бабушка говорила, что мост ещё до войны строил местный житель с такими же мальчишками, как он сам. Ждать от этого моста устойчивости не приходилось.
Проходя над водной гладью, Ваня уныло присвистывал. В прошлом году воды в речке было куда больше. Мост практически касался поверхности, и можно было спокойно мочить ноги, сидя на нём. Сегодня же до воды было ещё метра три. Непонятно, куда могла так быстро уйти вся вода. Берег, который раньше был под водой, сейчас уже порос травой и камышом – видимо, вода ушла по весне.
Наградив речушку разочарованным взглядом, Ваня подумал о том, что в этом году порыбачить, видимо, не получится или для этого придётся идти на торфяники – к водопадам. Так они с друзьями называли пороги высотой в пару метров, по которым бурно протекала эта самая речка в отдалении от деревни. Только идти туда надо было часа четыре. Зато рыба там плескалась у самой поверхности – хоть руками лови, что они порой и делали.
Сразу за мостом начинались дома деревни. Такие знакомые, такие родные, словно и не уезжал никуда. Год за годом они не менялись. Вон огромный кирпичный особняк местного богача. Сразу за ним – красивые одноэтажные синие срубы с палисадниками. На другой стороне, чуть дальше от старой заасфальтированной дороги, – другие домики, столь же красочные и сплошь деревянные. Обычно живущие там бабушки высаживали цветы перед домом. Сейчас цветов не было видно ни у одного дома. Ваня решил, что ещё просто рано, и скоро деревня снова зацветёт всеми цветами радуги.
Ваня весело прошагал мимо дома Сашки. Обычно на всех проходящих мимо его дома людей с диким лаем срывался огромный пёс породы мастиф, и только цепь удерживала эту детину от того, чтобы наброситься на любого прохожего. Что, на самом деле, было иллюзией – ведь Ваня знал, что Матильда не злая, и, когда срывалась с цепи, сама бежала в дом, словно напуганная собственным лаем. Сегодня же собака совсем забилась в свою конуру и даже носа из неё не показывала. Видимо, жара и её доконала – что уж тут сторожить дом, стало не в моготу. Ну или она узнала Ваню по запаху и решила, что он не стоит её стараний.
Ваня вглядывался в окна и подпрыгивал, чтобы увидеть своего друга за забором. Но Саши нигде не было видно. Может, родители загнали его работать на поле? Или, может, он сейчас с остальными на рыбалке? Ваня этого не знал наверняка. Да и в любом случае, прежде чем встречаться с друзьями, надо было встретиться с бабушкой.
По длинной извилистой дороге, вдоль которой выстроились дома всей деревни, парень так и не встретил ни одной живой души.
Наконец, Ваня дошёл до крайнего дома, он облегчённо вздохнул и с улыбкой посмотрел на свою родную избушку с тремя окнами и двускатной шиферной крышей. Ну вот и начинаются летние каникулы. Ваня толкнул старую калитку. Она со скрипом отворилась. Прежде чем он дошёл до крыльца, дверь в избушку открылась – и на пороге он увидел бабушку в её неизменном платье в цветочек и цветастом платке. Она встречала внука с добродушной улыбкой и распростёртыми объятиями.
– Бабуля! – закричал Ваня и, бросив сумку на землю, побежал обнимать её.
– Ох, внучек, – вздохнула она, ловя внука, врезавшегося в её живот и чуть не повалившего на пол. – Как ты вымахал, уже совсем большой.
Она крепко обняла мальчика и начала целовать в голову.
– Да, я теперь могу один к тебе приезжать! – бодро заявил Ваня, чуть отстраняясь от поцелуев. – Я уже совсем взрослый!
– Ну, жених, – усмехнулась бабушка, гордо смотря на своего внука, который всё ещё был ниже её. – Ну, бери вещи, у меня там пирожки почти готовы.
У Вани чуть глаза не закатились от удовольствия – только это он и мечтал услышать. Радостный, он схватил сумку и потащил её в дом.
Одна большая просторная комната с тремя кроватями вдоль левой стены, большим столом меж двух окон и большой печкой в углу у входа. Зона кухни от спальной отделена подобием занавески. На дощатом полу лежали старые полосатые коврики, сплетённые из толстых разноцветных нитей, а три окна прикрывали белые кружевные занавески.
Старый и до боли родной дом, который уже был наполнен ароматом пирожков – сладким, чарующим, заставляющим всё внутри бурлить и переворачиваться от аппетита. Запах, сводящий с ума.
Ванька запрыгнул на скамью перед большим деревянным столом, который, словно вытесали из цельного куска дерева ещё прадеды его бабушки, и, облокотившись на старую клеёнку, стал возбуждённо ждать, когда бабушка достанет из печи пирожки.
– Как добрался, внучек? Без приключений? – поинтересовалась она, копошась на кухне за печкой. Ване её не было видно, и он только кричал в ответ: